19 часть.
Я не успела даже нормально вдохнуть.
Только зафиксировать — выдох есть, но он не человеческий.
Слишком влажный.
Слишком рваный.
Из темноты шагнули.
Медленно.
Без спешки.
Заражённый.
Школьная форма — разорвана у плеча.
Лицо — наполовину в тени, наполовину в крови.
Глаза мутные, стеклянные.
Он не бежал.
Он знал.
И это было хуже всего.
Я подняла топор сразу.
Но тело уже не слушалось идеально — усталость, температура, боль в ноге.
Доля секунды задержки.
Этого хватило.
Он резко рванул вперёд.
Слишком быстро.
Я успела ударить, но не точно.
Топор прошёл по плечу, не остановив его.
Он врезался в меня.
Мы оба ударились о стену.
Воздух выбило из груди.
— Чёрт…
Я попыталась оттолкнуть его.
Он был тяжёлый.
Сильный.
И уже не реагировал как человек.
Пальцы потянулись к моему плечу.
Слишком близко.
Слишком быстро.
Я резко дёрнулась в сторону.
Его зубы клацнули в сантиметре от моей шеи.
Сердце ударило так, что заложило уши.
Я ударила ещё раз.
Резко.
Ближе.
Топор вошёл сильнее.
Звук стал глухим.
Он пошатнулся.
Но не упал сразу.
Только медленно начал оседать, как будто не понимал, что уже проиграл.
Я отступила назад.
Спина в стену.
Дыхание рваное.
Руки дрожат.
И только когда он наконец рухнул на колени и завалился в сторону, я позволила себе вдохнуть.
Тяжело.
Горько.
Жар снова ударил в голову.
Я на секунду закрыла глаза.
Нельзя.
Нельзя останавливаться.
Я открыла их снова.
Коридор впереди всё ещё тёмный.
Слишком тёмный.
И слишком тихий.
Я сделала шаг вперёд.
Потом ещё один.
Нога едва держала.
Но выбора не было.
Потому что где-то там, в этом здании, всё ещё были выжившие.
И, возможно, Джимин.
И если я сейчас остановлюсь — я уже не узнаю, кто из нас доживёт до следующего часа.