Синхрония: Рукотворное Небо

— ...В остальном болезнь прогрессирует умеренными темпами, — врач дочитал заключение и смерил меня взглядом, — если вы не будете забывать принимать препараты, качество вашей жизни останется неизменным ещё, как минимум, пять стандартных лет. А то и все семь.

Я поймала острое ощущение дежа вю. Те же слова, те же интонации. Мы все здесь друг друга знали, новые лица появлялись редко. Нард Осгорн, главный врач диспансера, из года в год говорил мне одни и те же слова. Тон тоже не менялся. Из года в год — на "вы" и церемониально.

— И вы не заметили ничего странного? — боль в груди, не покидавшая меня с тех пор, как я посетила Броакан, мешала мне выдавить даже подобие улыбки. С тех пор как я побывала в Центре Контроля Зеркал, я с трудом могла есть и спать и, казалось, едва дышала.

Часть моего сознания всё же надеялась списать то, что я узнала там, на галлюцинации. Их наличие означало бы крайне паршивые новости для Лиад. Их отсутствие — верную гибель не только для Лиад, но и для многих жителей Беты Ниреры.

— Например? — врач вопросительно поднял брови, — если вас что-то беспокоит, вам лучше прямо об этом сказать.

Я сделала вид, что смотрю ему в лицо, но сама сфокусировала взгляд на буйной растительности у него за спиной: окна диспансера выходили на городские оранжереи, известные под названием "Сады Никамба". Отражённый свет орбитальных зеркал проникал сквозь стекло купола мягкими лучами. Я представила, что будет, если этот свет усилится в сотни... нет, в тысячи раз. Кажется, я слишком долго молчала, потому что Нард Осгорн многозначительно откашлялся.

Я моргнула, смахивая наваждение.

— Например, может ли мой мозг показывать мне то... чего не было?

— То есть галлюцинации?

Я кивнула, заливаясь краской, но врач и бровью не повёл.

— А какого характера галлюцинации? Насколько сильно они отличаются от хорошо знакомой вам ауры? Звуковые, визуальные, осязательные?

— Телепатические.

— Ах да, — доктор как будто только сейчас вспомнил, с кем имел дело. — Вас интересует, могли ли вы уловить в чужих сознаниях то, чего нет?

Я осторожно уточнила:

— То, чего я хотела бы, чтобы там не было.

Он вздохнул и ещё раз сверился с заключением.

— Ряд участков вашего мозга и правда проявляет повышенную активность. Но галлюцинации, о которых вы говорите, наступают уже на терминальных стадиях... До этого этапа вам ещё жить и жить. Так что, боюсь, увиденное вами — правда.

Он улыбнулся, и я выдавила ответную улыбку.

— Предвосхищая ваши обычные вопросы, — добавил он, отводя взгляд и уже не улыбаясь, — препарат, купирующий синдром Сонклера, пока не поступал в продажу. Насколько мне известно, клинические испытания идут на Галатосе, но о потоковом производстве говорить пока рано...

Иными словами, надежда на исцеление есть, но призрачная. Ничего нового.

— Ясно, — сказала я, прерывая неловкую паузу.

— Что ж, — продолжил он, — остались ещё общие обследования, и послезавтра я буду готов отпустить вас.

Я кивнула в знак благодарности и направилась к выходу. Уже в дверях Осгорн окликнул меня:

— И... Лиад. В диспансере есть правила. Я нахожу вашу приверженность форме Привратника трогательной, но, пока вы здесь, переоденьтесь в больничную пижаму.

***

Я вняла просьбе врача, вернулась в палату и переоделась. В столовой диспансера я заставила себя поесть. Я хорошо понимала, что голод сейчас не выход. Переживания ничего не изменят, а недоедание и недосып только лишат меня способности соображать и действовать.

По крайней мере, есть хоть какая-то ясность, размышляла я, склонившись над тарелкой с безвкусной больничной едой. Мне ничего не померещилось. Орданнская Гильдия, пока до конца не ясно по чьей указке, планирует обрушить лучи орбитальных зеркал на подкупольную столицу Анклава. Знают об этом трое: Рейн, Тарик и я. Есть ещё Эсме, которая мне не верит. Это вызывает во мне досаду, раздражение и сложную гамму чувств, для которых сейчас не время, но Тарик обещал донести всё это до Эйтана, а уже он будет решать...

Если, конечно же, Совет Гильдии не пособничает преступному плану. Если это вообще в наших силах — препятствовать его выполнению. Я вздохнула и вышла во внутренний двор, примыкавший к оранжереям Садов Никамба, отделённый от них лишь высокой живой изгородью. Там я уселась на скамью рядом с густыми зелёными зарослями модифицированной хедеры.

Высоко под куполом щебетали птицы. Где-то совсем близко журчал ручей, а лёгкий искусственный бриз мягко ласкал кожу. Мой взгляд заблудился в зарослях азалий: сейчас как раз был пик цветения. Хотелось забыться и не думать об уязвимости этого рукотворного мира, о хрупком балансе этой самодельной экосистемы...

Доставшейся нам такой ценой. 

Я заставила себя сосредоточиться. Тревога — неприятное чувство, но именно она помогает собраться с силами и привести внимание в фокус.

Слишком много "если". Отчего сразу не обратиться к Объединённой Гильдии — единственной реальной силе, способной предотвратить катастрофу? Почему Тарик так уверен в том, что ОГТУ не сможет нам помочь?

— ...И в последний раз повторяю, Эйтан, не вздумайте впутывать сюда ОГТУ. Это не угроза, а, если хотите, предупреждение...

Я замерла. Мне, определённо, не померещилось. Я с трудом смогла определить, где прозвучал голос — в реальности или у меня в голове, но суть высказывания была предельно ясна.

— На кону не только выживание раванских Лоцманов, но и существование Гильдии в целом. Один неверный шаг с вашей стороны, и...

Сомнений не осталось — я невольно стала свидетелем обрывка телепатического разговора, но его источник находился по другую сторону изгороди и удалялся от меня, а суть посланий уже искажалась мысленным "фоном" других прохожих. Я сорвалась с места, пронеслась мимо изумлённой охраны и выбежала наружу.

Сразу за воротами диспансера мне пришлось замедлить шаг. Впереди, на дорожке парка, я увидела фигуру высокого мужчины и чинно вышагивавшую рядом с ним пожилую даму. От меня их уже отделяли несколько прохожих, которых мне пришлось обогнать, чтобы вновь поймать нужную волну их ментальной коммуникации.

Шок. Гнев. Ненависть. Бессильная ярость. Мужчина не говорил ни слова, но его чувства затопили моё сознание, и по моему телу прокатилась невольная дрожь. 

Печаль. Смирение и тонкое, едва уловимое, чувство превосходства. Женщина слегка отставала от мужчины и дёрнула его за рукав.

— Я понимаю вас, Эйтан, но такова реальность. Не всегда в наших силах противостоять обстоятельствам. Нам, лидерам, зачастую приходится...

Эйтан. Ничто в одежде мужчины не выдавало принадлежность к Гильдии, тем более к её руководству, но его осанку и походку я узнала. Передо мной рядом с седовласой спутницей шагал Эйтан Ллурд, Глава Совета Гильдии Анклава.

— И вот ещё. Важна обстановка полной конфиденциальности. Не ослабляйте Барьер и будьте предельно аккуратны в коммуникациях.

— Я могу ручаться за стойкость своего Барьера, но не за чувствительность окружающих, — наконец прорвалось сквозь эмоциональный шквал Эйтана. — В Анклаве достаточно способных сенсоров и эмпатов. Нет никаких гарантий, что нас не слышат даже сейчас...

— Сейчас и здесь мы максимально удалены от Причалов. Но, вы правы, лишняя осторожность не помешает. О всех любопытствующих немедленно сообщайте мне. Мы примем... соответствующие меры. 

Я вспомнила разрушенного Рейна. Потом Тарика, который сегодня возвращался из рейса, и похолодела.

— Через месяц все ваши Лоцманы, не задействованные в рейсах, должны будут прибыть на Орданнский Саммит.

— А как же насчёт отставных ветеранов Гильдии? И Техников?

— Их вам тоже придётся оставить... Пожалуйста, будьте благоразумны и не впадайте в отчаяние. Это не только ваша ответственность, Эйтан. Мы в полной мере делим её с вами.

Тут дама повернулась в профиль, и я её узнала. Я слишком часто видела это лицо на официальных коммюнике и голограммах. Мне с трудом удалось не замедлить шаг и делать вид, что прогуливаюсь, как ни в чём не бывало. Передо мной была Глава Орданнской Гильдии и негласная председатель Гильдии Кольца Кристелл Норав.