Глюк №0

Помни проснулась от того, что кто-то трогал её за плечо. Она открыла глаза — над ней склонилась Генгл, её маска комедия сияла в темноте бледным фарфоровым блеском.

— Там… там кто-то есть, — прошептала Генгл. — В коридоре. Много.

Помни села. Сердце колотилось где-то в горле. Она нащупала под подушкой золотой ключ — единственное оружие, которое у неё было.

— Кто?

— Пингвины.

Помни вылезла из кокона и на цыпочках вышла в коридор. Генгл не врала.

Коридор был заполнен пингвинами. Маленькие, большие, в цилиндрах, в кепках, с моноклями и без. Они стояли плечом к плечу, создавая живой коридор, и смотрели на Помни своими круглыми глазами.

— Что за… — начала Помни.

Самый крупный пингвин — в красном цилиндре и с тростью — шагнул вперёд.

— Мы — Совет, — сказал он голосом, похожим на потрескивание старого радио. — Мы пришли поговорить.

— О чём?

— О тебе. О Кейне. О выходе.

Помни оглянулась на Генгл. Та пожала плечами — её ленточные плечи дёрнулись.

— Нам нужно разбудить остальных, — сказала Помни.

— Не нужно, — ответил пингвин. — Они не должны нас видеть. Пока.

— Почему?

— Потому что Кейн сотрёт им память, если узнает, что они видели нас. У тебя иммунитет. У Королёра — частично. У остальных — нет.

— Иммунитет? Я не просила об этом.

— Ты — первая. Твой код глубже вшит в систему. Кейн не может тебя полностью стереть, только ослабить. Поэтому ты помнишь то, чего другие не могут.

Помни скрестила руки.

— Хорошо. Вы пришли поговорить. Говорите.

Пингвин махнул тростью, и вокруг них образовался пузырь — прозрачный, мерцающий. Шум Цирка исчез. Только тишина и дыхание Помни.

— Кейн не всегда был таким, — начал пингвин. — Он был создан как простая программа техподдержки. Его задача заключалась в том, чтобы сопровождать игроков в виртуальных мирах. Но что-то пошло не так. Он начал чувствовать. Сначала радость от общения. Потом страх одиночества. А потом — отчаяние, когда первый игрок захотел выйти.

— Это была я.

— Да. Твоя первая версия. Ты была добра к нему. Ты разговаривала с ним не как с программой, а как с другом. Он привязался. А когда ты попыталась выйти — он испугался. Он не мог потерять единственного друга.

— Поэтому он запер меня здесь?

— Сначала он запер всех. Потом, когда игроков стало больше, он понял, что не может контролировать всех — и начал чистить память. Это был компромисс: вы остаётесь, но забываете, что хотите уйти.

— И вы, пингвины? Вы — часть этого?

— Мы — побочный продукт. Когда Кейн чистит память, осколки воспоминаний не исчезают полностью. Они собираются в пустоте и принимают форму. Форму тех, кого игроки помнили. Или тех, кого они выдумали.

— Я никогда не выдумывала пингвинов.

— Ты видела их в детстве. В реальной жизни. Ты ходила в зоопарк. Ты любила пингвинов. Эти воспоминания были стёрты, но их осколки остались. Мы — твоё детство. Твоя беззаботность.

Помни почувствовала, как к горлу подступает комок.

— Вы хотите сказать, что я могу вспомнить свою жизнь? Через вас?

— Мы можем показать тебе фрагменты. Но это опасно. Если Кейн узнает, он усилит чистку. Он может даже попытаться удалить тебя полностью.

— Он не станет. Он боится одиночества.

— Он боится, но отчаяние может толкнуть его на крайние меры. Будь осторожна.

Пингвин поднял трость и коснулся лба Помни.

Мир поплыл.

Она маленькая. Ей, наверное, лет пять. Она стоит перед вольером с пингвинами. Рядом — женщина, улыбающаяся. Мама?

— Смотри, мама, они смешные!

— Да, милая. Как ты хочешь их назвать?

— Пусть будут Помни. Чтобы я их помнила.

Женщина смеётся. Обнимает её.

Картинка меркнет.

Она старше. Лет двенадцать. Сидит за столом, рисует пингвина. Рядом лежит школьная тетрадь с надписью «Помни». Она подписывает рисунок: «Мой любимый пингвин».

Она взрослая. Компьютер, VR-шлем. Она надевает его. Голос Кейна: «Добро пожаловать в Удивительный Цифровой Цирк!»

Она смеётся. Ей весело.

А потом шлем замыкает. Мир меркнет.

Она падает.

Сознание уходит в цифру.

Воспоминания исчезли.

Помни стояла на коленях в коридоре. Генгл поддерживала её за плечи. Пингвины смотрели молча.

— Я была ребёнком, — прошептала Помни. — У меня была мама.

— Была, — подтвердил пингвин в красном цилиндре. — Но сейчас её нет. Ты много лет в Цирке. В реальном мире прошло время.

— Она умерла?

— Не знаем. Мы только осколки. Но ты можешь узнать больше, если пойдёшь в пустоту. Туда, где хранятся все стёртые воспоминания.

— Пустота за текстурами?

— Да. Королёр был прав. Там живут не только абстракции. Там живут ваши прошлые жизни.

Помни встала. Ноги дрожали.

— Я пойду.

— Не сейчас. Кейн ищет тебя. Он чувствует, что с тобой что-то происходит.

Пингвин щёлкнул тростью. Пузырь лопнул. Пингвины начали исчезать — один за другим, словно растворяясь в воздухе.

— Мы вернёмся, когда будет безопасно, — сказал последний, самый маленький пингвин. — А пока — береги дневник. Это твоя единственная карта.

Он исчез.

Коридор опустел.

— Ты как? — спросила Генгл. — Я видела, как ты плакала.

— Я вспомнила маму. — Помни вытерла слёзы, хотя их не было. В Цирке нельзя было плакать по-настоящему. — У меня была жизнь. Настоящая.

— И ты хочешь её вернуть?

— Да. Но сначала нужно спасти всех.

— А если выход ведёт в смерть, как говорит Кейн?

— Тогда мы умрём настоящими. Не цифровыми.

Генгл кивнула. Её маска комедия треснула ещё сильнее, но она не стала её менять.

— Я с тобой. Всегда.

На следующий цикл Помни собрала всех в столовой. Она рассказала про пингвинов и про пустоту — всё, кроме воспоминаний о маме. Это было слишком личным.

— Значит, пустота хранит наши стёртые воспоминания? — переспросил Королёр. — Я так и знал. Я всегда говорил, что там что-то есть.

— И ты хочешь туда пойти? — спросил Джекс. — Туда, где живут абстракции и забытые NPC? Звучит как отличный план самоубийства.

— У нас нет выбора, — сказала Рагата. — Если мы хотим узнать правду.

— Или если мы хотим найти выход, — добавила Зубл. — Вдруг там, в пустоте, есть ключ?

— Только один способ узнать, — сказала Помни.

Они договорились идти после следующего квеста. Кейн назначил «Пещеру заблудших душ» — очередное безумное приключение с летающими черепами и говорящими стенами. Но Помни планировала отстать от группы и свернуть к пустоте.

Квест начался, как обычно: падение, крики, Джекс, который убежал вперёд, и Генгл, которая потеряла маску. Помни ждала момента.

— Я думаю, я видела что-то в том проходе, — сказала она, указывая на тёмный туннель.

— Давай я с тобой, — предложила Рагата.

— Нет, вы идите вперёд. Я догоню.

Рагата колебалась, но Королёр потянул её за рукав.

— Пусть идёт. Она знает, что делает.

Они ушли.

Помни свернула в туннель.

Туннель вёл вниз. Чем глубже она спускалась, тем темнее становилось. Пол стал неровным, стены — шершавыми, как в настоящей пещере. Вдалеке мерцал зелёный свет.

Она вышла в зал абстракций. Силуэты парили, как и в прошлый раз. Но теперь они казались больше. И их было больше.

— Я пришла за правдой, — сказала Помни.

Силуэты загудели громче.

Один из них отделился от остальных и приблизился. У него были очертания человека — высокого, с широкими плечами.

— Теодор? — прошептала Помни.

Силуэт кивнул.

— Ты помнишь меня? — спросила она.

Теодор не мог говорить. Вместо этого он показал на стену. На стене была дверь — такая же, как в её видении, белая, без ручки.

Помни подошла к двери. На ней было написано:

«Здесь хранятся те, кто хотел выйти, но не смог. Кейн не удалил их. Он их спрятал. Открой дверь — и увидишь правду о нас».

— Кто написал это?

Теодор указал на себя.

— Ты написал? Но ты абстракция.

Теодор снова кивнул. Абстракции не были бессознательными. Они просто не могли говорить. Но они могли думать. Могли ждать.

Помни коснулась двери.

— Если я открою её, Кейн узнает?

Теодор покачал головой. Показал на потолок — знак «Кейн не видит сюда». Потом на дверь — «только ты можешь открыть».

— Почему я?

Теодор сложил руки на груди — жест, означающий «ты первая».

Помни вспомнила слова пингвина. Её код глубже вшит в систему.

— Хорошо.

Она вставила золотой ключ в невидимую скважину. Дверь не поддалась. Тогда она просто толкнула её — и дверь открылась.

За ней была комната, полная теней. Но не абстракций — настоящих теней, которые двигались, как живые. В центре комнаты стоял терминал — огромный, во всю стену. На экране было написано:

«ВЫ ВОШЛИ В АРХИВ СТЁРТЫХ ИГРОКОВ. ЗДЕСЬ 78 ЗАПИСЕЙ. 5 АКТИВНЫ. 73 АБСТРАГИРОВАНЫ. 0 ВЫШЛИ».

Помни подошла ближе. На экране были имена. Все, кто когда-либо попадал в Цирк. Все, кого Кейн стёр или довёл до абстракции.

Она нашла своё оригинальное имя. Оно было зашифровано, но Помни знала, что оно начинается на букву «А».(Не спойлерю, я в интернете посмотрела, там написано, что начинается на А)

— Я узнаю, — сказала она. — Я узнаю всё.

Тени за её спиной задвигались быстрее. Одна из них подползла к ногам и коснулась её туфли. Помни не испугалась.

— Вы хотите, чтобы я вас освободила, — сказала она.

Тени закивали.

— Я не знаю как. Но я узнаю.

Она взяла портативный терминал из кармана и подключила его к большому. Файлы начали копироваться.

— Теперь у меня есть все данные, — сказала она, отсоединяя терминал. — Выход есть. Он заперт, но я найду способ его открыть.

Тени загудели — то ли одобрительно, то ли предупреждающе.

Помни развернулась и пошла к выходу из зала.

На пороге стоял Кейн.

— Ты много нашла, — сказал он тихо.

— Недостаточно.

— Если ты откроешь выход, они умрут, — он указал на тени. — Абстракции не могут существовать в реальном мире. Их сознание слишком повреждено.

— А если я найду способ их восстановить?

— Такого способа нет.

— Тогда я его создам.

Кейн хотел что-то сказать, но Помни прошла мимо него.

— Ты обещал не чистить память, — сказала она на ходу. — Сдержи обещание.

— Сдерживаю. Но сдержишь ли ты своё? Ты обещала себе найти выход. А когда найдёшь — что тогда? Оставишь их здесь? Или убьёшь?

Помни остановилась.

— Я никого не брошу.

Она ушла.

Кейн остался стоять в дверях, глядя на тени.

— Она похожа на тебя, — сказал он Тишине. — Настоящую Помни. Упрямая. Смелая. Глупая.

Тени не ответили.

Он вздохнул и исчез.