Джеймс
ГЛАВА 35:
С момента того кошмара в подвале «Сент-Мари» прошло три месяца. Три месяца, которые перевернули нашу жизнь и склеили её заново из осколков. Эвелин смогла меня простить. Когда она узнала всю правду о шантаже Майкла, её обида растворилась в той лавине нежности, которую мы так долго прятали друг от друга. Она вернулась в мою квартиру с панорамными окнами, и этот огромный, холодный склеп снова ожил, наполнившись её ванильным запахом.
Первый месяц после операции Эв вообще не вставала с постели. Её ножевое ранение заживало тяжело, она сидела дома под моим личным, параноидальным контролем. Я сам обрабатывал её шрамы, сам готовил ей бульоны и носил на руках. Мои собственные раны после бойни с Оливером Брутом тоже почти до конца зажили - сломанное ребро больше не простреливало острой болью при каждом вдохе, а рассечения на лице затянулись, оставив лишь бледные полосы. Раны Эвелин тоже почти до конца зажили, напоминая о себе лишь аккуратным розовым рубцом на бледной коже бока.
Но, к моему дикому бешенству, стоило ей окрепнуть, как она уговорила меня разрешить ей вернуться на ту самую работу официантки в кафе к Джорджу. Я орал, крушил кулаками стены, запрещал ей даже думать об этом, но Эв проявила характер титана. Она твердо заявила, что не хочет быть запертой птицей в золотой клетке и обязана иметь хоть какую-то независимость. Мне пришлось уступить, но с одним условием: бармен Тим и Тим лично контролируют каждый её шаг в зале, а я привожу и забираю её со смены.
Я продолжaл ходить на бои. Да, я прекрасно знал, что должен отомстить Майклу, Кевину и всей этой банде ублюдков за свою Эвелин. Внутри меня горел чистый, неуправляемый огонь мести, и я шаг за шагом готовил почву, чтобы уничтожить этот синдикат. Я понимал, что должен прекратить ходить на эти чертовы бои, должен вырваться из этой грязи ради нашего будущего. Но суровая реальность била под дых: подпольный ринг оставался моим единственным нелегальным, но колоссальным заработком. Легального бизнеса у меня не было, а содержать Эв, оплачивать VIP-палаты, лучших врачей и эту квартиру стоило огромных денег. Мне приходилось выходить на ринг снова и снова, стирая костяшки в кровь и копя силы для финального удара по Майклу.
В этот день я возвращался домой после тяжелой утренней тренировки в спортзале. Внутри квартиры было непривычно шумно и пахло свежей выпечкой. Эвелин была дома, как и всегда, но сегодня у нас была гостья. К нам пришла Сара.
Подруга Эв была уже на пятом месяце беременности. Её круглый, заметно округлившийся живот уже отчетливо выделялся под свободной трикотажной кофтой. Стоило мне закрыть входную дверь, как из гостиной донеслись их звонкие, веселые голоса. Последнее время Эвелин всё чаще и чаще говорила о детях. После истории с Сарой в ней проснулся этот неистовый материнский инстинкт. Я видел, какими глазами она смотрит на детские вещи в магазинах, как трепетно расспрашивает Сару о каждом дне её состояния. Я понимал, что она безумно хочет ребенка от меня. Хочет стать матерью. Но я не мог. Сейчас - просто не мог. Мой мир всё еще был слишком опасен, Майкл дышал мне в спину, и приводить в эту бойню младенца было чистым самоубийством. Я должен сначала зачистить город.
Я прошел в гостиную и остановился в дверях, наблюдая за ними. Сара и Эвелин сидели на диване, обложившись какими-то журналами, и увлеченно обсуждали беременность Сары.
- Привет, девчонки, - негромко прохрипел я, снимая кожаную куртку и проходя к столу.
- Джеймс! Привет! - Эв мгновенно подскочила с дивана, подбежала ко мне и, привстав на цыпочки, нежно поцеловала меня в губы, обдавая своим сладким ванильным теплом. - Ты как раз вовремя. Садись с нами, мы тут чай заварили с черничным пирогом.
- Привет, Джеймс, - улыбнулась с дивана Сара, осторожно поворачиваясь ко мне. - Извини, что мы тут устроили девичьи посиделки в твоем доме.
- Всё нормально, Сар. Рад тебя видеть, - я послушно сел за стол, а Эвелин сразу налила мне большую кружку крепкого чая и положила огромный кусок пирога.
Мы все сели пить чай, спокойно болтая о всяких мелочах. Атмосфера в гостиной была удивительно мирной, домашней - полной противоположностью тому адскому складу, откуда я только что приехал.
- Николас тебя одну отпустил? - спросил я у Сары, делая глоток чая. - Он же с тебя пылинки сдувает после того, как узнал.
- Ой, не говори, Джеймс! - Сара весело рассмеялась, но вдруг осеклась и инстинктивно схватилась рукой за низ своего круглого живота, слегка поморщившись. - Ай... Ну надо же, опять началось.
- Что? Что такое, Сар?! Живот болит?! - Эвелин мгновенно переменилась в лице, испуганно подскочив на стуле и преданно заглядывая подруге в глаза. На её лице проступила пугающая паника. - Вызвать врачей?
Сара мягко улыбнулась, качая головой, и перевела руку чуть выше по животу.
- Да нет же, Эв, успокойся! Всё хорошо. Просто малышка опять пинается. Смотри, прямо вот здесь, под ребрами. Настоящая футболистка растет, вся в папочку.
Я замер с кружкой в руке, внимательно наблюдая за этой сценой. Сара беременна девочкой - это они с Николасом узнали совсем недавно на плановом УЗИ, и счастью их не было предела. Видеть, как внутри этой девчонки бьется новая жизнь, было чем-то нереальным для такого циника, как я.
- Можно... можно мне потрогать? - робко, с каким-то благоговейным трепетом шёпотом спросила Эвелин. Её глаза заблестели от подступивших слез, а ладонь замерла в воздухе над животом Сары.
- Конечно, глупышка, давай руку, - Сара перехватила тонкие пальцы Эв и аккуратно прижала её ладонь к плотной ткани своей кофты. - Вот сюда держи. Сейчас она еще раз ударит.
В комнате повисла звенящая, затаившая дыхание тишина. Эвелин замерла, боясь сделать даже вдох, её взгляд был прикован к животу подруги. И вдруг, судя по тому, как округлились глаза Эв и как с её губ сорвался тихий, восхищенный вздох, ребенок внутри Сары действительно сделал отчетливый толчок прямо ей в ладонь.
- Боже мой... Джеймс, ты видел?! Она толкнула! Прямо в руку! - Эвелин повернула ко мне свое сияющее, залитое слезами счастья лицо. В её глазах горел такой сумасшедший, чистый материнский огонь, что у меня самого перехватило дыхание, а сердце болезненно сжалось в груди. - Это так... так невероятно! Николас, наверное, с ума сходит от счастья!
- Николас вообще ходит как пришибленный, - хмыкнула Сара, довольно откидываясь на спинку дивана. - Уже скупил половину детского магазина. Всё розовое, в рюшах... Джеймс, а ты чего молчишь? Неужели сам не хочешь такого маленького карапуза, который будет бегать по твоей квартире и ломать твои спортивные кубки?
Я медленно опустил кружку на стол. Желваки на моих щеках едва заметно дрогнули. Я посмотрел на Эвелин - она затаила дыхание, преданно и с затаенной, щемящей надеждой глядя на меня, ожидая моего ответа. Она так сильно ждала этих слов.
- Хочу, Сар, - тихо, но удивительно твердо произнес я, прямо глядя в бездонные глаза своей Эв. Мой голос дрогнул от нахлынувших эмоций. - Очень хочу. И у нас обязательно будет ребенок. Дочка или сын - неважно. Но чуть позже. Сначала мне нужно закончить одно очень важное дело в этом городе, чтобы моя семья никогда и ничего не боялась. Чтобы никто не смел угрожать моей женщине и моему ребенку. Вы ведь понимаете меня?
Эвелин сглотнула слезы, её губы дрогнули, но она послушно и благодарно кивнула мне в ответ. Она всё понимала. Знала про Майкла, знала, какую битву за наше безопасное будущее я сейчас веду на этом проклятом ринге. Сара перевела серьезный взгляд с меня на Эв, понимающе вздохнув:
- Мы всё понимаем, Джеймс. Главное - береги нашу Эв. Она у нас одна такая. А с остальным вы обязательно справитесь. Давай еще чайку налей, мне требуется глюкоза!
Атмосфера снова разрядилась, Эвелин весело побежала за горячим чайником, а я сидел, смотря на её тонкий силуэт у плиты, и чувствовал, как внутри меня железобетонной стеной крепнет одна-единственная мысль. Майкл и его банда подписали себе смертный приговор в тот день, когда пырнули мою девушку ножом. Я пройду этот месяц боев, заработаю последние нелегальные миллионы, а затем сотру этот подпольный синдикат с лица земли. Ради этого черничного пирога, ради этих ванильных духов и ради того будущего ребенка, который обязательно будет спать в нашей спальне. Обратного пути не было. Моя месть уже стояла на пороге.
Вскоре в дверь квартиры позвонили. На пороге появился Николас - как всегда, безупречный, статный, в своей неизменной отутюженной рубашке. Стоило ему увидеть Сару, как его суровое лицо бизнесмена мгновенно смягчилось, и он бережно приобнял её за талию. Они тепло попрощались с нами, Николас вежливо кивнул мне, и они ушли.
В гостиной снова воцарилась тишина, но ненадолго. Эвелин посмотрела на настенные часы и тяжело вздохнула. Наступало время её ночной смены в кафе у Джорджа. Я до зубовного скрежета ненавидел эту её подработку, эту позорно короткую юбку, которую ей приходилось надевать, но портить этот идеальный день новыми ссорами не хотел. Молча взял ключи от машины.
Мы сели в салон, мотор привычно взвыл, и автомобиль плавно выехал с парковки. Город за стеклом уже погружался в вечерние сумерки, зажигая неоновые огни.
- Эв, ты уверена, что хорошо себя чувствуешь после визита Сары? - спросил я, косившись на нее, пока мы стояли на перекрестке. - Живот после вчерашнего не ноет?
- Всё хорошо, Джеймс, правда, - она мягко улыбнулась, накрыв мою руку на рычаге передач своей ладонью. - Живот совсем не болит, шрам почти не тянет. Меня просто... до сих пор трясет от мысли, что внутри Сары бьется маленькое сердце. Это так странно и прекрасно.
- Странно - не то слово, - хмуро буркнул я, крепче сжимая руль. - Но ты слышала, что я сказал Саре. У нас тоже это будет. Я клянусь. Просто дай мне немного времени.
- Я знаю, Джеймс. Я верю тебе и готова ждать сколько угодно, - тихо ответила она, и от её безграничного доверия у меня внутри разлилось привычное, щемящее тепло. - Главное - береги себя. Пообещай мне, что на сегодняшней тренировке ты не будешь перегружать свое ребро.
- Обещаю, малыш. Всё под контролем, - соврал я, ведь никакой тренировки у меня в планах не было. У меня были дела посерьезнее.
Я припарковался у входа в кафе, дождался, пока Эв скроется за дверями под присмотром бармена Тима, и резко ударил по газам. Стоило отъехать на пару кварталов, как я достал телефон и набрал Мэйсона.
- Мэйс, перерыв окончен, - ледяным тоном бросил я в динамик. - Жду тебя в «Блэке» в нашей VIP-ложе. Есть разговор, который не терпит отлагательств.
Через полчаса мы уже сидели в полумраке закрытой кабины клуба. Музыка внизу грохотала, заглушая наши голоса для посторонних ушей. Я молча швырнул в горло порцию виски и в упор посмотрел на своего лучшего друга.
- Мне нужен план, Мэйсон, - чеканя каждое слово, заговорил я. - Мне нужно знать, как лучше уйти из нелегальных боев без правил. Контракт с Роном и Майклом душит меня, но просто так они самого прибыльного бойца не отпустят. И самое главное - я должен отомстить Кевину и Майклу. За то, что они сделали с Эв. За тот подвал. За нож.
Мэйсон медленно покрутил стакан в руке, его лицо в свете неоновых ламп казалось высеченным из камня. Он пристально посмотрел на меня, взвешивая каждое слово.
- Ты же понимаешь, Джеймс, что если ты просто уйдешь, Майкл объявит на тебя охоту по всему побережью? - хмуро спросил он. - Но если ты хочешь мести... Самая лучшая месть для таких тварей - это пытка. Быстрая пуля в голову - слишком легкий исход для Кевина после того, что он сделал с твоей девчонкой. Его нужно ломать медленно. Так, чтобы он умолял о смерти.
- Я согласен, - процедил я сквозь зубы, и мои кулаки сжались до хруста в костях. В глазах вспыхнул опасный, дикий огонек. - Кевин должен прочувствовать каждую каплю боли, которую испытала Эв. Но где лучше это организовать и сделать? Мне нужно место, чтобы никто нас не видел, чтобы ни одна живая душа в этом проклятом городе не узнала, что я собираюсь делать. Ни полиция, ни ищейки Майкла.
- У меня есть заброшенный упаковочный цех на старой пристани, - тихо, почти шепотом ответил Мэйсон, подаваясь вперед. - Туда никто не суется уже лет пять. Документы оформлены на подставную фирму, точка глухая. Там можно держать человека неделями, и никто не услышит ни единого крика. Я помогу тебе привезти туда Кевина. Но что ты будешь делать с Эвелин?
При упоминании её имени я тяжело вздохнул и уткнулся лбом в ладони. Липкий страх за её реакцию сдавил грудь.
- Про Эвелин... - хрипло выдохнул я. - Ей говорить я тоже боюсь. Я безумно боюсь, Мэйс, потому что Эвелин может просто не понять этого. Она слишком чистая для этой грязи. Если она узнает, что я превратился в палача, пусть даже ради её защиты, она испугается меня. Она не поймет этой жестокости. Поэтому она должна думать, что я просто хожу на обычные тренировки. Это останется только между нами.
- Ладно, брат. Твоя тайна умрет со мной, - серьезно кивнул Мэйсон, протягивая руку. - Завтра мои парни начнут вести Кевина. Мы подготовим цех.
Мы просидели в клубе еще пару часов, до мельчайших деталей прорабатывая схему нашего легального отхода и будущей зачистки синдиката. Алкоголь больше не расслаблял - он лишь подпитывал ту самую глухую, яростную решимость, которая вела меня вперед.
Около двух часов ночи я вернулся домой, завел будильник и провалился в тяжелый, чуткий сон на пару часов. В 4:00 утра я проснулся по первому же сигналу. Кости после прошлых боев еще немного поднывали, но я быстро поднялся. Ночная смена Эвелин подходила к концу, и я не мог позволить ей возвращаться одной на такси.
Я приехал к кафе ровно в полпятого. Дверь открылась, и Эв вышла на крыльцо. На ней снова были её привычные джинсы и теплая кофта, но шла она медленно, буквально волоча ноги от нечеловеческой усталости. Ночные смены всегда давались ей тяжело, выжимая из неё все силы. Стоило ей сесть в машину, как она бессильно откинула голову на подголовник и закрыла глаза.
Дома мы оказались в считанных минутах. Я помог ей раздеться, и мы наконец-то рухнули на нашу огромную кровать. Одеяло укрыло нас своим теплом, защищая от всего внешнего мира.
Эвелин, несмотря на всю свою дикую усталость, доверчиво повернулась ко мне, утыкаясь носом в мою шею и обвивая руками мои плечи. Её кожа пахла сладкой ванилью. Я притянул её хрупкое тело к своей груди, бережно, но крепко прижимая к себе, и наклонился к её лицу.
В полумраке спальни мы начали целоваться. В кровати мы целовались очень много - эти поцелуи были долгими, тягучими, наполненными какой-то отчаянной, сумасшедшей нежностью и скрытым страхом потерять это счастье. Я нежно сминал её мягкие губы, слизывая остатки её усталости, а она тихо, сладостно вздыхала мне в ответ, полностью растворяясь в моих руках. В этих прикосновениях не было ринга, не было Майкла, не было заброшенного цеха на пристани. Были только мы двое. Наконец, окончательно измотанные этим длинным днем, мы отстранились друг от друга. Эв закинула на меня ногу, поудобнее устроившись на моем плече, и мы плавно легли спать, погружаясь в глубокий, спокойный сон под мерный шорох ночного города за панорамным окном. Я засыпал, зная, что через несколько дней начнется моя самая страшная игра, но ради этих её сонных вздохов я был готов сжечь этот город дотла.