драблы | dangerlyoha

Zhanulka — не я.
___

Дождь барабанил по стеклу балконной двери, размазывая огни соседних домов в акварельные пятна. Лера сидела на полу гостиной, прислонившись спиной к дивану, и тупо смотрела в телефон, хотя экран давно погас. Пальцы машинально крутили пустую банку из-под энергетика — третью за сегодня. В желудке неприятно ныло, но есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Только бы не смотреть в зеркало.

Она переехала в Сербию полгода назад. Сама. По своему желанию. Ей нужен был новый воздух, новые стены, новый старт. А он был рядом — в соседнем доме, через дорогу. И этого было достаточно. Они виделись почти каждый день, стримили, ругались, смеялись. И всё было нормально.

Пятьдесят пять килограмм. При росте сто шестьдесят. Она знала это число. Всегда знала. И всегда считала его нормальным. Ей было плевать на всех этих девочек с их сорока пятью. У неё были формы, грудь, попа, и она выглядела чертовски хорошо. Она знала это. Знала.

Так с чего всё началось?

Она не могла вспомнить точный момент. Просто однажды, когда она сидела перед зеркалом в новой квартире и наносила тоналку — она увидела себя сбоку. Увидела, как низ живота чуть выпирает, когда она сидит. Она знала, что это матка. Что это норма. Но в тот день это почему-то выглядело иначе. Будто кусок тела, который должен быть плоским, но почему-то не был.

Лера тогда помотала головой, выкинула эту мысль и пошла пить чай. Но мысль вернулась. Через день. Через два. Она стояла в очереди в магазине, смотрела на себя в отражение витрины и думала: "А ведь могло быть меньше. Если бы я просто... перестала есть то, что ем".

Она никогда не считала калории. Никогда не вставала на весы. У неё их вообще не было — она купила их в местном магазине по приколу, когда обустраивала квартиру. Думала, вдруг пригодятся для посылок, чтоб вес товара проверять. И стояли они в кладовке. Пылились.

Лера не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то по-настоящему вкусное. Не потому что у неё не было денег — доставка работала, и Лёха периодически ей что-то заказывал. Просто она смотрела на еду и слышала внутри себя голос. Свой. Который говорил: "Ты уверена, что это тебе надо? Посмотри на себя. Ты же видишь, что ты стала больше. Твои джинсы — они же сидят плотнее. Да, это незначительно, но ты же замечаешь? Ты замечаешь, когда проводишь рукой по бёдрам? Ты замечаешь, что живот не уходит, даже если ты не ела восемь часов?"

Она замечала.

___

Квартира Лёхи, тремя этажами выше и через дом

Алексей сидел на кухне, уставившись в экран ноутбука, но не видел ни строчки. Он уже час пытался начать работать, но всё валилось из рук.

Он не знал, когда именно заметил. Может, неделю назад. Может, две. Сначала просто показалось, что Лера стала реже есть на камеру. Раньше она могла в прямом эфире захавать целую коробку мармеладок, обсуждая с чатом всякую хуйню. А теперь она пила воду и улыбалась. И он списывал это на то, что у неё просто нет настроения.

Потом он заметил, что она перестала брать еду, когда они созванивались. Раньше они могли заказать одну пиццу на двоих и обсуждать, кто больше съел. Теперь она говорила: "я уже поела" — и заказывала только чай.

Потом он увидел весы. Те самые, которые пылились у неё в кладовке. Они стояли в ванной на видном месте. Он заметил их, когда заходил к ней за флешкой. Спросил тогда: "чё, решила вес контролировать?" — она отмахнулась: "да там херня, надо было товар взвесить, забыла убрать". Он не поверил. Но не стал лезть.

И только вчера он понял, что пиздец.

Он заказал ей доставку — её любимые мармеладки, пиццу, ещё какую-то херню, которую она обожала. Через час она написала: "спасибо, зай". Он зашёл к ней через пару часов и увидел коробки на столе. Закрытые. Нетронутые. Будто она просто открыла их и сразу закрыла обратно.

— Ты ела? — спросил он тогда.

— Ага, — ответила она, не поворачиваясь.

— Всё?

— Ну да.

Она соврала. Он знал. Он видел, как она выглядит. Похудевшая, бледная, под глазами синяки, которых раньше не было. Волосы тусклые. И вроде бы она смеялась, шутила, агрызалась как обычно — но что-то было не так. Что-то внутри неё сломалось, и он не мог понять, что именно.

Пока не прокрутил в голове всё.

"Лера 550" — шутка на стриме. "Лере постоянно хочется что-то захавать" — ещё одна шутка. "Тебе бы поменьше жрать" — он говорил это смеясь, она смеялась в ответ. Он всегда говорил это с иронией. Она всегда отвечала: "пошёл нахуй, у меня всё нормально". И они ржали.

А теперь он сидел и вспоминал её лицо. Её смех. И вдруг понял. Понял, что она смеялась, потому что это был он. Потому что она привыкла смеяться над ним, над собой, над всем. Но внутри, блять, внутри — она запоминала. И все эти шутки, на которые она хохотала, как-то там оседали. Вместе с переездом, с усталостью, с тем, что она тут одна. И она начала думать, что если она похудеет — станет лучше. Что эти шутки прекратятся. Что она впишется. Что он перестанет говорить про неё "550".

Он выругался вслух, громко, так что эхо отразилось от стен.

— Твою мать, Лера.

Он встал, натянул куртку, схватил телефон и вышел, даже не выключив свет на кухне.

___

Лера открыла дверь через минуту после звонка. Она выглядела уставшей. В его огромной толстовке, с растрёпанными волосами. Увидела его мокрого, с пакетом в руке, и нахмурилась.

— Ты чё, под дождём?

— Ага, — он шагнул внутрь, скинул кроссовки. — Там ливень, блять. Я хотел зонтик взять, но думал, добегу быстрее.

— Ты промок, идиот, — она фыркнула. — Простынешь.

— Не простыну, — он бросил пакет на стол и повернулся к ней. — Я здоровый.

— Ну-ну.

Они постояли секунду. Лёха смотрел на неё. Она смотрела в пол.

— Что в пакете? — спросила она, чтобы что-то сказать.

— Еда, — он открыл пакет и начал выкладывать. Контейнер с супом, салат, хлеб, ещё какой-то контейнер с тёплым. Доставка из того места, где она любила брать ужин.

Лера посмотрела и вздохнула.

— Лёх, я не хочу есть.

— Я знаю, — он подошёл к ней ближе, взял за плечи и заставил поднять голову. — Садись.

— Что?

— Садись, блять, я сказал.

Она села на стул. Он открыл контейнер с супом, поставил перед ней ложку.

— Ешь.

Она смотрела на тарелку и молчала.

— Я не могу, — сказала она тихо.

— Почему?

— Потому что я... — она замялась. — Я не хочу быть толстой.

Алексей выдохнул. Медленно. Сел напротив и снял очки. Потёр переносицу.

— Ты не толстая, — сказал он. — Ты никогда не была толстой. Ты была нормальной. Нормальной, Лера. Понятно?

Она подняла глаза. Зеленые, красные от недосыпа.

— Но ты же говорил...

— Я знаю, что я говорил, — перебил он. — Я говорил хуйню. Я шутил. Ты смеялась.

— Я смеялась, — кивнула она.

— А надо было ударить меня по башке и сказать: "Лёха, завали". Но ты молчала. Ты улыбалась. А я, блять, тупой, думал, что тебе норм. Я не видел, что тебе не норм. Я понял только сейчас, когда увидел тебя.

Она смотрела на него, и в глазах стояли слёзы.

— Ты думаешь, — продолжил он, — что если ты перестанешь есть, я перестану шутить? Нет. Я буду шутить и дальше. Я буду говорить, что ты толстая, если ты будешь весить 40 килограмм. Я буду говорить, что ты жирная, если ты превратишься в скелет. Потому что это — мои шутки. Они не про тебя. Они про то, что ты моя. А ты, блять, решила, что они про твой вес.

— Я не решила, — она всхлипнула. — Я просто... я просто вижу себя в зеркале и мне кажется, что я огромная. Что я... что я не такая, как надо.

— А кому надо?

— Не знаю.

— Никому, — он наклонился и взял её руки в свои. — Ты такая, как есть. И это норма. Мне нравится, как ты выглядишь. И если ты продолжишь голодать — я не буду на тебя смотреть и думать: "какая она красивая". Я буду смотреть и думать: "она умирает". А я этого не хочу, Лера. Я хочу, чтобы ты жила. Чтобы ела. Чтобы смеялась. Чтобы давала мне сдачи, когда я шучу про тебя.

Она засмеялась сквозь слёзы.

— Ты идиот.

— Я знаю, — он улыбнулся. — А теперь ешь. Я не уйду, пока ты не съешь хотя бы половину.

— Ты будешь на меня смотреть?

— Ага, — он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Буду.

— Это крипово.

— Ешь давай.

Она взяла ложку, зачерпнула суп и поднесла ко рту. Сделала глоток. Второй. Третий. Потом поставила ложку.

— Вкусно, да? — спросил он.

— Вкусно, — кивнула она. — Я и забыла, какой он.

— Вот видишь. А ты хотела умереть с голоду.

— Я не хотела умереть, — фыркнула она. — Я просто хотела быть меньше.

— Ты и так меньше, чем надо, — он встал, подошёл к ней сзади и обнял. — Ты похудела. Я вижу. И это пиздец. Ты больше не будешь так делать.

— Не буду, — прошептала она, положив голову ему на руку.

— Я прослежу.

___

Она съела половину. Он сидел рядом, молчал и смотрел в окно, где дождь уже почти закончился. Когда она отодвинула тарелку, он повернулся.

— Всё?

— Всё.

— Молодец.

Она встала и подошла к нему. Обняла. Он обнял в ответ, сильнее, чем обычно.

— Лёх, ты реально думаешь, что я красивая?

— Я тебя сейчас убью, — пробормотал он. — Сколько раз говорить?

— Ещё один.

— Ты красивая, — сказал он. — Ты самая красивая. Но если ты ещё раз спросишь, я уйду и не приду.

— Ты не уйдёшь.

— Да, не уйду, — он вздохнул. — Потому что я дурак и не могу без тебя.

Она засмеялась и уткнулась ему в грудь.

— Я тоже без тебя не могу, — сказала она.

— Знаю, — он поцеловал её в макушку. — А теперь давай спать. Ты выглядишь как зомби.

— Спасибо, — она усмехнулась.

— Ой, иди нахуй.

Он взял её за руку и повёл в комнату. Уложил на кровать, накрыл одеялом. Сел рядом и уткнулся в телефон.

— Ты ляжешь? — спросила она.

— Нет, я посижу.

— Лёх, ложись.

— Блять, Лера, я не хочу.

— Ложись, я сказала.

Он вздохнул, стянул футболку и лёг рядом. Она тут же придвинулась, положила голову ему на плечо.

— Я люблю тебя, — сказала она уже сонно.

— Да пошла ты, — буркнул он, но прижал её крепче.

Они лежали молча. Дождь за окном стих. И в первый раз за долгое время Лера чувствовала, что всё будет хорошо.

Потому что он пришёл. Потому что он понял. Потому что он не дал ей сломаться.

И она больше никогда не будет смотреть на весы.

Он сам их выкинет завтра утром. Когда она уснёт.

___

Утро

Она проснулась от того, что на кухне кто-то гремел посудой. Вышла — Лёха стоял у плиты, заваривал чай. Увидел её, нахмурился.

— Чего встала? Спи ещё.

— Ты чего тут делаешь?

— Чай пью, — он пожал плечами. — Вода закипела. Я тихо хотел.

— А где весы?

Он усмехнулся.

— Я их выкинул. В мусорку.

— Лёх! — она возмутилась. — Они новые были!

— Ага, — он кивнул. — И что? Тебе они не нужны.

Она хотела возразить, но он перебил:

— Ты сегодня завтракаешь. Я заказал доставку, будет через полчаса. Овсянка, йогурт, фрукты. Никаких энергетиков.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — он подошёл к ней и взял за подбородок. — Ты поняла?

— Поняла, — буркнула она.

— Хорошо.

Он поцеловал её в лоб, развернулся и пошёл к плите.

Лера стояла и смотрела на него. На его лохматые волосы, на очки, на футболку, которая висела мешком. И внутри неё разливалось что-то тёплое. Не слова. Не обещания. Просто он был здесь. И этого было достаточно.

Она подошла и обняла его со спины.

— Ты хороший, Лёх.

— Ой, иди нахуй, — буркнул он, но его руки легли поверх её. — Иди умойся, завтрак приедет.

Она улыбнулась и пошла в ванную. Проходя мимо мусорного ведра, увидела край весов, торчащий из пакета.

Они ей больше не нужны.
____
последний стрим Лехи – глоток свежего воздуха. Их более близкие взаимоотношения вдохновили чуть-чуть.