Безобразие на кончике хвоста

Маленький тифлинг в больших шароварах с непомерно раздутым пурпурным огоньком на кончике хвоста? Да‑да, именно так! И такое чудо в обязательном порядке прилагается к загадочному полю, в котором скоро наверняка распустится целая волна красноглавых маков.

Этот мир светел, чист и заполнен буйной зеленью. Он дышит разнотравием, глядит свысока птицами, кружа где‑то, кажется, под самыми облаками, касается ароматом луговых цветов и свежего утреннего ветра, запутавшегося в русых волосах. Открытый к тебе ровно настолько, насколько и ты к нему. Чистый и светлый.

Но это совсем не значит, что в нём есть лишь беспросветная зелень, солнце и вон то подмигнувшее солнечным бликом озерцо у подножия гор. Как и в любом уважающем себя мире, в нём есть и подземные некрополи, и тайные культы, и не очень тайные, но не менее загадочные ребята в тёмно‑пурпурных мантиях. Никто не знает, чем они занимаются, но ходят с о‑о‑очень важным видом!

Есть большие пустынные базары, сами пустыни и, несомненно, моря. Бывают и грозы, и шторма. Есть в нём и магия. А там, где есть магия, разумеется, не обойдётся без каких‑нибудь пакостных колдунишек с такими тёмными намерениями, что хоть углём их корми. Мнят себя невесть чем, а жрут, между прочим, вполне себе как люди!

Вот как поймают какого‑нибудь эдакого, с подвыподвертом и замашками на мировое господство сударя, с вот такими магическими окулярами, мантией с заплатками и козлиными рожками от небольшой обиды какого‑нибудь старшего товарища по цеху и делам, значит, тёмным…

Как посадят в казематы… Да‑да, и они тут тоже есть! Так и выясняется, что господари — тёмные маги — и спать изволят на перинках мягоньких, и жрут, что те кони. В общем, всё как у всех. Ни больше ни меньше. И миру совсем за творения свои не стыдно!

Ну вы гляньте… Хорошенькие же такие! А эта… Вообще, вон, бежит уже с какими‑то бумагами! Ты ей только волю дай — так тубусами и папирусами всё захламит!

Девушка и в самом деле уже неслась по узеньким, мощёным песчанником улочкам небольшого городка. Успела забежать домой, зацепить целую пачку каких‑то солидных на вид бумажек, скрученных в большие трубочки, и теперь уже привычным себе аллюром мчалась по всё ещё плохо знакомым ей улочкам небольшого городка. Приезд сюда казался ей замечательной идеей! И не сказать, чтобы это произошло совсем недавно… Месяц уж точно прошёл! А улочки до сих пор так и не выучила!

Впрочем… Додумать мысль ей не дали. Впереди что‑то странно загудело, зарычало…

Мгновение — и та замерла, вслушиваясь в невнятный гул. Это было что‑то определённо ей знакомое… Странное шипение… По ногам пробежалась мелкая дрожь от земли. Она нарастала…

Девушка медленно, непростительно медленно опустила взгляд под ноги. Туда, где рядом с её массивными сапогами мелко подрагивали и подпрыгивали осколки мостового камня. Кисточка на хвосте невольно вспыхнула ярче и тут же тревожно съежилась, дрогнула, словно испугавшись, когда сама конечность со свистом рассекла воздух.

А стоило ей поднять взгляд… За секунду в голове девицы пронеслась целая пачка мыслей, начиная от банального «Ой, мамочки!» и заканчивая самыми позорными воспоминаниями из детского садика, не меньше! Поднявшееся где‑то впереди за домами зарево, подозрительно подскочившая температура воздуха, которую ощутил даже тифлинг… А значит, всё ещё хуже, чем можно было подумать! И это нечто… становилось подозрительно ярче. Гул странно приближался, а жар усиливался.

Она училась достаточно прилежно, чтобы, кроме панических мыслей, дурными тараканами мечущимися меж извилин, в голове зародились и более конкретные подозрения о нехорошем происхождении сего явления.

Когда же от осознания аж волосы на загривке дыбом встали, та вздрогнула всем телом и, развернувшись на пятках на все сто восемьдесят, рванула в диаметрально противоположном направлении! Аккурат туда, откуда только что так целенаправленно бежала! Хвост упорно не желал разжиматься, а сама девушка, ничуть ему не уступая, вцепилась в свитки, зажав их подмышками так, словно это было самым ценным её сокровищем!

Огненную конечность мотыляло из стороны в сторону, и тряхнуло ещё сильнее, когда та, запнувшись в собственных ногах, ухнула вниз! Едва не протаранила носом мостовую, но выправила падение, замахав согнутыми доселе руками — ну чисто птенец крыльями. Тут же на бегу подхватила успевшие выскользнуть бумаги.

— Блин, блин, блин! — едва не прикусив язык, затараторила себе под нос, ускоряясь. Оказывается, гудящий за спиной огненный шар размером эдак с дом! Не меньше!

Очень успешно открывает второе дыхание! Эх… Её‑то сейчас хоть на соревнования! Там не то что второе… Пятое, десятое открылось!

Она неслась вниз по мостовой, перепрыгивая метры пути, перескакивая какую‑то бочку, проскакивая под чьими‑то развешенными панталонами и едва не отплясывая чечётку на той луже, что считанные минуты назад так удачно обошла, а теперь вот… За реваншем вернулась! Причём не в свою пользу!

Волосы, словно не успевая за ней, развивались, растрепавшись на ветру, а шаровары надулись как парашюты, когда та в очередной раз подпрыгнула, бестолково замотав ногами в воздухе и едва исхитрившись на них приземлиться. Снова поймала очередной норовивший ускользнуть свиток почти рефлекторно… И ухнула в пропасть.

Вернее, ей так показалось поначалу, когда тело резко и совершенно ею непредусмотренно сменило траекторию движения. Вот она бежит вперёд… Секунда… И вот уже катится по мостовой, цепляя за собой какую‑то чёрную тряпку в переулок. Причём катится куда‑то вбок, в ещё более узенький переулок, под рёв сносимых где‑то совсем рядом зданий и гул пламени, его жар, что мгновение назад наступал ей на пятки.

А теперь… Теперь та старалась удержать на месте желудок и рогатую голову! Земля поменялась с небом и обратно — и так по кругу добрых раз пять, прежде чем она замедлилась и, останавливаясь, шлепнулась без сил. Всё тело болело, локоть подозрительно саднил, а хвост самым беспринципным образом ныл, как последний предатель.

Чёрная тряпка под ней оказалась подозрительно мягкой и разговорчивой. Выражалась она исключительно хулительно и почему‑то мужским голосом. Как и всегда в моменты опасности, голова работала слегка быстрее, чем обычно… Хоть, может, и не в ту сторону, куда нужно.

Приподнявшись на локтях, тем самым вызвав у своего смягчающего обстоятельства новую порцию весьма нелестных и просто поразительно красноречивых высказываний, девушка сощурилась. Хвост тут же оказался рядышком с её лицом и мгновенно снова вспыхнул пурпурным огоньком‑кисточкой, подсвечивая слегка удивившееся лицо невольного ловца.

Задумавшись, та даже пообещала себе сегодня ничему не удивляться. Та тушка, что явилась для неё амортизирующей подушкой и, кажется, причиной её сюда попадания вообще… Ибо девушка прекрасно помнила, что не сворачивала с пути — её сюда просто затянули! — являла собой любопытное зрелище. Это явно был парень. У него были какие‑то светлые, блондинистые волосы где‑то до плеч длиной… Ну и, собственно, на этом обычности, которые она могла бы заметить, заканчивались.

Его лицо, разукрашенное гримом страшненького клоуна, странно смотрелось в отблесках пурпурного огонька. А жёлтые глаза, в ответ изучающие её, — ещё страннее.

— Ты кто? — Если бы она могла вернуться назад и задать любой другой вопрос, кажется, глупее бы ничего не вышло! Впрочем, и этот бедолага явно не отличался умом и сообразительностью. Ибо взял и ответил!

— Это всё, что тебя смущает? — и вздёрнул бровь так, что его кривая нарисованная подлетела ещё выше, так и грозясь ускакать за линию роста волос.

Вот уж да… Лежат, разговаривают тут… В каком‑то богами забытом переулке, пока позади происходит архангел знает что!

Она задумалась лишь на секунду… Чтобы тут же вскинуться и, под возмущённое оханье, протоптавшись по бедолаге, отползти в сторону, судорожно высвечивая небольшим огоньком с хвоста особо тёмные участки закоулка.

— Ты что наделал?! Я эти чертежи! Да ты! — тут же рявкнула она, не оборачиваясь, собирая уже третий по счёту свиток. На что, пропустив мимо ушей шорох поднимающегося незнакомца, замерла только на его фразе:

— Ну… Вообще‑то жизнь тебе спас! Или тифлинги настолько огнеупорные?

Пурпурный огонёк возмущённо вспыхнул сильнее, а та резко развернулась прямо так, на присядках, как и была, и уставилась на протянутую руку. Недовольно подняла взгляд на это недоразумение, попутно отмечая, что одежда у него вообще‑то весьма интересная. Эдакая помесь наёмника с клоуном. До крайности занятный персонаж. А особенно — разваливающаяся полыхающая башенка за его головой.

Этот жёлтоглазый стоял и лыбился, не думая убирать конечность под испепеляющим взглядом серых глаз. И даже дырка во лбу у него от такого не прожглась!

— И часто у вас здесь… Такое?

Всё же совладав с негодованием, та вложила ладонь в протянутую руку и быстро оказалась на ногах, пока парень, отряхиваясь, пожал плечами:

— Странно, то же самое хотел спросить у тебя.

— С чего это?

— Ну так, огромный город, в большинстве населённый всякими гномами, эльфами, тифлингами… Даже парочку дроу видел!

— Всякими?!

Он мгновенно, не переставая скалиться, поднял руки: «Сдаюсь, мол!»

— Ладно, ладно, вполне конкретными. Вот тобой, например. Я так понимаю, ты тоже не в курсе, с чего у нас такое фаер‑шоу?

— Удивишься, но да. Я слышала, что маги там что‑то опять учиняют… И, кажись, пошло не по плану.

— А‑а, это те же, которые на той неделе таверну случайно разнесли?

— Да‑да! Тоже слышал?! Представляешь, там трактирщик ещё потом одного за шкирку — и у‑у‑ух, прямо в свинарник!

— Это же старик Бо! Ещё бы! Я уверен, они ему всё возместили. И удивлён, что не сами, руками восстанавливали!

— Да‑а… Меня Туся, кстати, звать!

— Рубин, ударение на первый слог, хотя можешь путать — быть драгоценным камнем мне вполне идёт!

Она фыркнула и протянула чумазую ручонку, пожав протянутую для знакомства. Как ни странно, имя этому чудику подходило. Вот и правда: как корабль назовёшь, так он и поплывёт!

Однако очаровательное знакомство снова прервали весьма бесцеремонно. Где‑то совсем рядом что‑то громыхнуло, взорвалось, полыхнуло ярким заревом, вызывая волну мурашек по коже. Резко пригнувшись, девушка махнула хвостом, едва не пройдясь по ногам новому знакомцу, и тут же получила возмущённое:

— Гурх, осторожнее!

Упомянутая хищная зверушка здесь была совершенно не при делах. Ею просто нагло ругались! Хотя только её тут и не хватало! Ибо дальше началась форменная вакханалия.

Всё вокруг ревело и металось, магия словно взбесилась! То тут, то там из земли вырывались огненные столбы, на небе собирались подозрительно быстро грозовые тучи… Вот секунду назад не было и намёка на них, а теперь уже и неба голубого не видать!

Уши заложило от шума, а они неслись, лавируя по узеньким улочкам рушащегося городка теперь уже вдвоём. Как оказалось, не только тифлинги умеют быстро и ловко бегать! Она едва поспевала за парнем, особенно когда приходилось преодолевать какие‑то высокие препятствия. Росточком уж не вышла, что поделать!

Нет, можно было, конечно, и не лететь сломя голову не пойми с кем, но… Когда вокруг происходит такое, хочется сбиться в кучку хотя бы с кем‑нибудь. Обязательно найти ещё таких же несчастных, не чувствовать себя в одиночку противостоящим стихии — тому страшному явлению, с которым оказались не в силах совладать ни городские чародеи, ни прибывшие просто погостить в город маги. А ведь они наверняка пытались…

Она не понимала, что происходит, а в какой‑то момент просто осознала, что теперь бежит одна! Замерла, но и слова сказать не успела! Рядом ухнула какая‑то подгорающая деревянная подпорка, над головой что‑то подозрительно затрещало, натужно захрипело… И девушка поспешила отскочить в сторону, с ужасом глядя себе за спину, где на её глазах рушилось очередное здание.

— РУБИН! — рявкнула она, нервно рассекая воздух хвостом, приложив ладони ко рту «лодочкой». Но никто не отозвался.

Что ж… Ей даже почти жаль. Но об этом она подумает потом.

Просто некогда было размышлять о том, куда именно испарился её новый знакомый. Оставалось лишь надеяться, что он всё же не там. Ибо в противном случае…

В груди что‑то неприятно заворочалось. Словно только сейчас та начинала осознавать, что это не игра. Что сейчас обрываются жизни, и всё это наверняка задело уже далеко не одно существо. Что горят чьи‑то воспоминания, дома… Кто‑то лишается чего‑то гораздо большего, чем несколько чертежей. И что ей действительно грозило то же самое.

Что было бы, не выдерни её тогда в переулок вовремя оказавшийся там парень? Что было бы, догони её этот громадный шар?! В этом городе у неё не было ни родных, ни знакомых, к счастью! Но…

Она снова бежала. Но теперь прочь, лавируя меж улочек сходящего с ума града. И слишком поздно услышала грохот подков о мостовую!

Стук копыт несущейся лошади и дикое ржание, когда та вскинулась на дыбы! А после уже второй раз за сегодня ощутила резкую смену направления и невесомость. Взвизгнула и поняла, что снова от того же человека! Неожиданно для себя ощутив такое облегчение, что свело желудок, плюхнувшись в седло перед чудиком.

— Ты.. Ух.. Вовремя! — проорала, пытаясь перекричать шум ветра в ушах и удержать на месте стучащие зубы вместе с собственным телом, которое хотелось бы сохранить в седле без предварительной высадки где‑нибудь в кустах на полном скаку! Ездоком сама девушка была никудышным.

Его ответ заглушил очередной порыв невозможного, наведённого ветра, и та зажмурила слезящиеся от него же глаза. В целом ей мало что оставалось.

Лишь сидеть… Сидеть и слушать, пытаться хотя бы для себя в собственной голове объяснить происходящее или отчаянно надеяться, что ей просто снится дурной сон… Просто дурной сон… Ведь как может быть так, чтобы считанные часы назад было поле, были божьи коровки и старый ворчливый персик, а теперь — всё это?! И страшно подумать… Что будет дальше…