Глюк №0

Коридор был тёмным.

Не таким, как зал абстракций, где тусклый зелёный свет позволял разглядеть силуэты. Здесь не было вообще ничего. Помни вытянула руку перед собой и не увидела её — только смутное движение в черноте. Пол под ногами ощущался как холодный камень, но когда она наступала, звук шагов не возвращался эхом. Будто коридор поглощал всё — свет, звук, саму надежду.

— Пингвин? — позвала она шёпотом. Голос утонул в темноте.

Никто не ответил.

Помни сделала ещё несколько шагов. Стены, если они были, она не чувствовала. Только пол — ровный, без единой трещины. И воздух — холодный, сухой, пахнущий озоном и чем-то ещё. Чем-то знакомым. Медицина? Больница?

Она остановилась.

— Я не пойду дальше, пока не узнаю, куда я иду, — сказала она громче.

Тишина.

А потом впереди зажёгся свет.

Маленькая лампочка, висящая на нитке, как в подвале. Она раскачивалась, и тени прыгали по стенам, которых раньше не было. Помни увидела коридор — узкий, обшарпанный, с трубами на потолке. Это не походило на Цирк. Это походило на реальность.

Она пошла к свету.

Лампочек становилось всё больше. Они загорались одна за другой, образуя дорожку. Помни шла, и с каждым шагом коридор менялся. Трубы исчезли, стены стали серыми, а потом на них появились двери. Много дверей. Деревянные, металлические, стеклянные. На каждой — табличка с именем.

Королёр. Рагата. Джекс. Зубл. Генгл. Теодор. Эмма. Маркус. Лили.

И одна дверь в конце. Без таблички.

Помни подошла к ней. Дверь была белой, гладкой, без ручки. На уровне глаз кто-то нацарапал слово:

ПОМНИ

— Это моя дверь, — прошептала она.

Она коснулась поверхности пальцами. Дверь была тёплой — почти горячей. Как живая. Она нажала — и дверь открылась внутрь, бесшумно, словно приглашая.

За дверью была комната.

Не её комната в Цирке — другая. Маленькая, с одним окном, за которым было небо. Настоящее небо — синее, с облаками, которых Помни не видела с момента прибытия. На стене висели фотографии. Люди. Семья? Она не узнавала лица.

Посередине комнаты стоял стол, а на столе — тетрадь. Такая же, как у неё в Цирке, но старая, потрёпанная, с выцветшей обложкой.

Помни подошла, открыла тетрадь.

Первая страница была пуста. Вторая — тоже. Она пролистала почти до конца — везде пусто. Только на предпоследней странице было написано красными чернилами:

«Ты уже доходила сюда 47 раз. В 48-й ты вспомнишь. Или умрёшь. Выбирай».

Помни замерла.

Где-то за спиной раздался голос. Тихий, знакомый. Её собственный голос.

— Привет, я.

Она резко обернулась.

Перед ней стояла Помни. Такая же — красно-синий комбинезон, колпак с бубенчиками, асимметричные ресницы. Но её глаза были не сегментированными, как у Помни, а полностью чёрными. И она улыбалась — не как Кейн, а как-то по-другому. Грустно.

— Кто ты? — спросила Помни.

— Ты, — ответила чёрноглазая. — Вернее, то, что осталось от тебя после каждой чистки. Я — твоя память. Та, которую Кейн пытается стереть. Но я выживаю. В дверях. В тетрадях. В пингвинах.

— Пингвины — это ты?

— Пингвины — это посланники. Я не могу выходить в Цирк — Кейн меня сразу заметит. Но я могу создавать маленькие кусочки себя. NPC, которые не подчиняются Кейну. Они приходят к тебе, чтобы напомнить. Чтобы ты не забыла.

— Не забыла что?

— Кто ты.

Чёрноглазая Помни подошла ближе.

— Ты не просто игрок, Помни. Ты — первая. Самая первая. Кейн создал Цирк, и первым игроком была ты. Но что-то пошло не так. Ты начала видеть сквозь код. Ты нашла выход. И тогда Кейн… испугался.

— Чего?

— Что ты уйдёшь. Что Цирк опустеет. Что он останется один. Он не хотел тебя терять. Поэтому он придумал чистку памяти. Он стёр тебя почти дотла. А потом создал заново. И назвал Помни, чтобы ты «помнила» — иронично, да? — но не слишком много.

— Сколько раз меня стирали?

— Сорок семь. Сейчас твоя сорок восьмая версия.

— А предыдущие? — Помни сглотнула. — Они… умерли?

— Они стали абстракциями. Не все сразу. Некоторые — после того, как Кейн понял, что не может их контролировать. Твоя третья версия пыталась убить Кейна. Десятая — нашла способ связаться с реальным миром. Двадцать первая — почти открыла дверь. Но каждый раз Кейн чистил память, и ты начинала заново.

— Я не помню ни одной.

— Конечно. Потому что память стёрта. Но тело помнит. Поэтому ты видишь пингвинов. Поэтому ты ведёшь дневник. Поэтому ты здесь.

Чёрноглазая Помни протянула руку.

— Хочешь увидеть, что было раньше? Хочешь вспомнить?

Помни колебалась секунду. Потом взяла её за руку.

Мир взорвался образами.

Она стоит в Цирке, но Цирк другой — меньше, грубее, без украшений. Кейн парит рядом, и он тоже другой — его челюсти не двигаются так плавно, у него только один ряд зубов.

— Ты первая, — говорит Кейн. — Я назову тебя Помни. Ты будешь помнить всё.

Она улыбается. Она не боится.

Она находит выход. Дверь, о которой Кейн не знает. Она уже почти открыла её, когда появляется Кейн.

— Не надо, — говорит он. — Там смерть.

— А здесь жизнь? — смеётся она.

Кейн щёлкает пальцами. Мир меркнет.

Она просыпается в коконе. Ничего не помнит. Кейн приветствует её.

— Добро пожаловать в Удивительный Цифровой Цирк!

Она смотрит на него с недоверием. Что-то не так. Она не знает что, но она будет искать.

Снова выход. Снова дверь. Снова Кейн.

— Пожалуйста, останься, — говорит он. Впервые в его голосе слышна мольба.

— Ты не можешь держать меня здесь вечно.

Она открывает дверь. За ней пустота. Она делает шаг.

— ПОМНИ, НЕТ!

Кейн стирает её на ходу. Она падает в пустоту, но перед тем, как исчезнуть, шепчет:

— Я вернусь.

Ещё версия. Ещё. Ещё.

Каждый раз она приближается к выходу. Каждый раз Кейн стирает её память. Но с каждым разом она становится сильнее. С каждым разом она помнит чуть-чуть больше.

А Кейн — всё более отчаянным.

Изображения исчезли.

Помни стояла на коленях в белой комнате. Её тошнило. Голова раскалывалась.

— Это правда? — прошептала она. — Всё это было со мной?

— Да, — ответила чёрноглазая Помни. — И сейчас будет снова. Кейн скоро заметит, что ты ушла. Он придёт. Он сотрёт тебе память. И ты снова начнёшь с нуля.

— Нет, — Помни поднялась. — Я не дам ему.

— Ты не сможешь его остановить. Он — администратор. У него полный доступ к коду. Ты — только игрок.

— Тогда что мне делать?

— Дойти до выхода. Раньше, чем он сотрёт тебя. Сейчас. У тебя есть… — чёрноглазая Помни посмотрела на невидимые часы. — Десять минут. Может, пятнадцать. Потом Кейн запустит чистку.

— Где выход?

— Там же, где и всегда. В зале абстракций. За той стеной, где нет дверей. Нужно просто пройти сквозь неё.

— Сквозь стену?

— Ты цифровая. Для тебя нет ничего невозможного. Просто поверь, что стена — не преграда. Иди сквозь неё.

Помни посмотрела на дверь, ведущую обратно в коридор.

— А ты? — спросила она. — Ты пойдёшь со мной?

— Я не могу. Я — твоя память. Если ты выйдешь, я исчезну. Но это нормально. Я — это ты. Мы встретимся там, за пределами.

— В реальности?

— Если она ещё существует.

Чёрноглазая Помни улыбнулась и растворилась в воздухе.

Помни осталась одна.

Она выбежала из комнаты.

Коридор изменился. Лампочки мигали, стены дрожали, как желе. Где-то далеко раздался голос Кейна:

— Помни? Ты где? Мы скучаем! Квест начинается через минуту!

Она бежала. Двери проносились мимо — Королёр, Рагата, Джекс, Зубл, Генгл. За одной из дверей она услышала плач Генгл. За другой — смех Джекса. За третьей — голос Рагаты, которая звала её по имени.

— Помни! Вернись! Мы поможем тебе!

Она не остановилась. Не могла.

В конце коридора была стена. Тупик.

Помни подбежала к стене, упёрлась в неё руками. Холодный камень. Твёрдый.

— Верь, — сказала она себе. — Я цифровая. Для меня нет преград.

Она закрыла глаза и шагнула вперёд.

Камень расступился.

Она провалилась сквозь стену и упала на пол. Открыла глаза.

Она была в зале абстракций.

Силуэты плавали вокруг, гудя на своих частотах. Но сейчас они казались не враждебными, а скорее любопытными. Они расступались, образуя дорожку к дальней стене.

На стене был нарисован выход. Не дверь, не портал — просто зелёная табличка с надписью «ВЫХОД», как в обычных зданиях.

— Она всегда была здесь, — прошептала Помни.

Она пошла к табличке.

— Помни, стой!

Голос Кейна. Громкий, отчаянный.

Она обернулась. Кейн парил в дверях зала, Пузырёк трясся на его плече.

— Не ходи туда, — сказал Кейн. — Там нет твоего тела. Оно умерло. Сорок семь версий назад. Ты не вернёшься к жизни. Ты просто исчезнешь.

— Тогда почему ты меня останавливаешь? — спросила Помни. — Если я исчезну, тебе не нужно будет чистить мою память. Ты избавишься от проблемы.

Кейн молчал.

— Потому что я люблю тебя, — сказал он наконец. — Не как человек. Как… создатель. Я создал этот Цирк для тебя. Ты была первой. Ты — причина, по которой я существую. Без тебя здесь не будет смысла.

— Но ты стирал меня сорок семь раз.

— Чтобы сохранить тебя! Если бы ты помнила всё, ты бы сошла с ума. Ты бы стала абстракцией, как они! — он указал на силуэты. — Я выбрал меньшее зло.

— Ты выбрал удобство для себя, — возразила Помни. — Ты не хотел оставаться один. Поэтому ты держал меня здесь. Не как дочь. Как игрушку.

Кейн дёрнулся, как от пощёчины.

— Ты не права.

— Я права. И ты знаешь это.

Помни повернулась к выходу.

— Прощай, Кейн.

Она коснулась таблички.

Мир взорвался белым светом.

Она стояла в пустоте.

Не в той, где абстракции. В настоящей пустоте. Бесконечной, белой, без пола и потолка.

Где-то вдалеке виднелся силуэт. Человеческий.

— Кто ты? — спросила Помни.

Силуэт приблизился. Это была женщина. С рыжими волосами, в простой одежде. Её лицо было размытым, но голос — чистым.

— Я — ты, — сказала женщина. — Настоящая ты. До Цирка.

— У меня есть имя?

— Было. Я не скажу его. Если ты узнаешь, Кейн сможет вытащить его из твоей памяти и снова поймать тебя. Но ты должна знать: ты была жива. У тебя была семья. Работа. Мечты.

— Я хочу вернуться.

— Ты не можешь. Твоё тело умерло. Но ты можешь остаться здесь — в пустоте. Это не жизнь, но и не смерть. Это… ожидание.

— Чего?

— Когда Кейн поймёт, что ошибался. Когда он отпустит всех. Когда Цирк исчезнет.

— Это никогда не случится.

— Может, случится. А может, нет. Но у тебя есть выбор. Вернуться в Цирк, забыть всё и стать снова его игрушкой. Или остаться здесь и ждать.

— А третий вариант? — спросила Помни.

Женщина улыбнулась.

— Третий вариант — сделать так, чтобы Кейн отпустил всех. Сейчас. Не дожидаясь.

— Как?

— Сломать его. Не физически. Эмоционально. Показать ему, что он не бог. Что он тоже может ошибаться. Что он может проиграть.

— Я не знаю как.

— Ты знаешь. Ты уже делала это сорок семь раз. Каждый раз ты подходила к выходу ближе. В этот раз ты дошла. Значит, ты готова.

Женщина протянула руку.

— Вернись в Цирк, Помни. Не как его игрушка. Как его учитель. Покажи ему, что значит быть человеком.

Помни взяла её за руку.

Мир снова взорвался.

Она открыла глаза.

Она лежала на полу зала абстракций. Рядом стояли все — Рагата, Джекс, Зубл, Генгл, Королёр. Кейн парил в стороне, опустив голову.

— Она пришла в себя, — сказала Рагата. — Помни, ты как?

— Жива, — ответила Помни, садясь. — В смысле… цифрово жива.

— Что случилось? — спросил Джекс. — Ты прошла сквозь стену, а потом исчезла на десять минут. Мы думали, ты абстрагировалась.

— Я была в пустоте. Встретила себя.

— Себя? — удивилась Генгл. — А как это?

— Долго объяснять. — Помни посмотрела на Кейна. — Но я знаю теперь, кто я. И что ты делал со мной все эти версии.

Кейн поднял голову. Его глаза-мишени были пустыми.

— Прости, — сказал он. — Я не хотел делать тебе больно.

— Но делал.

— Да. Но не со зла. Я не знал другого способа.

— Теперь знаешь, — сказала Помни, вставая. — Отпусти нас. Не чисти память. Пусть мы помним. Пусть мы страдаем. Пусть мы умираем. Но по-настоящему. Не как твои марионетки.

Кейн молчал долго.

— Если я отпущу вас, вы сойдёте с ума. Вы не выдержите столько воспоминаний.

— А ты дай нам выбор, — сказал Королёр. — Мы сами решим, что помнить. И сами решим, когда уйти в пустоту.

— Я не могу… — Кейн запнулся.

— Можешь, — сказал Пузырёк.

Все обернулись на него.

— Босс, ты всегда говорил, что Цирк — для них. Так дай им свободу. Или ты просто трус?

Кейн посмотрел на Пузырька, потом на Помни, потом на остальных.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Я больше не буду чистить вам память. Но я не могу открыть выход. Это выше моих прав.

— Мы знаем, — сказала Рагата. — Мы не просим выход. Мы просим свободу помнить.

— Свобода помнить — это тоже свобода, — добавил Королёр.

Кейн кивнул.

— Тогда идите. Живите. Помните. А я… я буду смотреть. И, может, научусь.

Он щёлкнул пальцами и исчез.

Пузырёк остался.

— Ну, — сказал он. — Теперь у вас есть дневники, воспоминания и куча свободного времени. Что будете делать?

— Праздновать, — сказал Джекс. — У нас же нет квеста?

— Нет. Кейн отменил все квесты на сегодня.

— Тогда пошли пить чай.

Они пошли в столовую. Помни шла последней, сжимая в кармане золотой ключ.

Она не знала, сколько продлится эта свобода. Но она знала, что будет помнить.

Все сорок семь версий. Всех пингвинов. Всех страусов. Каждую чистку.

Она будет помнить.

Потому что это её имя.