Индия
Центр Мумбаи. 14:00 по местному. +36 ощущается как +55.
Лёха, как всегда, орёт в телефон, размахивая свободной рукой с банкой «редбула». На нём футболка, которая за два часа превратилась в тряпку для вытирания пота. Лера идёт рядом, прячет улыбку под кепкой и держит перед собой айфон на штативе. На её стриме — чилл, лёгкая индийская музыка фоном, чат пишет «морда, ты как?».
— Чааат! — Лёха поворачивается к своему объективу, попадая головой в индийское солнце. — Мы нашли настоящий колорит! Смотрите, корова! Нет, Лер, смотри, это не корова, это местная такси-служба. Жми на гудок, она сама отъедет!
Лера закатывает глаза.
— Лёнь, она тебя сейчас забодает. И стрим на этом закончится. Топ-10 моментов перед смертью, — спокойно, почти сонно говорит Лера, но уголки её губ дрожат от сдерживаемого смеха.
Она пытается быть серьёзной. Популярная стримерша, которая на камере держится как королева драмы, но на деле просто хочет пить и в тенёк. Лёха чувствует это. Он постоянно подходит к ней в кадр, обнимает сзади за плечи (тут же получает локтем в солнечное сплетение) и шипит:
— Морда, ты улыбнись чату, а то они думают, что я тебя в рабство продал. Кстати, если че, у нас тут 20к свидетелей, я правда тебя не продавал. Ещё не продал.
Лера стряхивает его руку, поправляет волосы и смотрит в свою камеру с максимально серьёзным лицом:
— Чат, он врёт. Торг идёт за две пачки чипсов и его автограф. Пока никто не купил.
Они идут через рынок. Духота невыносимая. Лёха пьёт воду из своей бутылки, делает глоток, потом подходит к Лере с фразой «Небось жаждешь?» и начинает заливать ей воду на голову прямо через объектив.
— ТЫ ЧЁ? — взвизгивает Лера, но по-настоящему злиться нет сил. — У меня же микрофон! Сейчас чат решит, что я устроила эротический контент!
— Чат, она плохо переносит жару! — орёт Лёха, убегая от возмездия в сторону уличного торговца с манго. — Сейчас купим ей витаминчику, всё пройдёт.
Фовеллы. Жара сильная и дышать совсем нечем.
Они гуляют по узким улочкам. Местные дети радостно кричат в камеры. Лёха включается в диалог с индусом на смеси русского, английского и жестов. Лера тихонько записывает кружок для своих соцсетей: показывает гору грязного белья, потом переводит камеру на Лёху, который пытается объяснить продавцу панипури, что «we want without spicy, only sweet».
— Он сейчас умрёт, — шепчет Лера в свой стрим. — Но я буду стоять и делать вид, что мы не вместе. Потому что за этим стыдно наблюдать.
Лёха тем временем пробует местную газировку, кривится как ребёнок, но на камеру жизнерадостно объявляет:
— Это худшее, что я пробовал в этом году! Лер, открой рот!
— Я не маленькая, Лёнь. Сам ешь свою отраву.
— Ах, не маленькая? — он подкрадывается сбоку и легонько щипает её за бок. Лера вздрагивает, по стриму Лёхи проносится волна сообщений «О».
Начинается их коронный номер: шуточная потасовка на камеру. Лёха делает вид, что хочет вырвать у неё штатив, Лера с шипением «Я тебя в реале сейчас задушу, Лех» пытается пнуть его по голени. Это выглядит как драка сиамских котят.
Пляж. Закат. Красиво, но они там были 15 минут.
— Ну и зачем мы сюда пришли? — бурчит Лера, когда очередная волна окатывает ей кроссовки. — Камни везде. Я сейчас здесь разложусь.
— Романтика, Морда! — Лёха кружится и делает селфи на фоне заходящего солнца.
Лера сдаётся под натиском обаяния, делает беззубую улыбку на камеру (первый намёк на «маска трещит по швам») и машет рукой чату Морфея: «Всё, ребят, валим с пляжа, надо что-то понямать».
Рынок стритфуда. Ночь. Усталость накопилась как бетонная плита.
Они сидят на пластиковых стульях. Лёха с аппетитом уплетает какой-то рис с овощами. Лера ковыряет палочками и смотрит в одну точку. Водители рядом сигналят так, будто пытаются выиграть чемпионат мира по громкости.
Лёха замечает её состояние. Она уже не шутит обратно. На её лице — маска вежливой и уставшей модели.
— Лер, скажи чату что-нибудь дерзкое, — подкалывает он.
— Сам скажи... — тихо отвечает она, потирая висок.
— Что? Устала? — Лёха подаётся вперёд, на его стриме чат начинает беспокоиться.
— Всё нормально, я в порядке, — она смотрит в свою камеру и выдавливает из себя профессиональную улыбку, но голос чуть дрожит. — Просто... помолчите там, пожалуйста. А то я сейчас прилечу через экран.
Её зрители пишут «Морда крашнулась», «Дай ей воды, Лёха», «ПОЖАЛЕЙТЕ ЧЕЛОВЕКА». Лера пытается шутить в ответ, но шутки выходят плоскими: «Сейчас тот парень с ведром попрошайничать, он больше заработал за день, чем мы на стримах».
Лёха перестаёт ржать. Он видит, что она держится на чистом профессионализме из-за зрителей, которые ждут шоу. Ему становится не по себе от того, как она сжимает бутылку с водой.
Финал стрима. Отель. Камеры выключены.
Они заходят в номер. Лера закрывает дверь и выключает телефон. Тишина.
И тут маска падает.
Лера молча падает на кровать лицом в подушку и издаёт глухой стон. Голова раскалывается на миллион осколков. Мигрень накрывает её с головой. Глаза щиплет от пота и пыли, виски сжимают тиски.
Лёха, который минуту назад был балаганом и клоуном, моментально меняется. Он ставит воду на тумбочку, достаёт из рюкзака аптечку. Никакой спешки, никаких шуток.
— Лер, ты где? Ибупрофен зелёный или синий?
Она не отвечает, только всхлипывает в подушку от боли и усталости.
— Я понял, зелёный, — он наливает стакан воды, садится рядом на кровать и осторожно гладит её по спине, распутывая спутанные волосы.
Леха стягивает с неё промокшие кроссовки. Она даже не сопротивляется. Он поднимает подушку, пододвигает её повыше и заставляет сесть:
— Давай, Морда, не капризничай. Таблетку съешь, потом ненавидеть меня будешь.
Лера открывает один глаз, по которому видно, что она сейчас взорвётся.
— Лёнь, я не хочу...
— Принесу всё, что ты хочешь? Только не говори «маму», это не смешно.
— Хочу... чтобы ты заткнулся, — с мученическим стоном выдавливает она, но таблетку берёт. Глотает. Запивает. И тут же валится обратно лицом в подушку.
Лёха секунду смотрит на неё, на её маленькое, уставшее, потерявшее весь сценический лоск лицо, и улыбается. Не для чата. Для себя. Он накрывает её ноги кондиционерским пледом, выключает верхний свет, оставляя только ночник.
— Спи, мелкая.
— Не мелкая, — сонно отзывается она.
— Да, не мелкая. Моя, — поправляется он. Идёт в крошечный душ отеля, мочит полотенце холодной водой, возвращается и кладёт ей на лоб.
Лера болезненно морщится, потом выдыхает. Всё её тело расслабляется. Через минуту она уже дышит ровно, проваливаясь в сон.
Он кидает взгляд на спящую Леру. Поправляет сползшее полотенце с её лба. Целует в макушку.
Закрывает ноутбук, выключает ночник и ложится рядом, оставляя между ними зазор в два сантиметра — чтобы она могла развернуться и пнуть его во сне, если мигрень не пройдёт.
Конец.
_____________
Только розовые сопли какие-то пишутся у меня, ну что получилось.
Накиньте идей, что бы вы хотели видеть здесь. буду стараться сделать)