Джеймс
ГЛАВА 26:
Дорога от Сары до нашего дома прошла в молчании. Эв тихо смотрела в окно на мелькающие огни города, а я крутил руль, не в силах выкинуть из головы наш разговор на диване. Слова Эвелин о том, что она хочет стать матерью, выжгли мне сознание. Ребенок. Мой ребенок от этой чистой, святой девочки. Мысль об этом была до безумия сладкой, она переворачивала всё внутри, но следом приходил леденящий, парализующий страх. Картинка Майкла с фотографией Эв в руках стояла перед глазами как проклятие. Семья в моем мире — это мишень. Огромная, беззащитная мишень. И пока я не вырвусь из этого дерьма, я не имею права подставлять под удар еще одну крошечную жизнь. Я безумно хотел этого будущего, но Эвелин я ничего не сказал. Сжал зубы и промолчал, пряча свои страхи глубоко внутри.
Стоило нам зайти в квартиру и закрыть массивную дверь, как атмосфера мгновенно изменилась. Стоило мне сесть на кожаный диван в гостиной, как Эв, отбросив всю свою утреннюю грусть, уверенно забралась ко мне на колени. Она устроилась сверху, обвила мою шею руками и принялась целовать меня — мягко, по-хозяйски, заставляя забыть обо всем на свете. Ее ванильный запах забивал легкие, и я крепко сжал ее бедра, отвечая на поцелуй.
— Хватит, малыш, задушишь, — с улыбкой прохрипел я, неохотно отстраняясь от ее теплых губ. Я заправил непослушную прядь ей за ухо и посерьезнел. — Нам нужно поговорить о делах. Твой отпуск по состоянию здоровья закончился. Завтра надо возвращаться в университет. Но… если ты еще не готова или не хочешь туда ехать, скажи мне. Я один звонок отцу сделаю, и он продлит тебе акад еще на пару недель. Мне это ничего не стоит.
Эвелин покачала головой, робко улыбнувшись, и уперлась ладонями в мои плечи.
— Нет, Джеймс, спасибо. Конечно же, я начну ездить в университет, — твердо сказала она. — Хватит мне бездельничать. К тому же, сессия сама себя не сдаст, а сидеть вечно в четырех стенах я сойду с ума. Так что завтра я еду на пары.
— Ладно. Сама так решила, — кивнул я, хотя внутри все сжалось от мысли, что она будет без моего присмотра. — Но возить и забирать тебя буду лично я. Это не обсуждается.
— Хорошо, капитан, — рассмеялась она, а потом хитро прищурилась, глядя на меня сверху вниз.
— Слушай, раз уж мы дома и делать особо нечего… давай поиграем?
— Во что? В приставку? — усмехнулся я, поудобнее перехватывая ее за талию.
— Нет. В «Правду или Действие». Только… 18+. Без глупых детских вопросов. Ну что, струсишь перед девчонкой?
Я низко, хрипло рассмеялся, и внутри меня мгновенно разгорелся азарт. Эта малышка понятия не имела, в какую опасную игру ввязывается со мной.
— Я? Струшу? — я приподнял бровь, плотнее прижимая ее к своему телу. — Ну держись. Начинаем. Правда или действие, Эв?
— Давай сначала с правды, — смело заявила она, выпрямив спину.
— Задавай свой вопрос.— Хорошо, — я хищно улыбнулся, заглядывая ей в глаза.
— Какая твоя самая смелая фантазия обо мне, о которой ты еще не решалась сказать вслух? Только честно.Эвелин - мгновенно вспыхнула густым пунцовым румянцем, но отступать было поздно. Она судорожно вздохнула, забавно поджав губы.
— Я… я хотела бы, чтобы ты когда-нибудь не сдерживал себя, Джеймс. Чтобы ты взял меня так, как берешь своих соперников на ринге — властно, грубо, до безумия, — прошептала она, пряча лицо в моей шее. — Теперь моя очередь! Правда или действие?
У меня от ее слов перехватило дыхание, а в паху завязался тугой узел. Эта девочка умела бить без промаха.
— Правда, — коротко бросил я, с трудом сдерживая рык.
— Сколько у тебя было женщин до меня? И думал ли ты о ком-то из них так, как думаешь обо мне? — она посмотрела на меня серьезно, и в ее глазах мелькнула собственническая искорка.
— Было много, Эв, врать не стану, — прямо ответил я, жестко глядя на нее. — Но все они были просто мясом. Способом сбросить напряжение после боя. Я забывал их имена через пять минут. И ни одна из них, слышишь, ни одна никогда не вызывала во мне того безумия, которое вызываешь ты. Ты первая, кто залез мне под кожу.
Эвелин довольно улыбнулась, прижимаясь к моим губам быстрым поцелуем.
— Ладно, вопросы кончились. Теперь пошли действия, — хрипло протянул я, чувствуя, как градус в комнате взлетает до предела. — Правда или действие, малыш?
— Действие! — с вызовом ответила она.
— Сними с себя топ. Прямо сейчас. Медленно, не сводя с меня глаз, — приказал я, и мой голос превратился в глухой рык.
Пальцы Эвелин задрожали, но она послушалась. Она медленно потянула за край ткани, обнажая свою безупречную, бледную кожу в полумраке гостиной, продолжая лихорадочно смотреть мне в глаза. Это было чертовски сексуально.
— Моя очередь… — выдохнула она, ее дыхание стало частым. — Действие, Джеймс.
— Давай, — я откинулся на спинку дивана, готовый к любому ее приказу.
— Поцелуй меня так… чтобы у меня колени задрожали. Прямо сейчас. Но не прикасайся ко мне руками. Руки за спину, — прикусив губу, скомандовала она.
Я глухо выругался, убирая руки за спину. Это была пытка. Я подался вперед, ловя ее припухшие губы своими. Я впился в нее страстным, тягучим и голодным поцелуем, сминая ее рот, вылизывая до капли, пока из ее груди не вырвался сорванный, сладкий стон. Эв сама крепко вцепилась в мои плечи, плавясь на моих коленях.
Я коснулся её щеки, мягко очерчивая пальцами линию челюсти, и Эвелин прикрыла глаза, подаваясь навстречу этому жесту. В полумраке спальни её кожа казалась фарфоровой, а дыхание — частым и прерывистым. Я медленно потянул вверх край её шелковой блузки, ощущая ладонями её горячую, гладкую кожу на талии. Каждый сантиметр, который открывался моему взгляду, заставлял моё сердце биться быстрее. Избавившись от лишней одежды, я притянул её ближе, чувствуя, как её грудь вздымается от частого дыхания, прижимаясь к моей груди.Мы опустились на постель. Прохлада простыней мгновенно растворилась в жаре наших тел. Я навис над ней, опираясь на локти, чтобы не давить всем весом, и заглянул в её потемневшие, расширенные зрачки. Эвелин обвила мою шею руками, увлекая в глубокий, влажный поцелуй. Её язык мягко коснулся моего, и этот импульс отозвался острой дрожью внизу моего живота. Мои пальцы переплелись с её волосами, удерживая её голову, пока я переносил поцелуи на её подбородок, а затем спускался ниже — к чувствительной точке на шее, заставляя её сладко выгнуться мне навстречу.Моя рука скользнула вниз, оглаживая округлость её бедра, приподнимая её ногу и укладывая её себе на поясницу. Эвелин тихо, хрипло выдохнула моё имя, когда я прижался к ней плотнее, давая ей почувствовать всю силу моего желания. Ткань её белья скользнула вниз, полностью обнажая её тело. Я ласкал её ладонями, изучая пальцами влажное, горячее лоно, отчего она прерывисто всхлипнула и крепче сжала мои плечи, вонзая ногти в спину.Когда я медленно и плавно вошел в неё на всю длину, Эвелин резко втянула воздух, а её тело плотно обхватило меня изнутри. Я замер на секунду, давая нам обоим привыкнуть к этой оглушительной волне удовольствия, и слизывал капли пота с её ключицы. Затем я начал двигаться — сначала неторопливо, растягивая каждое мгновение, а затем всё более глубоко и ритмично.Каждый мой толчок отзывался в ней тихим, сорванным стоном. В комнате стоял лишь шорох сбитых простыней, наши тяжелые вздохи и влажные звуки соприкосновения тел. Эвелин двигалась в такт со мной, вскидывая бедра навстречу, увлекая меня еще глубже. Ощущение её горячих, сжимающихся вокруг меня стен стало невыносимо острым. Скорость нарастала сама собой, дыхания катастрофически не хватало. Вспышка наслаждения накрыла нас одновременно: Эвелин громко застонала, содрогаясь под землей в финальных спазмах, и этот сладкий спазм выбил из меня последние капли контроля, заставляя излиться внутри неё мощными, горячими толчками. Я упал рядом, тяжело дыша и крепко прижимая её к своему плечу.
Я думал, что этот финал принесет облегчение, но когда наше дыхание едва начало выравниваться, я посмотрел на Эвелин. Она лежала на подушках, растрепанная, с влажной от пота кожей и потемневшим, затуманенным взглядом. Её грудь всё еще высоко вздымалась, а губы были припухшими от поцелуев. Вид её абсолютной покорности и одновременно дикой, первобытной чувственности не успокоил меня — он подействовал как бензин, брошенный в тлеющий огонь.Внутри меня с новой силой завязался тугой узел. Кровь снова прилила к вискам, пульсируя тяжелыми толчками, и я почувствовал, как волна нового, еще более острого желания буквально затапливает сознание.
— Джеймс… — тихо, почти умоляюще прошептала она, заметив, как изменился мой взгляд. В её голосе не было усталости, только такое же бешеное, ненасытное нетерпение.Я не стал отвечать. Вместо этого я резко перехватил её запястья, фиксируя их над головой, и снова навис сверху. Эвелин прерывисто вздохнула, её зрачки расширились практически во весь глаз, а бедра сами собой инстинктивно подались вверх, ища соприкосновения со мной. Это движение окончательно лишило меня остатков самообладания. Мы оба были на пределе, словно предыдущие минуты были лишь короткой искрой перед настоящим взрывом.Я впился в её губы новым, требовательным поцелуем, который она встретила с такой же жаждой, сплетая свой язык с моим. Мои пальцы сильнее сжали её руки, пока я скользил коленом между её бёдер, разводя их еще шире. Кожа к коже, мы горели в этом пожаре, не в силах остановиться. Каждое прикосновение теперь казалось оголенным нервом, а воздух в комнате сделался настолько густым, что его едва удавалось вдыхать.Я вошел в неё одним мощным, единым движением, и этот толчок выбил из нас обоих одновременный, громкий стон. В этот раз не было медленного начала — только сумасшедший, рваный ритм, продиктованный чистым инстинктом. Эвелин выгибалась под каждым моим движением, крепко сжимая пальцы на моих плечах, как только я отпустил её руки, и впивалась ногтями в мою спину, увлекая меня за собой в этот безумный, стремительный водоворот.
Так мы и провели этот вечер. Игра затягивала нас всё глубже, стирая границы разумного, превращаясь в безумный коктейль из откровений, прикосновений и горячих поцелуев, пока мы окончательно не измотали друг друга этой сладкой пыткой.
Ближе к ночи мы наконец перебрались в спальню. Измученная, но счастливая Эвелин быстро уснула, доверчиво уткнувшись носом в мое плечо и закинув на меня ногу. Я лежал в темноте, перебирая ее шелковистые волосы и слушая ее мерное дыхание. Внутри было тепло.
Но эту идиллию вдребезги разбил короткий, вибрирующий звук телефона на прикроватной тумбочке. В тишине ночи он прозвучал как выстрел.
Я аккуратно, чтобы не разбудить Эв, дотянулся до мобильного. Экран вспыхнул, ослепляя меня. На дисплее светилось сообщение от скрытого номера. Мое сердце пропустило удар. Это был Майкл.
«Часики тикают, Джеймс. До твоего следующего боя с Брутом осталось совсем мало времени. Подготовка идет полным ходом, ставки растут. Надеюсь, ты помнишь наше маленькое соглашение насчет твоей птички. Жду тебя на тренировке».
Вся легкость прошедшего вечера испарилась в одну секунду. Мое тело мгновенно превратилось в кусок гранита, а челюсти сжались до скрежета в зубах. Ярость и холодный, удушающий страх завязались в тугой узел в моей груди. Эта мразь снова напоминала о себе. Напоминала, что у меня нет права на ошибку.
Я повернул голову и посмотрел на спящую Эвелин. Она выглядела такой беззащитной в полумраке, улыбаясь чему-то во сне. Я медленно убрал телефон под подушку, покрепче прижал ее к своему телу и закрыл глаза. Я не стал ничего говорить ей об этом сообщении. Зачем ей этот страх? Зачем ей знать, какой ад разворачивается за стенами этого дома? Это моя битва. И завтра, когда я повезу ее в университет, я сделаю всё, чтобы она ни о чем не догадалась. Я лег спать с одной-единственной мыслью: в следующем бою я разорву Оливера Брута на куски. Ради нее.
Утро началось строго по моему плану. Я не дал Эвелин ни единого шанса поехать на автобусе или такси — сам усадил её в машину и отвез к главному корпусу университета. Проводив её взглядом до самых дверей и убедившись, что она скрылась внутри, я резко ударил по газам. Мой путь лежал в бойцовский клуб.
В спортзале я устроил себе настоящий персональный ад. Изнурительные, бешеные тренировки. Я занимался шесть часов подряд, без перерывов на отдых и глоток воды. Мои мышцы горели, легкие разрывались от нехватки воздуха, а забинтованные кулаки раз за разом с глухим, костедробительным стуком врезались в тяжелую боксерскую грушу. С каждым ударом я выплескивал туда всю свою ярость, весь тот удушающий страх за Эв, который поселил во мне Майкл. Я гонял себя до седьмого пота, до кровавых мозолей, заставляя тело работать на пределе возможностей. Я должен был стать быстрее. Жестче. Несокрушимее. Чтобы в субботу у Оливера Брута не осталось ни единого шанса.
Едва переведя дух после тренировки и наскоро сполоснувшись под ледяным душем, я поехал обратно к университету. Я припарковался у главных ворот точно в назначенное время.
Эвелин уже ждала меня у самого входа. Она стояла на крыльце вместе с Сарой, и они о чем-то увлеченно, оживленно болтали. Я присмотрелся сквозь лобовое стекло: Сара больше не выглядела той бледной, испуганной тенью, какой была вчера на полу своей гостиной. Видимо, вчерашний поступок Николаса и его мужское обещание полностью вернули ей почву под ногами. Стоило Эв заметить мою машину, как её лицо мгновенно озарилось счастливой улыбкой. Она тепло попрощалась с Сарой, помахав ей рукой, и быстрыми шагами спустилась по ступенькам, направляясь ко мне.
— Привет — с улыбкой произнесла она, садясь на пассажирское сиденье и сразу тянясь к моим губам за коротким, сладким поцелуем. — Ты весь уставший. Опять тренировался?
— Немного размялся, — коротко бросил я, переключая передачу и выруливая на оживленный проспект. Раны на моем лице после вчерашнего ухода Эв заживали, но мышцы после шести часов ада приятно поднывали. — Поедем в ресторан. Нам обоим нужно нормально поесть.
Я привез её в тот самый элитный ресторан моего лучшего друга. Мы устроились за дальним, уединенным столиком у окна. Нам быстро принесли заказ, и какое-то время мы ели в уютном молчании. Но я видел, что Эв о чем-то напряженно думает. Она то и дело крутила вилку в руках, нерешительно поглядывая на меня.
— Джеймс… — тихо позвала она, отложив приборы в сторону. — Я хотела с тобой кое-что обсудить. Очень серьезно.
— Я слушаю, малыш. Что случилось? — я откинулся на спинку стула, внимательно глядя на её взволнованное лицо.
— Я тут подумала… В общем, я хочу устроиться на работу, — выпалила она на одном дыхании, преданно заглядывая мне в глаза. — На полставки, после пар. Какую-нибудь непыльную вакансию в кофейне или библиотеке. Чтобы у меня были свои деньги, чтобы я не висела у тебя на шее…
В ту же секунду внутри меня словно триггер сработал. Мои брови резко поползли к переносице, а взгляд мгновенно стал ледяным и тяжелым. Какая, к черту, работа? В городе, где за ней по пятам могут ходить ищейки Майкла? Где её жизнь висит на волоске из-за моих нелегальных боев? Она хочет ходить по вечерним улицам одна, возвращаясь с какой-то грошовой подработки?
— Исключено, Эв, — мой голос прозвучал жестко, обрубающе, растеряв всю недавнюю мягкость. — Даже не думай об этом. Тебе незачем работать.
— Но Джеймс! — она вспыхнула, в её глазах появилось упрямое недовольство. — Почему ты всегда всё решаешь за меня? Я не могу постоянно брать твою карту, мне неловко! Я взрослая девушка, я хочу сама обеспечивать свои мелкие расходы, а не быть твоей содержанкой!
Я подался вперед, опираясь локтями о стол и нависая над ней. Мой тон стал опасно низким, чеканящим каждое слово.
— Послушай меня сюда, Эвелин. Я обеспечиваю тебя полностью. От твоей учебы и одежды до последнего флакона духов. И делаю это потому, что ты моя девушка, и это моя прямая обязанность. Мне не нужны твои копейки из кофейни. Твоя единственная задача сейчас — это учиться и быть в безопасности. Я прошу тебя закрыть эту тему раз и навсегда. Больше я к этому разговору возвращаться не намерен. Ты поняла меня?
Эв обиженно поджала губы, в её глазах блеснули злые слезы. Она резко отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. Я угрюмо вздохнул. Да, я снова был груб, снова рявкнул, но по-другому я просто не мог. Я защищал её так, как умел. Оставлять её без присмотра на какой-то работе сейчас было равносильно самоубийству.
По возвращению домой атмосфера оставалась немного натянутой. Эвелин, всё еще дуясь на меня за мой резкий отпор в ресторане, демонстративно разложила свои учебники на столе в гостиной. Она с головой ушла в учебу. Часы текли один за другим, город за панорамными окнами давно погрузился в глубокую тьму, а она всё сидела, согнувшись над тетрадями. Я наблюдал за ней с дивана. Время перевалило за полночь, на часах был уже час ночи, а её тонкие пальцы всё еще быстро выводили строчки бесконечного конспекта. Она буквально валилась с ног от усталости, глаза слипались, но её упрямство не позволяло ей сдаться.
В конце концов, я не выдержал. Поднялся, подошел со спины, молча закрыл её тетрадь и, проигнорировав её слабое возмущение, подхватил на руки.
— Всё, зубрилка. Спать, — скомандовал я.
Эв только устало вздохнула, прижимаясь лицом к моей груди. Обида улетучилась, уступая место дикой сонливости. Я перенес её на кровать, мы легли под теплое одеяло, и она мгновенно отключилась, закинув на меня руку и тихо посапывая мне в шею.
Я обнял её, чувствуя, как постепенно расслабляется мое измотанное шестичасовой тренировкой тело. Я уже почти погрузился в сон, когда тишину спальни бесцеремонно нарушил короткий, вибрирующий сигнал телефона. В темноте этот звук показался мне оглушительным взрывом.
Экран мобильного на тумбочке вспыхнул зловещим синим светом. Я аккуратно высвободился из-под руки Эвелин, стараясь не совершать резких движений, и взял аппарат.
На дисплее светилось новое сообщение от Майкла. Всего одна строчка, от которой у меня внутри всё мгновенно превратилось в кусок льда.
«До боев осталось два дня, Джеймс. В субботу вечером жду тебя на ринге. Оливер Брут жаждет реванша, ставки на этот бой побили все рекорды. Помни, что на кону стоит не только твоя карьера, но и жизнь твоей маленькой птички. Не разочаруй меня».
Мои пальцы сжали корпус телефона с такой силой, что пластик жалобно хрустнул. Внутри меня поднялась такая бешеная, удушающая лавина страха и ярости, что мне захотелось закричать в полный голос. Два дня. У меня осталось всего сорок восемь часов, чтобы превратить свое тело в машину для убийства. Два дня, отделяющие мою Эвелин от смертельной опасности.
Я медленно повернул голову и посмотрел на неё. Она спала так безмятежно, слегка улыбаясь во сне, полностью уверенная в том, что в этой квартире она находится в абсолютной безопасности. Я аккуратно спрятал телефон под подушку, покрепче прижал её к своему телу, утыкаясь носом в её волосы, и закрыл глаза. Я не стал ничего говорить Эвелин об этом сообщении. Ей не нужен этот ад. Я вынесу этот груз сам. И в субботу вечером я сделаю то, ради чего тренировался до потери пульса — я сотру Брута в порошок, чего бы мне это ни стоило.