15. Умбаррец
— Это...— я снизила голос до шепота.
— Ищейка ОГТУ, — едва шевеля губами произнесла Тиана.
Паромщица совсем не изменилась в лице, но отодвинулась в сторону, чтобы выпасть из поля зрения мужчины. Эсме, сидевшая спиной к двери вновь обернулась, чтобы увидеть его. А когда повернулась ко мне, на её взрослом лице рисовалась совершенно детская смесь страха и растерянности. Полуоткрытые губы дрожали.
— Умбаррцы, — всё также тихо объяснила Тиана, впервые за все время нашего знакомства обращаясь к ней. — Не бойся. Они люди. Просто им нужны такие глаза, чтобы видеть под землёй. Их вид — не самое страшное...
Сама я с трудом сдерживала себя, чтобы откровенно не пялиться на чужака. Хотя, кого я обманывала? Чужой себя здесь чувствовала именно я. Как и Эсме, я впервые видела умбаррца.
Умбарра — совсем новый мир Кольца, взошедший на смену павшей Раване. Недавняя сенсация и всё ещё легенда. Мир, восстающий после серии военных и техногенных катастроф, мир со строгой иерархией и главенством женщин, мир некогда суровых условий, который теперь стал резонировать на частоте нашей Синхронии. Мир, где до сих пор жили в подземных городах и боялись поверхности.
Я вспомнила о своей потерянной родине, миллионах моих прикованных к ней земляков, вынужденных спасаться в подземных бункерах от отравленных вод и воздуха. Я вспомнила Рьёк. Потом ещё раз украдкой взглянула на умбаррца, на его бледную кожу, огромные глаза. Их прошлое — наше будущее, подумала я с горечью.
— Самое страшное — их психические способности, — тихо продолжила Тиана Яр. — Именно потому их использует ОГТУ в качестве своей гвардии и ищеек. Умбарра — единственный мир Кольца, где одаренных учат...
Губы Эсме задрожали ещё сильнее. Она всхлипнула, протянула руку через стол и схватила мой рукав.
— Не пугай её, — попросила я Паромщицу.
Та сдвинула брови.
— Я просто объясняю. Так ей будет спокойнее. В отличие от нас с тобой, ей-то как раз не грозит ничего.
Она поёжилась, будто от холода и деланно непринужденно накинула на голову капюшон. Ткань скрыла виски и затылок с татуировками.
— Спокойно ужинаем, — все также тихо продолжала Паромщица. — Он тоже пришел сюда отдохнуть и поесть после долгого дня. Если не привлекать внимание, всё обойдётся. И не паникуйте — он чувствует страх.
Эсме не выдержала и ещё раз обернулась. Неловким движением она смахнула палочки для еды со стола, и те приземлились на каменный пол с громким металлическим звоном. Гвардеец ОГТУ оторвался от устройства, похожего на коммуникатор, и устремил взгляд своих нечеловеческих глаз прямо на нас.
Я ощутила прикосновение его ауры — легкое, как касание холодных пальцев. Тиана Яр плотнее вжалась в стену рядом со мной.
К счастью у столика умбаррца остановился кельнер, преградив путь слишком пристальному взгляду чужака.
Я перевела дыхание, прикрыла глаза и осторожно потянулась лучом внимания к сознанию умбаррца.
— Не вздумай, — прошипела Паромщица, прожигая меня взглядом из под капюшона, — Так он почует тебя. Доедаем и уходим. Cпокойно.
Её слова совсем не вселили уверенности. Наоборот — во мне нарастала тревога. Чужак говорил с кельнером, но я все ещё ощущала пронизывающий холод его поля. Эсме не притрагивалась к еде, и сидела белая, как полотно.
Что если... — прокралась мысль, — что если я смогу блокировать его восприятие, как того паренька на Причале? Сделать нас условно невидимыми... Отвлечь его. Ещё одно неловкое движение Эсме, и он нас заметит, но если я остановлю его, это даст нам фору.
Тиана Яр изменилась в лице, её глаза сузились.
Не делай этого! — беззвучный окрик Паромщицы ворвался в мою голову. В другое время он оглушил бы меня, но я уже была далеко.
Я сосредоточила своё внимание на чужаке и начала осторожный ментальный скан.
Медленно я прикоснулась к краю его сознания. В мыслях умбаррца было темно. Я будто шла по тонкому льду, по узкой грани между нашими разумами, рискуя сорваться, соскользнуть...
...Темнота окутывала все вокруг, местами вспыхивая, мерцая. В полусвете я ощущала покой и тепло, странные, почти неуместные для той части меня, которая ещё была Лиад. Потом пришло ощущение пространства, пришло раньше, чем визуальный образ. Пространство как будто касалось меня, не касаясь.
...От широкой овальной площади в разные стороны расходятся тоннели, теряясь под высокими сводами. Легкий свет струится из стен, исходит от редких флуоресцентных растений растущих на мелких камнях. Живые стены города мягко вибрируют, а воздух наполнен знакомыми ароматами.
Я дома. Моё тело это знает. Я чувствую, как гаснет тревога, как замедляется шаг, как выравнивается дыхание. Подкупольный город, вспыхивает мысль чужой, окрашенная чувством узнавания.
Этот город укрыт, безопасен, спрятан глубоко в материнской утробе Умбарры. Защищён от дождей и ветров; здесь тихо, спокойно, тепло. Так было, есть и будет — вчера, сегодня, всегда в толще веков. Строения влиты в стены. Продавцы в лавках негромко нахваливают товары. Дети снуют в толпе догоняя родителей, цепляясь за длинные рукава их мантий пестрящих зеленым, синим, красным.
Здесь — место для всех, всех кланов, всех сословий. Женщины щеголяют модными стрижками. Гладкие косы мужчин блестят от ароматических масел. Моё обоняние улавливает отпечатки чувств, мыслей, явных и невысказанных желаний. Отзвуки голосов отражаются от городских стен: я слышу родную речь и чувствую, как узел в моей груди смягчается и расплетается.
Тугой узел, который со мной давно, всегда, пока я в других мирах. В чужих, не похожих на наш, слишком шумных, слепяще-ярких, полных странных безглазых чужаков, громких эманаций их переживаний.
Я сворачиваю в тоннель, под низкие, уютные своды. Знакомая дверь поддаётся, отзывается на прикосновение моей ладони. Женщина ждет меня там. Свет играет на нефритовой ткани её платья. Она подходит ко мне, кладёт ладони на грудь — туда, где пульсирует узел, отзывается тёмной, тянущей болью.
— Любовь моя, — говорит она, заглядывая мне в глаза, и под её прикосновением боль утихает, — Это называется "тоска".
***
Вначале вернулось чувство тяжести. Я как будто выныривала из под водной пелены, не видя ничего вокруг, не желая просыпаться в мир...
Где я чужой. Где нет её.
— Лиад!
Эсме окликнула меня громко и отчётливо, и именно этот окрик привел меня в чувства. Заставил вспомнить кто я. Когда перед моими глазами, наконец, прояснилось: я увидела комнату, в которую накануне привела нас хозяйка "Сирены" — потрепанную мебель, стены с отклеивающимися обоями. Повторяющийся орнамент с морскими звездами, медузами и раковинами показался мне одновременно пугающим и загадочным. Во мне вновь всколыхнулась чужая память. В этой памяти толща вод таила ужас, пучина поглощала и тянула на дно.
Как должно быть страшно ему здесь, под холодным дыханием Хелланда...
— Ты наконец-то пришла в себя, — голос Тианы Яр звучал тихо, но тон не предвещал ничего хорошего.
С трудом оторвавшись от переплетения морских узоров, я посмотрела в сторону голоса и увидела её. Паромщица стояла у окна, напряженно вглядываясь в улицу, но держась на почтительном расстоянии от стекол.
— Просыпайся. Уходим.
— Но я...
Я собралась с силами и села, свесив ноги с высокой кровати. Несвежая одежда, в которой я спала, липла к телу. Отчаянно хотелось пить, найти душ и уборную. Привкус во рту стоял кистый и неприятный.
— Лиад! — Эсме радостно кинулась ко мне, обняла за шею, и я позволила ей заключить себя в объятья. Сердце забилось в спазме внезапной радости. Она заговорила, она назвала меня по имени! Впервые с того момента, как...
— Хоть что-то хорошее есть в твоей вчерашней выходке, — все также негромко бросила мне Тиана Яр. — Она так испугалась, что вспомнила твоё имя. Пока только его, но есть надежда на большее.
— Выходке? — теперь уже с меня слетели остатки сна. Я постаралась вспомнить вчерашний вечер, но вместо памяти зиял провал.
...Только теплый свет, и сводчатые коридоры подземной цитадели...
— Я ничего не помню, — отчасти кривя душой признала я. Я помнила то, что не могла назвать своими воспоминаниями. Тени, облески зелёного света, который только что заливал стены подземного города. Отпечатки состояния. — У меня был приступ?
— А я почем знаю? Ты впала в ступор и мы с ней еле дотащили тебя сюда. И говорила же я тебе — не лезь в его голову, даже не пытайся!
В его голову? Мне стоило определенных усилий понять, о ком говорила Тиана. Вновь отделить его от себя.
— Ты знаешь, а он ведь...
Я замолчала в поисках слов. Что я знаю о нём, что понимаю? Мужчина в чёрном, "охотник" ОГТУ с глазами из другого мира так же чужд солнечным мирам Кольца, как я — Орданне. Так же, как я, он живёт с тугим узлом в груди, чувством, которое называется...
— Знаешь, он ведь тоскует по дому.
— Да, и что с того? — разозлилась Тиана. Она шикнула на меня, и вновь пристально вгляделась в улицу сквозь пыльное оконное стекло. — Встряхнись, приведи себя в чувства и уходим.
Я стиснула зубы неприятно пораженная очередной переменой её тона. Надо же, а ведь только вчера мне казалось, что между нами уже установилось пусть хрупкое, но доверие...
Я встала и бесшумно проскользнула в ванную. Защелкнула хлипкую фанерную дверь на крючок, нашла раковину и кран с холодной водой. В вычурной перламутровой коробке оказался зубной порошок. Я воспользовалась им, прополоскала рот, умылась ледяной водой и долго стояла, разглядывая в зеркало свои неаккуратно отрастающие волосы, лицо навсегда потерявшее симметрию из-за шрамов. Взгляд был тем же, что я привыкла видеть в зеркале: зеленые, прозрачные глаза Лиад.
Я — Лиад.
Я разделась и залезла под слабый, но теплый душ, ожидая, что вода вернёт мне ощущение тела. Я отчаянно нуждалась в этом после того, что происходило вчера.
Мне и раньше доводилось видеть мир чужими глазами и погружаться в чужую память — это и предполагал Дар. Но никогда — настолько глубоко, чтобы почти забыть, кем я являлась. Даже когда я была в паре с Тариком, знала его чувства, переживала воспоминания.
Та женщина из памяти чужака... Я помнила касания её рук, тепло её тела, её поцелуи...
Прохладные струи воды смывали и не могли смыть память о них с кожи Лиад.
Знает ли он меня теперь так же, как я его?
В дверь с силой забарабанили.
— Быстрее там, или я ухожу без вас!
Паромщица резко рванула дверь и та распахнулась настежь. Я вызывающе выпрямилась под взглядом Тианы. Если мне и удалось смутить её, то она не подала виду. Тиана Яр сдвинула брови; кобальт глаз угрюмо сверкнул в тусклом свете ванной комнаты.
— Здесь скоро будет патруль ОГТУ. Если не пошевелимся, нам хана.
— С чего ты взяла?
Она шумно выдохнула и закатила глаза.
— Ради всех Колодцев преисподней! Ты ничего не знаешь об этом мирё, и всё равно не слушаешь, что тебе говорят... Я ведь просила не лезть к нему в голову! Просила? А что сделала ты? Теперь он знает о тебе, о нас...
Я слышала досаду в голосе Тианы Яр, досаду, слишком похожую на отчаяние.
— Ты знаешь, он не похож на врага...
Тиана уронила руки.
— Ты слышишь себя? Эти люди — "заклинатели Бездны", боевые эмпаты, которым ничего не стоит прикончить каждого, причем его же руками! Разве ты никогда не слышала о них?
— Слышала страшные байки.
— Они ненормальные, Лиад. Что-то вроде наркоманов. Один раз причинив психическую боль, они уже не останавливаются! Не они "заклинают" Бездну — та поглощает их заживо!
Из открытых дверей потянуло прохладой. Я внезапно остро осознала, что стою голая под взглядом Тианы. Я шагнула из душевой, стараясь не поскользнуться на мокром кафеле, нашла висящее на крючке сырое полотенце и обмотала вокруг груди.
— Ты можешь сочувствовать ему, — продолжала Паромщица, — но пойми, такие, как он, ищут нелегалов и чужаков не потому, что это их работа. А потому что хотят их найти. Ради того краткого мига, когда могут упиваться своей властью...
Я молча натянула на себя одежду, вышла из ванной, и вернулась туда вместе с Эсме.
— Ребёнок не сможет помыться сама, — буркнула я Тиане, которая уже зашнуровывала ботинки и поправляла перекинутую через плечо сумку с генератором. К тому же, когда в следующий раз у нас появится доступ к месту, где можно принять душ и поспать? Я успела заметить испепеляющий взгляд Паромщицы, закрывая за нами дверь.
...Я как раз помогала Эсме одеться, когда у меня потемнело в глазах. Нога поскользнулась на мокром кафеле; мир покосился, поплыл и погрузился во мрак.