Синхрония: Рукотворное Небо

Я сделала всё, чтобы незаметно отстать от них. Потом со всех ног бросилась бежать. Прочь из оранжерей на городские уровни, а там я смешалась с толпой и на подземке добралась до наших единственных столичных Врат. Я миновала Зал Прибытий, куда более скромный и функциональный, чем во Вратах Церода на Раване. Зелёный сектор работающих Причалов, как всегда, кишел людьми. Турникеты огораживали Причалы.

Только здесь, взглянув на электронное табло с расписанием, я перевела дыхание. Рейс Тарика вот-вот должен прибывать, а значит, я не опоздала. Я замерла у турникета в ожидании. Часы у шлюза отсчитывали секунды до прибытия.

И только здесь я поняла, чего мне стоила моя возросшая чувствительность. Рабочий, зелёный сектор Врат пронизывал низкий гул генераторов, искажавших пространство, чтобы извлечь следующий по Пути пассажирский шаттл. Сами межпространственные Врата — место, где максимально истончалась грань между пустотой и твердью, — "звучали" неровными переливами разных тональностей, но теперь этот звук был гораздо громче и настойчивее, чем раньше. Я вздохнула и подняла Барьер, отгораживаясь им от ошеломлявших меня пространственных феноменов, но всё равно успела заметить внутренним зрением едва уловимую зыбь в тот самый момент, когда распахнулся шлюз и на Причале с характерным щелчком материализовался шаттл.

Когда рассеялись клубы пара, двери транспорта ещё оставались закрытыми. Пассажирам требовалось ещё некоторое время, чтобы прийти в себя после Перехода. Дезориентация была обычным делом. Наконец двери распахнулись, и люди начали выходить на Причал: зевая, разминая конечности, вертя головами по сторонам и пошатываясь. Особо выносливые смеялись, в шутку браня все эти странные штуки, которые проделывала с их сознаниями Бездна, и громко сетуя на то, что Пути пока ещё остаются самым доступным способом перемещения в смежные миры.

Люди всё выходили и выходили, и я невольно прониклась уважением к Тарику — я знала, как тяжело сопровождать большую группу в одиночку, удерживая в луче внимания каждого и оберегая их сознания от распада. Похоже, не зря Тарик на хорошем счету у Старших...

— Лиад? — мой прежний Второй заметил меня раньше, чем я его. По правилам, он не должен был покидать Причал, пока не разойдутся пассажиры, поэтому замер у турникета. Некоторые Лоцманы после длительного сопровождения большой группы впадали в дорму — транс Перехода, но на лице Тарика лежала лишь тень усталости.

— Что ты здесь делаешь?

Спасаю твою задницу, чуть было не выпалила я, раздражённая его недовольной гримасой. Барьер Тарика блокировал мою сенситивность, и я не считывала её причин. Возможно, дело в том, что на мне всё ещё надета больничная пижама? Согласна, вид ещё тот, но неужели я теперь настолько ему противна?

— Забудь всё то, что я тебе говорила в Гнезде, — выпалила я.

— То есть как?

Я открыла было рот, чтобы объяснить, но нас прервали.

— Тарик! — по Причалу промчался вихрь, окутанный облаком волос, бросился на шею Тарику, клюнул носом в щёку. — Ой, а кто это?

— Рикка, это Лиад. Лиад, это Рикка, — пробормотал мой бывший Второй.

Вот, значит, в чём секрет выносливости Тарика и причина его замешательства! Новая Вторая, совсем ещё девчонка, новичок, полный азарта и энтузиазма. То, как она на него смотрела... Но в самое сердце поразило меня не это, а то, какой она была: тонкой, юной, лёгкой. Не то что это ходячее недоразумение в пижаме. Бывшая возлюбленная, бывший Лоцман, бывшая красавица.

Рикка смутилась, задержала взгляд на мне и отошла вглубь Причала.

— Говори, — сухо сказал Тарик.

— Забудь всё, что я тебе рассказала. Я только что из диспансера. Это были галлюцинации. У меня есть заключение врача.

Мне казалось, в тот миг моё враньё достигло новых, доселе немыслимых вершин. Но всё же Тарик отошёл на шаг назад и смерил меня недоверчивым взглядом.

— Не может быть. То есть всё-таки галлюцинации?

На мгновение мне показалось, что его волнует моё состояние, но тут он прищурился и произнёс:

— Что-то тут не сходится, Лиад. Зачем тогда нужно было устраивать этот цирк? Признайся, — сейчас его тон буквально сочился снисходительностью, — ты просто искала повод, чтобы увидеться. Проверить, на что я всё ещё готов ради тебя.

Балбес. Какой же ты балбес, подумала я, опуская взгляд. И как же тебе повезло, что зацикленность на себе делает тебя таким легковерным!

— Ты прячешься за Барьером, но я же тебя знаю...

— Ты видел всё моими глазами. Ты знаешь... — я по привычке начала оправдываться, но тут меня осенило. — Ты прав, Тарик, — сказала я, подыгрывая ему. — Я... плохо отличала ложь от правды. Я просто очень хотела ещё раз тебя увидеть.

К моему изумлению, он перегнулся через турникет и заключил меня в объятия. Даже сквозь Барьер я ощутила обиду и недоумение Рикки, а сама чуть не сгорела на месте от стыда.

— Я тоже скучаю, но ты понимаешь...

— Понимаю. — Всё было не так: и затравленный взгляд Рикки, и неловкость ситуации.  — Вы с ней будете на Орданнском Саммите?

— Планировали. Почему ты спрашиваешь?

— Да так. Забудь, мне пора бежать.

Я высвободилась из его объятий и поспешила прочь. По крайней мере, — стучало в висках, — теперь я знала, что его жизни и жизни его Второй ничто не угрожало.

***

В туалете Зала Прибытий я умылась холодной водой и похлопала себя по щекам. Не сейчас, Лиад. Позже раскиснешь. У тебя ещё будет время почувствовать себя старой и списанной в утиль.

Сейчас нужно было думать, что делать со всей невесёлой картиной, которая мне открылась. Гильдия Анклава, пускай невольно, но точно причастна. Наш Глава Совета скован по рукам и ногам и поставлен перед невозможным выбором — выживание раванских Лоцманов или существование Анклава. Кроме того, Норав, сама Кристелл Норав, далеко не последнее звено в цепочке взаимного шантажа и вовсе не в восторге от того, чему вынуждена пособничать. Хотя и считает смерть кучки раванских беженцев меньшим злом по сравнению с тем, что поставлено на кон. Кому-то, предположительно Концерну, выгодно, чтобы в колонии на Бете Ниреры осталось как можно меньше жителей.

Внезапно до меня дошло, что я только что сделала. Я спасла Тарика и его Вторую от разрушения, но полностью дискредитировала себя. Даже если бы сейчас я записала обращение и организовала через сложную сеть контактов Рейна его трансляцию на всю инфосеть Анклава, мне бы никто не поверил. Я посмотрела на своё отражение в зеркале: взъерошенные волосы, воспалённые глаза, и, о Боги и Святые, пижама! Портрет городской сумасшедшей во всей красе, несчастной Лиад, окончательно съехавшей с катушек, Лиад, потерявшей здоровье, профессию и возлюбленного, Лиад, которая перебивается заработком Техника и спит со своим опекуном.

Вдобавок сбежавшей из диспансера.

Вот уж куда я точно не планировала возвращаться.

Я вышла из Зала Прибытий и пошла по улицам уровня до здешней Смотровой. Величественный вид вечного рассвета купался в отблесках Зеркал. Из-за края неба восходила Орданна, планета-мачеха, родной дом тех, кто собирался обрушить на нас доставшееся нам с таким трудом рукотворное небо. Спутники-ретрансляторы подмигивали огоньками.

Рядом со мной женщина показывала орбитальные зеркала мужчине в инвалидной коляске. Мимо прошла пара блаженных в развесёлых подростковых одеждах, с мутными, осоловелыми взглядами. Специально для таких, как они, Концерн занижал цены на разрешённые вещества в Ганзе. Дармоеды, пронеслось у меня в голове. Бесполезные нахлебники, вдобавок ответственные за войну, развязанную Раваной. Ненужные люди. Лёгкая жертва.

Вот только одна из нас упрямо отказывалась сдаваться.

Мне нужно как можно быстрее добраться до пространства ОГТУ, подумала я. Если нашему Главе Совета не под силу позвать на помощь Объединённую Гильдию, то у меня-то есть полная свобода действий. Если я не сделаю ничего, меня, как и других, оставят здесь на верную смерть. Техников и ветеранов не будет на Саммите; в разгар катастрофы все мы будем здесь. Отправляться надо сейчас же, зайти домой, переодеться, соврать что-то поубедительнее, чтобы уговорить Эсме...

— Какие люди! Лиад! Что это на тебя напялено?

Это была Стеф, девушка Рейна. Редкая удача.

— Сбежала из диспансера. — Приятно было всё же хоть иногда говорить правду. — Стеф, мне нужно, чтобы ты передала Рейну одну дату. Сможешь запомнить цифры?

— Не-а. У меня на них ужасная память, — она тряхнула обесцвеченными прядями. Её глаза, подведённые чёрным карандашом, сегодня казались особенно выразительными. Боевая раскраска?

— Бывает, — я закусила губу, соображая. — А ну-ка дай косметичку. Сама-то ты тут какими судьбами?

Вполуха слушая историю о патрульной Врат Церода, которой надо набить лицо за попытку увести её Рейна, я вывела на руке Стеф чёрным карандашом для глаз дату Орданнского Саммита.

— Вот, он поймёт. Скажи, что это от меня, и покажи ему.

Он обязательно поймёт, а как же иначе. И, если я уже не вернусь сюда, то только на Рейна и остаётся вся надежда Анклава.