Исцели меня если сможешь

ГЛАВА 41:

Утро началось не с мягкого света и поцелуев, а со свирепого, настойчивого звонка мобильного. Звук разрезал тишину спальни как лезвие. Джеймс резко дернулся, мгновенно сбрасывая остатки сна - у него всегда была реакция хищника, готового к прыжку. Я приоткрыла глаза и увидела, как он бросил взгляд на экран. Лицо моего жениха за долю секунды превратилось в суровую, непроницаемую маску.

На экране светилось имя Рона. Того самого человека, который организовывал нелегальные бои, подчиняясь приказам Майкла.
- Да, - коротко бросил Джеймс в трубку, поднимаясь с кровати. Он внимательно слушал, изредка бросая на меня быстрые, обеспокоенные взгляды. - Понял. Скоро буду.
Он нажал отбой, повернулся ко мне и поцеловал в лоб. Его губы были сухими.

- Эв, мне нужно уехать. Срочный бой. Рон сказал, что замену найти не смогли, ставки слишком высоки. Пожалуйста, побудь дома и отдохни. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.

Я лишь молча кивнула, натягивая одеяло до самого подбородка. Внутри всё сжалось от привычного, липкого страха, но сегодня к нему примешивалось кое-что еще более сильное. Стоило входной двери захлопнуться, как я подскочила с постели. Напряжение в животе никуда не исчезло, а утренняя тошнота снова подступила к горлу. Слова Сары и мои ночные кошмары требовали немедленного ответа. Я быстро накинула легкий плащ, перехватила сумку и выбежала на улицу, направляясь к ближайшей круглосуточной аптеке.

Внутри аптеки пахло антисептиками и травами. Я подошла к кассе, стараясь не смотреть по сторонам, и тихо, едва шевеля губами, попросила у фармацевта два самых точных электронных теста на беременность. Женщина равнодушно протянула мне заветные коробочки, и я торопливо спрятала их в сумку, чувствуя, как горят мои щеки. Я развернулась, собираясь буквально вылететь из помещения, как вдруг с размаху врезалась в кого-то высокого.

- Ой, извините, пожалуйста, я... - забормотала я, поднимая глаза, и слова застряли у меня в горле.

Предо мной стоял Шон. Высокий, подтянутый блондин с пронзительными голубыми глазами, в которых сейчас читалось искреннее удивление. Мы считали друг друга хорошими знакомыми, но сейчас он был последним человеком на земле, которого я хотела бы здесь встретить. Из-за моей неловкости замок на сумке расстегнулся, и одна из коробочек с тестом предательски выскользнула, упав прямо к его ногам, белой стороной вверх.

Шон машинально наклонился, поднял её, и я увидела, как его голубые глаза округлились в полном шоке. Он перевел взгляд с теста на меня, судорожно соображая.

- Эвелин?.. - его голос прозвучал приглушенно. Он растерянно покрутил коробку в руках. - Это... Это то, о чем я думаю? Ты... ты покупаешь тест на беременность?

Внутри меня всё похолодело. Паника захлестнула с головой. Я не хотела, абсолютно не хотела, чтобы об этом знал кто-то, кроме меня и Сары. Если эта информация поползет дальше, это может стать смертным приговором для моего еще не родившегося малыша.

Я испуганно оглянулась на кассира, сделала шаг ближе к Шону и буквально вцепилась пальцами в рукав его куртки, умоляюще глядя ему прямо в глаза.

- Шон, пожалуйста! - прошептала я, и мой голос сорвался на дрожь. - Отдай его мне. Пожалуйста, тихо.
Он молча протянул мне коробку, и я судорожно спрятала её на самое дно сумки.

- Эв, ты уверена? - так же тихо, профессионально и одновременно с глубоким дружеским беспокойством спросил он, сделав шаг в сторону, подальше от чужих ушей. - Ты понимаешь, что это значит? Джеймс знает?

- Нет! - слишком резко выдохнула я, качая головой. - Джеймс ничего не знает, и никто не должен знать. Шон, я умоляю тебя, как друга, как врача... Поклянись мне, что ты никому об этом не скажешь. Ни одной живой душе. Особенно Джеймсу. Пожалуйста!

- Эвелин, успокойся, я врач, умею хранить тайны, - твердо сказал он, кивнув. - Я никому не скажу, даю тебе слово. Но пообещай мне, что ты будешь осторожна. Если тебе понадобится медицинская помощь, осмотр или просто совет - звони мне в любое время дня и ночи. Ты поняла?

- Да, поняла. Спасибо тебе, Шон... Спасибо, - выдохнула я, чувствуя, как из глаз готовы брызнуть слезы от перенапряжения.

Не выдерживая больше этого разговора, я резко развернулась и быстрыми шагами вышла из аптеки, растворяясь в прохладном утреннем воздухе города.

Путь домой показался мне бесконечным. Я шла по знакомым улицам, умирая от внутреннего, сжигающего волнения. Сумка на моем плече казалась невыносимо тяжелой, словно эти две маленькие коробочки весили тонну. В голове крутился безумный вихрь из мыслей, вопросов и страхов.

«Беременна ли я всё-таки или нет?» - этот вопрос пульсировал в моих висках в такт каждому шагу. - «Что, если там действительно две полоски? Как мне смотреть в глаза Джеймсу, когда он вернется с этого чертового боя, пропахший потом и чужой кровью? Как сказать человеку, который видит в детях лишь мишень для своих врагов, что он станет отцом?»

Каждый вдох давался мне с трудом, живот снова слегка потянул, напоминая о себе. Я шла, не замечая прохожих и машин, прижимая сумку к боку, как самое дорогое сокровище и одновременно как самую страшную бомбу, готовую взорвать мою жизнь. С этими разрывающими душу мыслями я наконец дошла до дверей нашей многоэтажки, понимая, что через несколько минут моя жизнь изменится навсегда.

Я захлопнула за собой тяжелую входную дверь нашей квартиры и на секунду прижалась к ней спиной, пытаясь перевести дыхание. В ушах до сих пор стоял обеспокоенный голос Шона, а в сумочке мертвым грузом лежали заветные коробочки. Дома царила звенящая, давящая тишина. Джеймс уехал на бой к Рону, и его присутствие больше не защищало меня от моих собственных страхов. Сейчас я осталась один на один со своей предполагаемой тайной.
На ватных, трясущихся ногах я прошла в ванную комнату. Каждое движение казалось замедленным, словно я двигалась под водой. Дрожащими пальцами я разорвала картонную упаковку, достала пластиковый прибор и сделала всё строго по инструкции.

Пять минут. Всего пять минут, которые должны были либо вернуть мне прежнюю жизнь, либо навсегда её разрушить.

Я положила тест на край раковины и отошла к противоположной стене, не в силах смотреть на то, как белая полоска медленно пропитывается влагой. Сердце колотилось в груди так бешено, что мне казалось, этот стук слышно во всей квартире. Я закрыла глаза и начала молиться. Молилась обо всем сразу: чтобы это оказалась просто простуда, чтобы Джеймс вернулся живым с этого чертового боя, чтобы мир вокруг нас перестал быть таким жестоким.

Когда таймер на телефоне безжалостно запищал, объявляя об истечении времени, у меня перехватило дыхание. Я сделала глубокий вдох, подошла к раковине и посмотрела вниз.

Две полоски. Яркие, четкие, багровые полоски, которые невозможно было развидеть или списать на ошибку.
В эту самую секунду весь мой мир, всё мое привычное существование с грохотом рухнуло, разлетевшись на мелкие осколки. Жизнь беспощадно и безвозвратно раскололась на «до» и «после». До этого момента я была просто Эвелин - испуганной девушкой, которая отчаянно пыталась склеить свои отношения с любимым мужчиной после пережитого кошмара в подвале. Теперь же внутри меня теплилась новая, абсолютно беззащитная жизнь. Я стану матерью. У нас с Джеймсом будет ребенок.
Дикий, парализующий страх ледяной волной захлестнул меня с головой. Руки задрожали так сильно, что я едва не выронила пластиковый тест на кафельный пол. Вместо радости, которую должна испытывать любая нормальная женщина, я почувствовала лишь сковывающий, удушающий ужас.

- Что мне делать?.. Боже, что мне теперь делать? - сорвался с моих губ сухой, едва слышный шепот.

Я понимала одно: Джеймсу я сейчас ничего не скажу. Категорически нет. Перед глазами тут же вспыхнуло его суровое лицо, взгляд бойца и те страшные слова о том, что в его нелегальном мире дети - это ходячая мишень для врагов. Если он узнает об этом сейчас, посреди очередного кровавого поединка Рона и Майкла, он может сломаться. Или, что еще страшнее, его ледяной мужской прагматизм заставит его принять решение, которое убьет меня изнутри. Я слишком сильно боялась услышать от него слово «аборт». Не сейчас, когда я уже мысленно прижала этого неродившегося кроху к своему сердцу.
Мне нужна была стопроцентная уверенность. Ошибки быть не могло, но мой разум отчаянно цеплялся за любую соломинку. Нужно записаться к врачу. К независимому специалисту, который проведет ультразвуковое исследование, подтвердит срок и скажет, что с малышом всё в порядке, несмотря на ту легкую тянущую боль, которая до сих пор изредка беспокоила мой живот. Я найду хорошую частную клинику на другом конце города, где меня никто не знает.
Сжимая тест в кулаке, как единственное доказательство своего нового статуса, я на ватных ногах вышла из ванной и буквально упала на мягкий диван в гостиной. Я подтянула колени к груди, завернулась в плед и уставилась в одну точку на стене, пытаясь заставить свой затуманенный паникой мозг соображать здраво.
Что будет дальше? Как мне скрывать от него утреннюю тошноту, которая с каждым днем становится всё сильнее? Как смотреть ему в глаза, когда он будет обнимать меня по ночам, не выдавая того, что между нами теперь стоит третья, самая важная жизнь? Джеймс сейчас на боях. Он вернется еще нескоро - такие турниры у Рона обычно затягивались до позднего вечера, а иногда и до самой ночи, оставляя на теле моего жениха новые шрамы и гематомы. У меня было время. Несколько часов одиночества, чтобы выплакать свой страх, взять себя в руки и придумать, как защитить своего ребенка от той тьмы, в которой мы все погрязли.

Я опустила взгляд на свои пальцы, где на безымянном пальце чисто и ярко сверкал бриллиант - символ его вчерашнего предложения. Две полоски на тесте и кольцо на пальце. Слишком много судьбоносных событий для одной маленькой Эвелин. Я прижала ладонь к плоскому животу и беззвучно пообещала себе, что справлюсь. Чего бы мне это ни стоило.

Лихорадочно перебирая вкладки в телефоне, я искала медицинский центр, который находился бы как можно дальше от нашего района. Мне нужна была полная анонимность. Наконец я наткнулась на небольшую частную клинику на самой окраине города. Записалась к гинекологу на завтрашнее утро. К счастью, оставалось свободное окошко.
После этого я отложила телефон. Снова сжалась на диване, подтянув колени к самой груди. Неведение сменилось пугающей реальностью. Две полоски. От мысли, что во мне растет ребенок, слезы хлынули с новой силой. Я плакала навзрыд, не зная, как поступить, и в полной растерянности набрала номер Сары.
Подруга приехала поразительно быстро. Стоило мне открыть дверь, как я буквально упала в её объятия. В гостиной, захлебываясь слезами, я наконец призналась ей во всем и показала тест.

- Две полоски, Сар... - разрыдалась я, утыкаясь в её плечо. - Я не знаю, что делать дальше. Я безумно боюсь говорить Джеймсу. Ты же знаешь его изнанку, его бои! Ребенок для него сейчас - это огромная опасность. Он может заставить меня... избавиться от него. Пожалуйста, поклянись, что ты сохранишь это в секрете от Джеймса! Николасу тоже ни слова!

- Тихо, Эв, успокойся, - ласково шептала Сара, гладя меня по спине. - Я клянусь тебе, никто ничего не узнает. Но ты должна взять себя в руки. Тебе нельзя сейчас так сильно нервничать, подумай о малыше.
В этот самый момент в прихожей оглушительно щелкнул замок. Сердце ушло в пятки. Джеймс! Он вернулся гораздо раньше, чем обычно заканчивались турниры Рона. В панике я подскочила с дивана. За долю секунды я добежала до спальни, сунула тест на самую дальнюю полку шкафа с нижним бельем и вернулась назад.

Джеймс вошел в гостиную. На ходу стягивая куртку, он замер, увидев мои заплаканные, покрасневшие глаза и встревоженную Сару рядом. На его лице отразился настоящий шок. Он мгновенно подошел ко мне, бережно прижимая к своей широкой груди, и обеспокоенно заглянул в лицо.
- Эв, малыш, что случилось? - его голос дрожал от напряжения, а глаза сканировали комнату в поисках угрозы. - Почему ты плачешь? Кто тебя обидел? Сара, что здесь произошло?

Я судорожно сглотнула, пытаясь придать голосу хоть каплю безмятежности, и натянуто улыбнулась.

- Всё хорошо, Джеймс, правда, - шмыгнула я носом, переглянувшись с подругой. - Никто меня не обижал. Мы просто... мы просто смотрели фильм. Помнишь ту мелодраму, которую мы в загородном доме не досмотрели? Вот включили, а там такой финал грустный. Гормоны, наверное, совсем расклеилась.
Сара тут же подхватила мою ложь, согласно закивав головой и поглаживая свой шестимесячный живот:

- Да, Джеймс, подтверждаю. Мы, девочки, такие. Нам только дай повод поплакать над несчастной любовью. Не переживай, твоя Эвелин в полной безопасности.

Джеймс недоверчиво перевел взгляд с меня на Сару, тяжело вздохнул и расслабил плечи, хотя в глубине его глаз всё еще читалось подозрение. Он поцеловал меня в макушку, окончательно успокаиваясь.

Ближе к ночи Сара начала собираться. Николас уже ждал её в машине внизу. Мы тепло попрощались, и она еще раз незаметно сжала мою ладонь, напоминая о нашей тайной клятве. Когда дверь за ней закрылась, в квартире воцарился интимный полумрак.

Джеймс подошел ко мне со спины, когда я выключала свет в гостиной. Его сильные руки властно обхватили мою талию, прижимая меня спиной к его горячему, мускулистому телу. Он наклонился, обжигая мою шею горячим дыханием, и его поцелуи начали медленно спускаться к ключицам. Его ладони собственнически скользнули вверх, под ткань домашнего платья.

- Я так соскучился за этот день, Эв, - хрипло прошептал он, теряя самообладание. - Хочу тебя. Прямо сейчас. Здесь, на этом диване. Мне нужно почувствовать, что ты рядом.

Внутри меня всё сжалось от страха. Мысль о том, что внутри меня уже зародилась новая жизнь, а внизу живота всё еще сохранялась легкая тянущая боль, заставила меня мягко, но решительно перехватить его руки. Я повернулась к нему лицом, упираясь ладонями в его грудь.

- Джеймс, пожалуйста, не обижайся, - тихо, умоляюще произнесла я, глядя в его потемневшие от страсти глаза. - Я очень устала. Правда. Эта неделя, сегодняшние слезы... У меня совсем нет сил. Сейчас никак, давай не сегодня.

Джеймс на секунду замер. В его взгляде промелькнуло разочарование, смешанное с беспокойством, но он пересилил себя. На ринге он был безжалостным бойцом, но со мной всегда оставался чутким.

- Хорошо, малыш. Я понял. Отдыхай, - глухо ответил он, выпуская меня из объятий. - Я пойду в душ, смою с себя весь этот день.

Он развернулся и ушел в ванную. Вскоре оттуда донесся мерный, приглушенный шум льющейся воды.
Я осталась одна. Обессиленно опустившись обратно на диван, я обняла себя руками за плечи. Мой взгляд скользнул в сторону спальни, где в шкафу, спрятанный среди кружевного белья, лежал тест с двумя полосками. Завтрашний прием у врача должен был окончательно подтвердить реальность, от которой у меня кружилась голова. Я сидела в темноте, слушая шум воды, и в панике думала, что делать дальше. Как долго я смогу скрывать от него правду? И что произойдет с нами, когда эта правда наконец всплывет наружу?

Утро встретило меня густым туманом и липким, пронизывающим холодом, который идеально отражал мое внутреннее состояние. Джеймс еще спал, тяжело разметавшись по кровати после вчерашнего изнурительного боя у Рона, когда я бесшумно выскользнула из квартиры. Дорога на окраину города в частную клинику показалась мне дорогой на эшафот. Каждое движение автобуса, каждый поворот отзывались тошнотой в горле и глухими ударами сердца в груди.

В самой клинике было тихо, пахло дорогими моющими средствами и стерильностью. В кабинете меня встретила доктор Марта - женщина средних лет с очень теплыми, спокойными карими глазами и мягким голосом, который немного утихомирил мою панику.

- Проходите, Эвелин, присаживайтесь, - мягко улыбнулась она, указывая на кушетку. - Рассказывайте, что вас беспокоит?

- Здравствуйте, доктор, - я с трудом сглотнула сухой ком, вставший в горле, и крепче сжала ремешок сумки. - Меня в последнее время очень сильно тошнит, постоянно хочется есть... А вчера домашний тест показал две полоски. И еще... внизу живота иногда немного тянет. У меня было тяжелое ножевое ранение пару месяцев назад, я очень боюсь, что это как-то связано...

Марта понимающе кивнула, её лицо стало серьезным, но профессионально спокойным.

- Понимаю ваше беспокойство, Эвелин. Ранение - это серьезно, но давайте не будем гадать. Ложитесь на кушетку, сделаем ультразвуковое исследование. Оно сразу покажет всю картину.

Я послушно легла, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Экран аппарата УЗИ светился в полумраке кабинета зловещим синим светом. Марта нанесла холодный гель на мой живот, заставив меня вздрогнуть, и начала медленно водить датчиком. В кабинете воцарилась оглушительная, давящая тишина, нарушаемая лишь мерным писком аппаратуры. Я затаила дыхание, вглядываясь в серые, непонятные разводы на мониторе.

Вдруг доктор Марта тепло улыбнулась, и её взгляд смягчился.
- Ну что ж, Эвелин, смотрите на экран, - она вывела изображение крупнее и указала пальцем на крошечную, едва заметную темную точку в самом центре. - Вот здесь. Видите это маленькое пятнышко? Поздравляю, ваш тест вас не обманул. Вы действительно беременны.

У меня внутри всё перевернулось. Горло перехватило спазмом, а к глазам мгновенно подступили горячие слезы.

- Боже... - выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. - Это правда... А какой срок, доктор? И что с ранением, это не опасно для плода?

- Срок совсем крошечный - примерно три недели, - размеренно ответила Марта, делая замеры на экране. - Плодное яйцо прикрепилось правильно, маточное расположение. Что касается вашего старого ранения - шрамы и внутренние спайки не задели репродуктивные органы. Тянущая боль, которую вы чувствуете - это нормальный тонус матки на раннем сроке, организм перестраивается. Я пропишу вам легкие витамины и магний, чтобы снять это напряжение. Главное - никакого стресса. Вам сейчас категорически нельзя нервничать.

- Три недели... - эхом повторила я, закрывая лицо ладонями. На этот раз слезы текли свободно, смывая последние капли сомнения. Это было реально. Во мне действительно росла жизнь. Наш ребенок с Джеймсом.

Марта распечатала черно-белые снимки УЗИ, аккуратно вложила их в медицинскую карту и протянула мне рецепт.

- Держите снимки, мамочка. И помните: покой, правильное питание и берегите себя, - напутствовала она меня на прощание.

Я бережно, словно хрустальную вазу, спрятала эти маленькие снимки на самое дно своей сумки, застегнула замок и вышла на улицу. Теперь пути назад не было. Вся моя жизнь беспощадно изменилась.

Когда я вернулась домой, Джеймс уже не спал. Он сидел на кухне в одних спортивных штанах, пил кофе, и стоило мне переступить порог, как его тяжелый, проницательный взгляд мгновенно сфокусировался на мне. На его лице не было привычной нежности - только жесткая настороженность бойца, который почуял неладное.

- Где ты была, Эв? - его голос прозвучал глухо и как-то слишком спокойно. - Я проснулся, а тебя нет. Машина на месте. Телефон ты не брала.

Я судорожно сжала ремешок сумки, чувствуя, как под его взглядом у меня начинают дрожать колени. Снимки УЗИ словно жгли мне кожу через плотную ткань.

- Я... я просто ездила в магазин, Джеймс, - натянуто улыбнулась я, стараясь, чтобы мой голос звучал непринужденно. - Захотелось свежих фруктов и кое-каких мелочей для дома. Прогуляться решила, погода хорошая.

Джеймс медленно поднялся из-за стола, подошел ко мне вплотную и заглянул прямо в глаза. В его темных зрачках читалось отчетливое недоверие. Он слишком хорошо знал меня, каждую мою интонацию, каждое мимолетное движение. Он явно понимал, что я вру, что загородная поездка, вчерашние слезы с Сарой и этот мой утренний побег связаны в один тугой узел. Но сделать он ничего не мог - у него не было ни единого доказательства, ни одного зацепки, чтобы уличить меня во лжи.

- В магазин, значит... - тихо повторил он, прикасаясь горячей ладонью к моей щеке. Его пальцы слегка дрожали. - Хорошо. Давай тогда отдохнем сегодня. Пойдем посмотрим какой-нибудь фильм. Тебе нужен покой, ты сама вчера говорила, что устала.

Я послушно кивнула, и мы переместились в гостиную. Джеймс включил какой-то динамичный боевик, усадил меня к себе на колени и крепко обнял, укрывая нас общим пледом. На экране что-то взрывалось, мелькали кадры, актеры громко кричали, но я совершенно не могла сосредоточить свое внимание на сюжете. Весь этот фильм шел фоном, где-то далеко на периферии моего сознания.

Мои мысли были заняты только одним. Как жить дальше? Как скрывать от этого мужчины то, что подтвердила доктор Марта? Каждый раз, когда рука Джеймса случайно ложилась на мой живот, у меня внутри всё замирало от дикого, парализующего страха.

Я безумно боялась рассказать ему всё. Боялась той самой секунды, когда его лицо превратится в ледяную маску, и он скажет, что ребенок в его мире - это смертный приговор для нас троих. Боялась, что его бесконечные нелегальные бои у Рона, тень Майкла и невыплаченные долги крови заставят его принять самое страшное решение. Я прижималась к его крепкой груди, слушала бешеное биение его сердца и понимала, что эта тайна медленно, но верно начинает выжигать меня изнутри, превращая нашу счастливую помолвку в пороховую бочку, готовую взорваться от любого неверного слова.