Тень Барсы: Лёд на коже

Ари и сама не заметила, как время перевалило за полночь. Сначала она хотела просто пробежаться глазами по конспекту, освежить в памяти свойства корня мандрагоры и время выдержки лунного камня. Потом нашла в учебнике абзац про совместимость ингредиентов, который она раньше пропускала, и увлеклась. Затем полезла в соседний стеллаж за дополнительной литературой, открыла одну книгу, вторую — и вот уже магические светильники под потолком, которые и так горели вполнакала, начали моргать, предупреждая, что скоро их вовсе погасят до утра.

В библиотеке было тихо. Девушка с трудом оторвала взгляд от страницы. Глаза слипались, голова была тяжёлой, а в висках пульсировала тупая боль — верный признак того, что она пересидела за книгами. Магические светильники под потолком моргали всё чаще, и их жёлтый свет стал каким-то болезненным, словно у них тоже кончались силы.

Она посмотрела на часы. Без четверти час. Казалось, она провела в библиотеке совсем не долго, как могло пройти уже несколько часов? Ари, бывало, могла просидеть за книгами и целые сутки, не заметив, но сегодня совсем потеряла счёт времени.

— Чёрт, — прошептала она, захлопывая книгу.

Комендантский час наступал ровно в полночь. Обычно она успевала вернуться в комнату и даже принять душ, прежде чем старая карга начинала обход. Но сегодня она так увлеклась, что забыла о времени. Ари торопливо собрала разбросанные по столу книги и тетради, сунула их в сумку и выскочила в коридор, молясь всем богам, чтобы дверь скрипнула не слишком громко, чтобы стук шагов по каменному полу не разносился эхом по всему замку.

Коридор встретил её холодом, сыростью и мертвенной тишиной. Магические светильники на стенах давно погасли, и только редкие, тусклые огоньки мерцали у самого пола, освещая дорогу чуть лучше, чем ничего. Где-то далеко, в конце коридора, послышались шаги — тяжёлые, неторопливые, с характерным шарканьем, которое невозможно было спутать ни с чем. Комендантша.

Ари замерла, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле, и она боялась даже дышать. Девушка вжалась в нишу у стены, где стояла огромная каменная ваза невесть какой эпохи, покрытая пылью и паутиной. Она затаила дыхание, прижав сумку к груди.

Шаги приближались. Ещё мгновение, и мимо проплыла чёрная тень комендантши, закутанной в тяжёлую мантию, её лицо скрывал глубокий капюшон. Женщина что-то бормотала себе под нос, жаловалась пустым коридорам на вечно нерадивых студентов, которые не могут уснуть вовремя и шастают по ночам, мешая честным людям работать.

Ари зажмурилась, надеясь, что комендантша не заметит её. Та прошла мимо, даже не повернув головы в её сторону. Только запах дешёвого лавандового мыла остался висеть в воздухе. Шаги начали удаляться.

Ари выдохнула, расслабившись, и уже хотела вылезти из своего укрытия, когда чья-то рука схватила её за запястье. Холодная, как лёд, рука с длинными цепкими пальцами, которые сжались с такой силой, что она не могла пошевелиться. Она дёрнулась, открыла рот, чтобы закричать, но другая ладонь тут же зажала ей рот — грубо, бесцеремонно. Пальцы пахли кожей и чем-то горьким, металлическим.

— Тихо, — раздался шёпот прямо у её уха. Низкий, спокойный, почти безжизненный. — Или Вы подставите нас обоих, мисс Вальтер.

Ариделл замерла, стараясь осознать происходящее. Она ведь даже не заметила, что вместе с ней в этой нише прятался ещё кто-то, так теперь этот самый кто-то прижимал её к стене и, оказывается, знал её имя. Один из бесчисленных призраков замка, которыми пугают новоприбывших первокурсников? Или разбойник с гор, жаждущий поживиться дорогими артефактами в магической академии?

Нет, хуже. Когда пелена страха спала, и ей удалось сфокусировать зрение, девушка узнала его. Перед ней стоял Эдмунд Роуэн собственной персоной. Тёмная куртка сливалась с тенями, и только глаза, эти чёрные, бездонные глаза, поблёскивали в полумраке. Эдмунд убрал руку с её рта, но не отодвинулся. Ари нервно сглотнула, и отшатнулась, когда чужие руки наконец отпустили её.

— Ты...— прохрипела Ари, не находя слов. Голос сорвался на шёпот, но злости в нём было хоть отбавляй.

— Спасаю тебя от выговора, — ответил он на незаданный вопрос всё тем же ровным, спокойным тоном, не повышая голоса. — Комендантша вернётся через минуту. У неё привычка обходить второй круг, если кажется, что кто-то прячется. Странно, что я это уже знаю, а ты нет, — он склонил голову в притворном удивлении, но лицо оставалось всё таким же бесстрастным. Явно издевался.

Ари не успела ничего ответить, как вдалеке снова послышались шаги. Комендантша возвращалась — тяжело, неспешно, шаркая подошвами по камню. Эдмунд кивнул куда-то вверх, на винтовую лестницу, что вела в мужское крыло.

— Нужно уходить, — сказал он коротко. — Быстро. Если поймают нас вместе, проблем будет больше, чем просто опоздание.

Ари не думала. Она просто побежала за ним, сама не понимая зачем. Может быть, потому, что он говорил уверенно и спокойно, и в его голосе не было паники, когда сама она уже мысленно стояла на ковре у декана и объяснялась за провинность. А может, потому, что ей просто очень не хотелось попадаться комендантше.

Они влетели на лестницу, и Эдмунд бесшумно, как кошка, взбежал по ступеням. Ари за ним, спотыкаясь на каждом втором шаге, потому что в полутьме не видела, куда ставит ноги. Сумка больно била по рёбрам, волосы выбились из пучка и лезли в глаза.

— Сюда, — бросил он через плечо и свернул в узкий проход, о котором Ари даже не знала. Она жила здесь два с половиной года и думала, что знала каждый закоулок, но этот парень явно успел изучить замок лучше неё.

Проход петлял, сужался и расширялся, потом вывел их на маленькую площадку перед массивной дубовой дверью с железной ручкой в виде змеиной головы. Эдмунд толкнул дверь, и она со скрежетом открылась внутрь.

— Заходи, — сказал он, и это прозвучало не как просьба.

Ари переступила порог и замерла.

Комната была небольшой, чуть больше её собственной, и меблирована богаче. Кровать с балдахином, письменный стол из тёмного дерева, заваленный бумагами, и сундук в углу, обитый железными полосами. Даже камин, что в комнатах студентов встречалось редко, но тот не горел, кажется, уже очень давно, не было ни следа сажи.

Второй кровати не было.

— А где Вернер? — спросила Ари, всё ещё стоя на пороге.

Эдмунд закрыл дверь. Щёлкнул замок.

— В другой комнате, — ответил он, проходя к камину и становясь к ней спиной. — Он не живёт со мной, если ты об этом. Надзиратель — не нянька. Проверяет раз в час, на всякий случай. В остальное время я сам по себе.

Он смотрел на неё с холодным интересом, будто она была любопытным экспонатом.

— Ты боишься? — сказал он.

Ари сжала сумку, не замечая, что всё ещё нервно прижимает её к груди, хотя в этом уже не было необходимости. Одёрнула себя, перекидывая её обратно на плечо и стараясь встать расслабленнее, непринужденнее.

— А нет причин? — ответила она вопросом на вопрос, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Есть, — признал он с усмешкой. — Но не те, о которых ты думаешь.

Он сделал шаг к ней. Один. Медленный.

— Комендантша уйдёт через пол часа. Я провожу тебя до лестницы на женское крыло. Никто не узнает, где ты была. Только... — он остановился в нескольких шагах, не приближаясь больше. — Не рассказывай подруге о сегодняшнем вечере. Та блондинка, с которой ты была в столовой. Она выдаст нас первым делом, потому что испугается за тебя. А мне лишние вопросы не нужны.

Ари посмотрела ему в глаза. Тёмные. Пустые. На которые она обращала внимание уже не в первый раз. Может Лина была права, и перед ней сейчас действительно тёмный маг, гипнотизирующий её взглядом? Но сейчас, тусклом свете единственного торшера на столе, ей показалось, что в глубине мелькнуло что-то... усталость, может быть.

— Ты странный, — сказала она наконец.

Эдмунд поднял бровь.

— Это самое мягкое, что обо мне говорили за последние полгода. Он присел к камину, оглядывая его внимательно, будто видел в первый раз, закинул несколько поленьев и поджёг магией. Такое обычное действие в его исполнении показалось Ари отчего-то очень неестественным. Будто он не знал где в его собственной комнате лежат дрова для растопки, кочерга. Будто не разжигал огонь здесь ни разу, хотя любой, имеющий привилегию в виде личного камина наверняка пользовался бы ей в холодных северных горах. — Садись. Ждать придётся.

Сначала Ари не поняла, что именно привлекло её внимание. Свет от камина — оранжевый, живой — упал на его руку, и на тыльной стороне ладони проступили тёмные, почти чёрные разводы.

— Это... кровь? — спросила она, сама не веря своим глазам.

Эдмунд замер. Стоял к ней спиной, и Ари видела, как напряглись его плечи. Потом он медленно поднял руку, поднёс к лицу, и она заметила, что он смотрит на эти пятна так, будто видит их впервые. Нервным движением он провёл ладонью по нижней части лица, от подбородка к губам.

— Кровь носом пошла, — сказал он ровно, почти безразлично. — Бывает. Не бери в голову.

Он повернулся к ней вполоборота, и теперь Ари увидела размазанное красное пятно, идущее от носа к губам. Эдмунд достал из кармана платок, наспех вытер лицо и руку, бросил ткань в камин. Она занялась мгновенно, охваченная огнём. Его лицо снова было белым и чистым, точно таким же. как минуту назад.

Чтобы хоть немного снизить градус неловкости, Ари всё же села на бархатный, но явно переживший многих обитателей замка диван у камина, на самый край. Эдмунд спокойно расположился в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Его поза, выражение лица— всё в нём излучало абсолютное спокойствие, словно он сейчас не прятал никакую девушку в мужском крыле после отбоя, словно не бежал только что от комендантши.

— Ты часто так делаешь? — спросила она, наконец нарушая тишину.

— Часто что, мисс Вальтер? Спасаю заплутавших студенток от комендантши? Нет. В первый раз. Обычно они умнее и не шастают по ночам. Или я их просто не замечаю.

— Ты знаешь моё имя, но я точно тебе ни разу не представлялась.

— Знаю, — он усмехнулся, но безрадостно. — Ты прилежная студентка. Сидишь в библиотеке до ночи, готовишься к экзаменам. Не пьёшь, не куришь, не бегаешь по свиданиям. Твоя подруга — Лина Вейс, учится с тобой на одном курсе, живёт в одной комнате. У неё вздорный характер и громкий голос. Ты — Ариделл Вальтер, единственная дочь торговца скобяными изделиями из небольшого городка на востоке. С магией у тебя дела обстоят средне, но зелья тебе даются лучше остальных.

Ари слушала, и с каждым его словом ей становилось всё более не по себе. Он знал её имя. Знакомую. Успеваемость. Семейное положение. Даже то, что отец торгует скобяными изделиями.

— Откуда ты... — начала она, но он перебил.

— Вернер, — коротко бросил Эдмунд. — Мой надзиратель. У него есть доступ ко всем документам академии. Списки студентов, их личные дела, успеваемость. Я попросил его достать мне досье на нескольких человек с моего курса. На случай, если кому-то придёт в голову подставить меня снова, как в столице. Непонятно кого он боится больше, меня или руководство академии, но в такой маленькой просьбе всё же отказать мне не смог.

— Ты параноик, — сказала она, но прозвучало это почти сочувственно.

— Выживаю.

Она смотрела на него — на его бледное лицо, на чёрные, как уголь, волосы, на глаза, в которых, казалось, никогда не загорается свет. И думала о том, что Лина, наверное, права: он опасен. Но не так, как все думают. Он опасен не потому, что убивает людей в ритуальных целях, а потому, что заставляет её забывать о страхе и задавать вопросы, которые не следует задавать.

— Ты сказал, что в столице тебя подставили. Это... правда? — спросила она тихо. Вопрос был глупый. Ари сама не знала какого ответа она ожидает. Что он действительно кровожадный убийца, каким его описывают, и вдруг решит ей сознаться во всех грехах? Или начнёт оправдываться и объясняться незнакомой ему девушке, хотя так сделал бы и заслуженно обвинённый, и абсолютно невинная жертва обстоятельств?

— Правда, — сказал он наконец после неприлично долгого молчания, и голос его звучал глухо, будто он выталкивал слова из самой глубины. — Но это не важно. Никто не верил. Никто не поверит и теперь. Даже если я скажу тебе сейчас всё, от первого до последнего слова, всю историю своей жизни, ты уйдёшь отсюда и будешь думать, что я просто хорошо вру.

Он повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах не было той холодной пустоты, которую она видела в коридоре. Только усталость и какая-то обречённость, от которой у Ари сжалось сердце.

— Ты же слышала истории, — продолжил он. — Все их слышали. Некротические ритуалы на живых. Пальцы в канализации. Мои записи. Мой амулет. Мои волосы на месте преступления. Следствие решило, что этого достаточно. Адвокаты и, признаюсь, немалые финансы отца решили, что этого недостаточно для обвинительного приговора. Вот и всё. Никто не искал правду. Никто не хотел её искать. Все хотели закрыть дело.

Он замолчал, провёл рукой по лицу и вдруг усмехнулся — горько, безрадостно.

— А теперь я здесь. В этой академии. С надзирателем, который боится меня больше, чем я его. С однокурсниками, которые крестятся при моём появлении. И с тобой — единственной, кто не отводит взгляд, когда смотрит на меня. Ты веришь мне, Ариделл? — спросил он, и его голос вдруг стал тихим, почти шёпотом человека, который давно перестал ждать чего-то хорошего.. — Хотя бы капельку?

Ари смотрела на него — на его бледное лицо, на чёрные глаза, в которых отражался огонь, на его руки, лежавшие на подлокотниках, такие длинные, тонкие, с чуть заметно дрожащими пальцами. Она не знала, верит ли ему. Но она знала, что он не выглядит как лжец. Лжецы опускают глаза, мнутся, говорят слишком быстро или слишком медленно. Эдмунд говорил спокойно, ровно, как человек, который повторяет правду в сотый раз и уже не надеется, что её услышат.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Я тебя почти не знаю. Но я... я не хочу верить слухам. Слухи всегда преувеличивают.

Эдмунд кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность.

— Этого достаточно, — сказал он. — Пока.

Он отвернулся к камину, давая понять, что разговор окончен. Ари сидела на диване, сжимая в руках сумку, и смотрела на его профиль — острый нос, скулы, чёткую линию подбородка. В свете огня он казался красивым, словно статуя. И таким же неподвижным.

В коридоре часы пробили два.

— Комендантша уже ушла, — сказал Эдмунд, поднимаясь. — Я провожу тебя до лестницы.

Ари пошла следом, стараясь ступать как можно аккуратнее. В коридоре было темно и тихо. Эдмунд двигался бесшумно, как тень, и она едва поспевала за ним, спотыкаясь на ровном месте. Он не оборачивался, не ждал, просто шёл вперёд, уверенный в каждом шаге.

Они остановились у лестницы, ведущей в женское крыло.

— Здесь, — сказал он, кивая вверх. — Дальше сама.

Ари кивнула, не зная, что сказать. Спасибо? До свидания? Увидимся завтра в столовой? Всё это звучало глупо и неуместно.

— Спокойной ночи, Ариделл, — сказал он. — Постарайся больше не попадать в переплёты. И лучше забудь о том, что провела час своей жизни в компании монстра.

Он развернулся и ушёл, растворившись в темноте коридора. Ари постояла ещё минуту, глядя ему вслед, потом вздохнула и начала подниматься по лестнице.

В комнате спала Лина, разметавшись на кровати, и даже не пошевелилась, когда Ари вошла. Девушка скинула ботинки, сняла жилетку и забралась под одеяло, глядя в потолок. Сон к ней в эту ночь так и не пришёл.