Пленница его безумия

***

Вечером кабинет Гым Тхэджо.

Кабинет тонул в полумраке, подсвеченный только настольной лампой. Тхэджо положил трубку после короткого, раздражающего разговора с инспектором ДПС. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кондиционера. Кан стоял у двери, ожидая указаний.

— Кан.

— Я здесь, господин Тхэджо.

— Съезди, забери этого идиота. Где-то на обочине торчит после своего цирка. Доставь домой. И проследи, чтобы машину со штрафстоянки забрали завтра к утру. Без лишнего шума.

Кан, не меняясь в лице, слегка склонил голову.

— Слушаюсь, господин Тхэджо.

— Отлично. И по дороге купи мне кофе покрепче. После такого... подвига младшего братца, он мне понадобится.

— Как скажете, — тихо ответил Кан, разворачиваясь, чтобы выйти.

После того как дверь хлопнул, Гым Тхэджо откинулся в кожаном кресле, уставившись в потолок беззвучно засмеялся. Смех был тихим, сухим и пропитанным таким презрением, что по спине пробежали мурашки. На столе перед ним лежал раскрытый отчёт, а рядом — смартфон с чёрным экраном, который только что закончил передавать новости от управляющего Чхве.

— «Из-за какой-то девки голову потерял? Серьёзно? Ну ты и конченый. Позорище».

Он взял свой смартфон и набрал того идиота, который устроил очередной идиотизм.

Тем временем на другом конце города Гым Сонджэ сидел на холодном бордюре, кутая лицо в воротник куртки. Рядом с ним уже стоял чёрный седан. Из машины вышел мужчина лет тридцати в строгом пальто — Кан, управляющий делами его старшего брата, Гыма Тхэджо.

— Молодой господин, — голос Кана был ровным, но в нём чувствовалась усталая покорность судьбе.

— Машину заберут завтра утром со всеми бумагами. Садитесь, я отвезу вас домой.

Сонджэ молча сел на заднее сиденье. Через несколько минут его собственный телефон завибрировал. На экране горело: «Брат».

Он взял трубку.

— Алло.

— Ты серьёзно? — голос Тхэджо на другом конце был спокоен, но эта ледяная тишина была страшнее крика.

— Права за превышение и красный свет? В центре города? Ты пытался установить рекорд по идиотизму или просто решил проверить, как быстро я смогу замять очередной твой скандал?

— Я просто... ехал, — мрачно буркнул Сонджэ.

— «Просто ехал», — с убийственной иронией повторил Тхэджо.

— Мне Чхве уже доложил. Ты метался по городу как угорелый. Из-за чего? Кого ты пытался догнать или от кого убежать? Девушку какую-то нашёл, да?

Сонджэ промолчал.

— А, так и есть, — Тхэджо хмыкнул.

— Конченый идиот. Из-за первой же юбки теряешь голову и устраиваешь цирк на дороге.

— Запомни: пока у тебя нет своих денег и своего положения, ты — обуза и позор для фамилии. Не смей больше подставлять меня под такие истории. И брось эту девочку, кем бы она ни была. Она тебе не ровня и только проблемы приносит. Понял?

— Понял, — глухо ответил Сонджэ.

— Сомневаюсь. Но хоть на месяц ты будешь пешком. Может, мозги на место встанут.

Сонджэ откинулся на сиденье, глядя в тёмное окно. Его лицо, скрытое в тенях, не выражало ничего. Слова брата пролетели мимо, не задев даже поверхности. Угрозы отключить деньги?

Смешно. У него были свои, о которых Тхэджо даже не догадывался. «Обуза для фамилии»? Он мог бы в два счёта убрать брата с его трона, если бы захотел. Контакты, долги, грязные секреты — у Сонджэ было всё, чтобы устроить настоящий переворот. Но зачем? Управлять скучной корпорацией, как брат? Сидеть в душном офисе и обсуждать контракты? Это было бы смертельно тоскливо.

Он жил для других ощущений. Для острых, как лезвие. Для сладкого страха в глазах тех, кого он прижимал к стене в школьном тупике. Для унизительной дрожи в голосе, когда он одним лишь взглядом заставлял замолчать целый класс. Власть над страхом других - вот что приносило ему настоящее, глубокое наслаждение. Он был мастером, художником, рисующим картины чужого отчаяния. И ему это никогда не надоедало.

Но с ней... все было иначе. В её больших светлых глазах не было того животного страха, к которому он привык. Была настороженность, отпор, даже презрение — но не паника.  Она была как чистое, холодное стекло: хрупкое на вид, но способное порезать до крови, если взяться не так. И эта её нерушимость, эта странная, нездешняя чистота сводила его с ума.

Он не понимал, что с ним происходит. Он не хотел её сломать - не так, как ломал других.

Ему хотелось... понять. Взять в руки, рассмотреть со всех сторон, заглянуть внутрь.

Он хотел видеть, как в её глазах, отражающих свет, появится его отражение. Только его.

Запрет брата только подлил масла в огонь.

«Брось эту девочку». Как будто это было что-то, что можно взять и бросить. Т/и стала не просто целью. Она стала вызовом. Вызовом ему самому, его брату, всему его скучному, предсказуемому миру, где всё решалось силой или деньгами.

Он достал телефон, глянул на время и выключил. В темноте салона его губы растянулись в едва уловимой, лишённой веселья улыбке. Игра стала сложнее. Интереснее. Брат вообразил себя режиссёром, но Сонджэ уже видел сюжет дальше. Завтра. Завтра в школе он начнёт всё сначала. Тихо. Точно. Без лишнего шума. Он найдёт способ быть ближе. Узнает о ней всё.

Он найдёт способ быть ближе. Узнает о ней всё. О её подруге Ари. О ее жизни. Он будет как тень, как навязчивая мелодия, от которой невозможно избавиться.

Он закрыл глаза, наслаждаясь предвкушением.

Скука отступила. На смену ей пришло живое, жгучее любопытство. Он должен был узнать, из чего она сделана. И он узнает. Как бы ему это ни стоило.

Поздним вечером.

Тхэджо положил трубку. В тишине кабинета его пальцы постукивали по полированной поверхности стола. Раздражение от глупости брата постепенно сменялось холодным, аналитическим любопытством.

«Конченый идиот» — это было понятно. Но обычно этот «идиот» был слишком ленив, слишком погружён в свой мелкое увлечение, чтобы устраивать такие демонстративные идиотизмы на весь город. Его хулиганство всегда имело чёткие границы — школа и её окрестности. Всё, что выходило за эти рамки, он считал скучным и ниже своего достоинства.

А тут — погоня. Нарушения. Лишение прав.

Тхэджо взял свой личный телефон, пролистал контакты и набрал не Кана, а другой номер. Тот был взят после двух гудков.

— Нужна информация, — сказал Тхэджо без предисловий. Согласно... нашим источникам, он искал девушку. Школьницу. Мне нужно знать, кто она. Всё, что можно найти: имя, семья, школа, круг общения, репутация. Особый интерес — почему она. Предварительные данные — к утру.

Он выслушал короткое подтверждение и положил трубку.

Его брат не был романтиком. Не был и импульсивным дураком в привычном смысле.

«Интересно, — подумал Тхэджо, вставая и подходя к окну.

— Кто же ты такая, девочка, что довела моего выдрессированного пса до такого? Сталкерская одержимость? Или... нечто большее?»

Он повернулся к столу. В планы на завтра добавился новый пункт: изучить досье на незнакомку.

19:00. Квартира Чонов.

После тревожного звонка в атмосфере наступила разрядка. Мой телефон молчал, а в огромной, полупустой квартире воцарилось тёплое, почти бунтарское веселье. Мы с Ари, словно сбежавшие из плена, делали всё, что хотели.

Включили на полную громкость зажигательный поп-панк, под который невозможно не танцевать. Торт с ягодами был безжалостно атакован двумя вилками прямо из коробки. Мы дурачились, кривлялись перед зеркалами в прихожей, примеряя шляпы из канадских сувениров Ари, и смеялись до слёз над глупыми видео в телефоне. Я, в своём мягком свитере и джинсах, на время забыла о ледяных взглядах и давящих сообщениях. Здесь, с лучшей подругой, я снова была просто собой — легкой, смеющейся, свободной.

— Мне нужно что-нибудь переодеть на ночь! — крикнула я поверх музыки, вытирая слезу смеха.

— Секунду! — Ари скрылась в глубине квартиры и вернулась с загадочным блеском в глазах, держа что-то струящееся в руках.

— Вот! Это моя секретная амуниция для идеального отдыха. Надевай, не пожалеешь!

Я развернула подарок. Это было платье. Но не обычное. Молочно-бежевое, из невесомой, полупрозрачной ткани, мягкой, как облако. С глубоким, но плавным вырезом и короткими свободными рукавами. Оно выглядело одновременно и роскошно, и по-домашнему уютно.

— Ари, это же... слишком красиво для сна!
— Именно для сна! Это кафтан! Идеальная ткань. Тебе подойдет, я знаю!

Уступив уговорам, я надела платье. Оно обволокло мою фигуру мягкими складками, подчеркнув хрупкость плеч и линию ключиц. В нём я выглядела уязвимой, тихой и невероятно прекрасной, как существо из другого, более нежного мира.

Около 22:30 в прихожей наконец щёлкнул замок. В квартиру вошёл Ким Тэён — не один. С ним были два его давних друга. От них пахло ноябрьским ветром, дорогим табаком и лёгким, благородным алкоголем. Тэён снимал куртку, его друзья оживлённо что-то обсуждали, пока не подняли глаза.

Тишина. Все трое замерли, увидев фигуру в дверном проёме гостиной. Т/и стояла там, освещённая мягким светом торшера, в этом самом домашнем платье, которое обволакивало её силуэт, делая его невероятно хрупким и... прекрасным. Её распущенные волосы, большие, чуть удивлённые глаза — картина была настолько интимной и чарующей.

— «Ого...»

Тэён, не поворачивая головы, бросил на друга один-единственный, ледяной взгляд. Тот мгновенно замолчал, сделав вид, что изучает узор на кафеле. Второй друг резко закашлялся.

— Мы... просто заскочили, — пробормотал он.

— Передать привет и всё такое...

— Всё, свободны, — тихо, но чётко сказал Тэён, не отводя взгляда от Т/и.

— Встретимся завтра. Вам сейчас не рады.

Друзья, получив недвусмысленный сигнал, поспешно ретировались.

В прихожей остались только мы трое. Тэён, наконец, перевёл взгляд с меня на Ари и обратно. Его лицо, за секунду до этого бывшее строгим и недовольным, смягчилось. Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти неуловимой улыбке, но в глазах читалась искренняя, тёплая радость.

— Т/и? — произнёс он наконец, и его голос прозвучал глубже и теплее, чем я помнила.

— Боже правый, это ты?

Он сделал два шага вперёд и, не задумываясь, обнял меня. Я уткнулась носом в ткань его свитера, пахнувшего морозом, древесными нотами парфюма и чем-то ещё, неизвестным, взрослым.

— Привет, Тэён, — выдохнула я, чувствуя, как странное спокойствие разливается по телу от этого простого, сильного прикосновения.

Он не отпустил мои плечи, его взгляд скользнул по лицу, волосам, линиям платья. В его глазах — изумлённое восхищение.

— Ты... очень изменилась. Стала невероятно красивой, — он запнулся, и лёгкий румянец тронул его скулы.

— Даже красивее, чем... чем я мог предположить, глядя на ту мелкую девчонку четыре года назад.

Ари, прислонившись к дверному косяку, едва сдерживая смеха, наблюдая за редкой растерянностью брата.

— Ну что, стоять будете в прихожей всю ночь?

— Проходи, герой, рассказывай, как там твоя пафосная тусовка прошла. А мы тут торт доедаем.

— Да, проходите, — сказала я.

Тэён сел в кресло напротив Ари, но его внимание было приковано к Т/и. Взгляд его, обычно такой аналитический и сдержанный, теперь казался тёплым и немного рассеянным. Он слушал Ари, кивал, но глаза постоянно возвращались к Т/и, будто проверяя, не исчезла ли она, не растворилась ли в воздухе.

— Ну и как там твоя академия? — спросила Ари, разламывая ещё один кусок торта.

— Нашел себе там какую-нибудь английскую леди?

Тэён нехотя перевёл взгляд на сестру.

— Не до леди было. — Его глаза снова скользнули к Т/и, к её рукам, сложенным на коленях.

— Учёба, проекты... да и смотреть было особо не на кого.

Ари закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица.

— Ох уж эти проекты. Наверное, все сплошь блондинки в очках, — подколола она.

— Блондинки, брюнетки... — Тэён сделал глоток воды, его взгляд снова прилип к леди рядом.

— Все какие-то... другие. Неинтересные.

Дина почувствовала, как под этим пристальным вниманием её шея и щёки начали гореть. Она старалась смотреть на Ари, на торт, куда угодно, только не на него, но чувствовала каждый его взгляд, будто физическое прикосновение.

— Да уж, — вздохнула Ари с преувеличенной драматичностью, подмигнув мне.

— Теперь-то, наверное, интересно стало? После четырёх лет тоски по родным краям?

Тэён не ответил.

Я чувствовала это, ещё минута под этим пристальным взглядом — и я просто сгорю от смущения, я резко поднялась.

— Я... на секунду, — пробормотала и быстро выскользнула в коридор, по направлению к уборной.

Как только дверь за ней прикрылась, Ари не выдержала и тихо хихикнула.

— Ну что, братец? Понравилось тебе наше скромное домашнее шоу?

Тэён оторвал взгляд от пустого места, где только что сидела Т/и, и перевёл его на сестру. Вся мягкость исчезла с его лица, сменившись привычной сдержанностью, но в глазах ещё тлели искры чего-то острого и неспокойного.

— Ты это что на неё надела? — спросил он тихо, но отчётливо.

— Это что за... наряд для сна?

— А что? — Ари развела руками с невинным видом.

Продолжение следует...
Спасибо🤍
Если вам понравится моя история, я жду от вас комментарии и ваших 🌟⭐️✨