Исцели меня если сможешь

ГЛАВА 45:

Каждый раз, когда я садился за руль своей машины, чтобы поехать на эти чертовы встречи, меня выворачивало наизнанку от омерзения к самому себе. Руки сжимали руль так, что белели костяшки. Я врач. Я давал клятву спасать жизни, помогать людям. Эвелин искренне считала меня своим другом, человеком, который однажды спас её, а я... я был последней гнидой. Я втирался к ней в доверие, ловил каждое её слово, сочувственно кивал, а сам исправно сливал всю информацию этой триаде ублюдков - Майклу, Рону и Митчеллу.
Митчеллу. Собственному отцу Джеймса. Родной отец готов был сожрать своего сына и его девку ради денег и власти в этом подпольном бизнесе.

Господи, если бы у меня был выбор. Каждый раз, когда я хотел всё бросить, сознаться во всём Джеймсу - который, я уверен, размазал бы меня по стене в ту же секунду, - перед глазами вставало бледное, испуганное лицо моей матери и младшей сестры. Люди Майкла держали мою семью на мушке. Одно мое неверное движение, одна попытка соскочить - и их найдут в какой-нибудь сточной канаве с перерезанными глотками. Меня загнали в угол. Заставили стать предателем, грязным шпионом, ломающим жизни невиновных людей ради безопасности собственных близких.

Я гнал машину по серым, запруженным улицам города в сторону заброшенного дока в портовой зоне - специального, глубоко законспирированного места, где проходили все эти теневые переговоры. Здесь не было случайных свидетелей, а глухие бетонные стены надежно охраняли самые грязные тайны подпольного синдиката.
Припарковав автомобиль в тени ржавых контейнеров, я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в коленях, натянул маску полного равнодушия и вошел внутрь сырого, полутемного ангара.

За тяжелым дубовым столом, под тусклым светом одинокой лампы, уже сидел Митчелл. Отец Джеймса выглядел как всегда безупречно: дорогой серый костюм, идеально уложенные седые волосы, холодный, пронизывающий до костей взгляд серых глаз. Он отвечал за самую важную часть их бизнеса - безопасность нелегальных боёв. Именно Митчелл выстраивал щит от полиции, подкупал чиновников, зачищал хвосты и следил, чтобы закон никогда не дотянулся до их империи. Майкл организовывал весь этот процесс и ворочал миллионами, а Рон просто колесил по улицам, находил отчаянных парней вроде Джеймса и проводил сами поединки на ринге.

Митчелл медленно поднял голову, когда я подошел к столу. На его лице не дрогнул ни один мускул.
- Садись, Шон, - его голос прозвучал как шелест сухой листвы - тихо, но со смертоносной сталью. - Ты опоздал на семь минут. Надеюсь, у тебя есть веская причина заставлять меня ждать. Что там у нашего чемпиона и его девки? Джеймс в последнее время слишком расслабился. Пропускает тренировки, Рон жалуется, что его тяжело вытащить на ринг.

Я тяжело опустился на стул напротив него, чувствуя, как внутри всё сжимается от липкого страха и отвращения к тому, что я сейчас должен произнести. Тот утренний случай в аптеке пять месяцев назад, когда Эвелин умоляла меня молчать, я скрывал сколько мог. Но теперь, когда её живот уже отчетливо виден, скрывать это стало бессмысленно и опасно для моей собственной семьи. Майкл всё равно бы узнал через своих ищеек.

- У меня есть информация, Митчелл, - я с трудом выдавил эти слова, глядя прямо в его холодные глаза. - И она вам очень не понравится. Джеймс не просто так пропускает бои. Они с Эвелин расписались. Она теперь его законная жена.

Митчелл пренебрежительно хмыкнул, барабаня пальцами по полированному дереву стола.

- Свадьба? Плевать. Пусть тешится своей иллюзией семейного счастья, пока приносит нам миллионы на ринге. Контракт на миллиард держит его крепче любых брачных клятв. Если это всё, Шон, то ты зря тратишь мое время.

- Это не всё, - я сделал глубокий вдох, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. - Эвелин беременна.

Пальцы Митчелла мгновенно замерли. В полумраке ангара повисла тяжелая, звенящая, удушающая тишина. Глаза отца Джеймса сузились, превращаясь в две ледяные щели, а на лбу обозначилась глубокая складка.

- Что ты сказал? - переспросил он, и в его тихом голосе проскользнули первые нотки искреннего, глубокого шока.

- Она беременна, - более твердо повторил я, чувствуя себя последней мразью, которая сдает беззащитного ребенка волкам. - Уже на пятом месяце. УЗИ подтвердило, у них будет дочь. Джеймс знает. Он буквально дышать на неё боится, охраняет её день и ночь. Именно поэтому он стал более скрытным и пытается найти способ разорвать контракт. Он хочет вытащить свою семью из этой грязи.

Митчелл медленно поднялся со своего стула. Его лицо на мгновение исказилось от ярости и удивления, которые он так тщательно пытался скрыть. Он в шоке прошелся из угла в угол, шумно выдыхая воздух. Для этих людей ребенок Джеймса был не просто новостью. Это был колоссальный сбой в системе. Главный боец, несокрушимый чемпион, машина для зарабатывания денег, обзавелся уязвимостью, которая могла полностью уничтожить его боевой дух или, наоборот, заставить пойти на крайние меры.

- Беременна... На пятом месяце... - Митчелл остановился, уперевшись руками в край стола и нависая надо мной. Его глаза бешено блестели. - Идиот. Девка поймала его на крючок. Он думает, что сможет стать примерным папочкой? В нашем бизнесе?

- Что вы собираетесь делать? - осторожно спросил я, чувствуя, как холодный пот катится по моей спине. - Джеймс в ярости сотрет любого, кто прикоснется к ней. Вы же знаете его. Он за своего ребенка горло перегрызет.

- Джеймс - боец, и он будет делать то, что ему велят, - ледяным, восстановившимся тоном отрезал Митчелл, садясь обратно. Его шок сменился жестким, расчетливым оскалом. - Беременность этой девки - это не просто проблема, Шон. Это наш новый, самый мощный рычаг давления. Майкл будет в восторге, когда узнает. Рон теперь сможет выставить любые условия на следующем турнире. Если Джеймс посмеет дернуться или проиграть... у нас в руках будет то, ради чего он приползет на коленях и отдаст свою жизнь без остатка.

Я сидел напротив этого человека, своего нанимателя, и чувствовал, как меня обуревает дикий, парализующий ужас за Эвелин и её еще не родившуюся малышку. Я сдал их. Я принес им на блюдечке их самую главную, самую хрупкую тайну.
Митчелл достал дорогую сигару, неторопливо раскурил её, пуская в потолок густой дым, и удовлетворенно улыбнулся, погружаясь в свои мысли о новых схемах и ставках. А я продолжал сидеть в темноте ангара, проклиная тот день, когда согласился на эту сделку с дьяволом, и понимая, что над счастливой, ничего не подозревающей семьей Кастеров только что нависла самая страшная, смертоносная буря за всё время.
Я продолжал сидеть на стуле, чувствуя себя последней мразью, сдающей своего единственного друга волкам, как вдруг Митчелл медленно затянулся сигарой. Сквозь густую пелену едкого дыма его лицо показалось мне маской самого дьявола. Он стряхнул пепел прямо на полированное дерево стола и произнес то, от чего у меня внутри всё просто заледенело:

- Впрочем, Шон, эта девка и её выродок скоро перестанут быть проблемой. Я уже нашел человека, который убьет Джеймса на следующем турнире. Всё будет выглядеть как несчастный случай на ринге. Рон подберет нужного громилу, Майкл сделает ставку, а сынок просто сдохнет, оставив всё свое имущество мне.

В эту секунду в моей голове словно что-то взорвалось. Разом потемнело в глазах. Смертный приговор Джеймсу? Убить собственного сына?! Оставить беременную Эвелин одну с ребенком?! Шок сменился диким, неуправляемым импульсом. Вся моя трусость, весь этот страх, который сковывал меня последние месяцы, в одно мгновение испарились, уступая место чистой, яростной человеческой злости.
Я с грохотом вскочил со своего места, едва не перевернув тяжелый стул, и сорвался на истошный, безумный крик, который эхом разнесся по всему заброшенному доку:

- Ты не посмеешь, ублюдок! - орал я, брызжа слюной и тяжело дыша. Наплевать на субординацию, наплевать на его статус. Я подошел к столу вплотную, нависая над этим седым чудовищем. - Ты не посмеешь убить Джеймса! Он твой сын, черт тебя дери! Твоя собственная кровь! Так нельзя! Я не позволю тебе этого сделать, я прямо сейчас поеду к нему и всё расскажу! Всё, слышишь ты?! О вашей грязной тройке, о Майкле, о Роне, о том, как я шпионил!

Митчелл даже не вздрогнул. Он медленно выпустил струю дыма мне прямо в лицо и лениво, с явной издевкой протянул руку к карману своего дорогого пиджака.

- Не геройствуй, Шон. Тебе это совершенно не идет, - ледяным, смертоносным тоном произнес он, доставая свой новенький смартфон. - Ты забыл, с кем разговариваешь. И забыл, где твое место в этой пищевой цепочке. Взгляни сюда.

Он развернул экран телефона ко мне. Мое сердце пропустило удар, а дышать стало нечем. На экране шла прямая трансляция из какой-то квартиры. Моей квартиры. Я отчетливо видел свою маму, которая мирно сидела в кресле и вязала, и мою маленькую семнадцатилетнюю сестру Лили, которая делала уроки за столом. А на заднем плане, у самой двери, едва заметно колыхалась тень человека в черной маске и с пистолетом в руке.

- Твоя мать и сестра прямо сейчас под прицелом, - жестко оскалился Митчелл, крутя телефон в руках. - Одно твое неверное слово, один шаг к Джеймсу - и трансляция оборвется вместе с их жизнями. Сядь на место, щенок.

В этот момент внутри меня сорвало все предохранители. Гнев, отчаяние и дикая, первобытная ярость затопили мой разум. Я больше ничего не соображал. С глухим рычанием я подался вперед через стол и со всей силы всадил свой кулак прямо в эту холеную, высокомерную морду Митчелла.

Удар вырос из самого сердца. Кожа на моих костяшках лопнула, а голова Митчелла откинулась назад, со стуком врезавшись в спинку кресла. Дорогая сигара выпала из его пальцев, рассыпая искры по столу, а из его разбитого носа мгновенно хлынула густая, темная кровь.

Митчелл замер на секунду. В его серых глазах вспыхнул такой безумный, смертоносный огонь ярости, какого я не видел никогда в жизни. Он медленно выпрямился, вытер кровь со своего подбородка тыльной стороной ладони, посмотрел на испачканные пальцы и зловеще, тихо прорычал:

- Ты труп, Шон. Ты и вся твоя нищая семейка.

Он молча схватил телефон, быстро набрал какой-то короткий номер и поставил вызов на громкую связь. На экране снова вспыхнуло то самое видео из дома.

- Говорит Митчелл, - ледяным, не терпящим возражений тоном произнес он в динамик. - Убейте сестру Шона. Прямо сейчас. Пусть эта гнида посмотрит, какова цена его длинного языка.

- Нет! Господи, Митчелл, нет! Пожалуйста! - закричал я, падая на колени перед столом и пытаясь выхватить у него телефон, но он жестким ударом ноги в грудь отшвырнул меня обратно на бетонный пол.

Митчелл с ледяным наслаждением повернул экран телефона так, чтобы я видел каждую деталь.
В ту же секунду на экране человек в черной маске сделал три шага вперед. Моя маленькая сестренка Лили даже не успела обернуться. Раздался глухой, едва различимый через динамик хлопок выстрела с глушителем. Пуля попала ей точно в затылок.

Лили дернулась, её тело обмякло, и она с глухим стуком повалилась со стула прямо на бледный ковер, который мгновенно начал окрашиваться в ярко-алый цвет. Её школьные тетради разлетелись в стороны, залитые кровью.

- Лили!!! Нет!!! - истошно, срывая голосовые связки, завыл я, катаясь по полу и хватаясь за голову. Мир вокруг меня просто перестал существовать, рухнув в бездну ада.

В этот же миг на видео моя мама вскочила со своего кресла. Увидев упавшую дочь, она упала перед ней на колени и начала истошно, дико, разрывая воздух, орать и выть, прижимая окровавленную голову Лили к своей груди. Её крик, полный первобытного горя матери, заполнил весь заброшенный ангар через динамик телефона.

Митчелл с абсолютно спокойным, даже равнодушным лицом нажал кнопку отбоя. Экран погас. Оглушительный крик мамы оборвался, оставляя лишь эхо в моих ушах. Митчелл достал чистый носовой платок, аккуратно прижал его к своему разбитому носу и брезгливо посмотрел на меня, валяющегося на полу в слезах и собственной крови.

- Вон отсюда, - тихо, но сокрушительно процедил он, даже не глядя в мою сторону. - Беги к своей мамочке, шпион недоделанный. Организуй похороны. И помни: если ты хотя бы заикнешься Джеймсу о том, что здесь произошло, твоя мать отправится следом за сестрой. У тебя есть три секунды, пока мои парни не пристрелили тебя прямо здесь. Пошел вон!

Я поднялся на ватных, совершенно чужих ногах. Лицо было мокрым от слез, внутри царила абсолютная, выжженная пустота. Я не помню, как выбежал из дока, как сел в машину. В ушах до сих пор стоял хлопок выстрела и истошный крик мамы. Я сдал Эвелин, я погубил свою сестру, и теперь моя жизнь превратилась в сущий кошмар, из которого не было выхода.

От автора:
Ребята мы почти у финала... Держитесь мои родные.