Верни мне душу

К пятнице Тэя успевает выяснить две вещи.

Во-первых, сорок минут могут длиться бесконечно долго, если каждые несколько минут смотреть на часы. Во-вторых, телефон совершенно не обязан загораться именно тогда, когда тебе этого хочется.

Она опускает взгляд обратно в тетрадь и заставляет себя дописать предложение вслед за преподавателем. Почерк к концу строки становится заметно мельче, несколько букв наползают друг на друга, а последнее слово приходится перечеркнуть вовсе — Тэя машинально записывает его дважды.

Прекрасно.

Она проводит ручкой по написанному чуть сильнее, чем нужно, оставляя под словом жирную синюю борозду, и только потом замечает, что преподаватель уже успел перейти к следующему слайду. На экране появляется новая схема, и Тэя послушно переписывает заголовок, хотя понятия не имеет, что именно связывают эти стрелки и почему ещё минут десять назад всё казалось вполне понятным.

Она сжимает ручку сильнее и снова поднимает глаза на преподавателя.

Сосредоточься.

В конце концов, это всего лишь лекция. Обычная пятница. Обычная аудитория со слишком ярким светом под потолком, шорохом страниц, щелчками клавиш и чьим-то приглушённым кашлем с заднего ряда. Всё совершенно нормально. Кроме того, что прошло четыре дня.

Четыре чёртовых дня.

Рука сама тянется к телефону прежде, чем она в очередной раз успевает объяснить себе, почему этого делать не стоит. Тэя открывает чат и задерживает взгляд на маленькой серой отметке под сообщением, уже прекрасно зная, как именно она выглядит. За эти четыре дня она, кажется, успела изучить каждый пиксель этого чата.

И сообщение всё ещё висит непрочитанным.

А ведь в воскресенье всё казалось до смешного просто. Джессика смотрела на неё так, что при одном воспоминании до сих пор становится жарко. Вот она притягивает её ближе, словно делает это уже не впервые, пальцы лениво задерживаются на талии, губы касаются кожи, и Тэя поворачивается к ней, ещё толком не проснувшись... Вот она нависает над ней, оказывается совсем вплотную, так, что между ними почти не остаётся воздуха, жар её тела опаляет кожу даже сквозь тонкую ткань.... Вот Джессика снова целует её — медленно, горячо, опускается ниже...

Нет. Хватит.

Тэя блокирует телефон чуть резче, чем собиралась, и кладёт его обратно на парту.

Господи, на что она вообще рассчитывала? Вот серьёзно. Никто ведь ничего не обещал. И вот эта простая мысль оказывается неприятнее всего. Никто ничего не обещал. Может быть, Тэя просто слишком быстро придала всему значение. Может, она слишком многое вложила в обычный флирт. Может, Джессика вообще всегда такая. Может, все эти прикосновения, взгляды, утро в одной постели и поцелуи значили для неё куда меньше, чем для Тэи.

А ведь ей двадцать два.

Спасибо, мозг, ещё и это.

Двадцать два. У неё наверняка была жизнь до Тэи. Целая история, люди, которых она впускала ближе, отношения, возможно — настоящие, долгие, с разговорами о том, кто они друг другу, а не с одними только взглядами и недосказанными обещаниями. А Тэя за одно утро уже успела мысленно построить из пары фраз какую-то маленькую грёбаную вечность.

Она злится на себя. Но ещё сильнее — на Джессику, потому что... Какого чёрта вообще можно вот так исчезнуть? Не объяснить ничего, не ответить, даже не открыть сообщение, словно этих выходных просто не было. Боже, как же глупо.

Глупо, глупо, глупо.

Пара заканчивается так неожиданно, что Тэя вздрагивает от хлопка закрывающегося ноутбука рядом.

— Земля вызывает Тэю, — Одри машет ладонью перед её лицом. — Приём.

— Очень смешно, — фыркает она, наконец поднимая на неё взгляд.

— Я старалась, — совершенно серьёзно отзывается Одри и начинает складывать вещи в сумку. — Ещё немного и пришлось бы проверять пульс.

— Я просто задумалась.

— Уверена?

Тэя закатывает глаза и захлопывает тетрадь.

— Одри.

— Всё-всё, — та поднимает ладони, но улыбка всё равно остаётся. — Есть пойдём? Оливия уже написала, что заняла стол.

— Давай.

Тэя убирает телефон в карман сумки раньше, чем снова успевает посмотреть на экран. Всё. Больше никаких проверок.

***

В столовой непривычно шумно даже для пятницы. Большая перемена только началась, а свободных мест почти не осталось. Оливия действительно успела занять им небольшой стол у окна и теперь сидит, подперев подбородок ладонью, рядом с нетронутым салатом. Тэя опускается на свободный стул напротив и почти сразу понимает, что аппетита в общем-то и нет.

— Я серьёзно говорю, он сделал вид, что вообще не знает, о каком дедлайне речь, — возмущённо сообщает Оливия, едва они садятся. — Хотя сам написал дату в общий чат.

— Может, надеялся, что коллективная амнезия сработает, — предполагает Одри.

— У половины группы она, судя по всему, действительно сработала.

— Видишь? Метод рабочий.

Оливия фыркает и переводит взгляд на Тэю.

— Ты чего такая тихая?

— Я слушаю.

— Конечно, — Одри тянется за стаканом. — И о чём мы говорили последние две минуты?

Тэя на секунду зависает.

— О... дедлайне.

— Ладно, засчитано, — согласно кивает Одри, а на губах появляется улыбка.

Тэя лишь качает головой и наконец берётся за вилку, больше для вида ковыряя еду на тарелке. Разговор почти сразу уходит куда-то дальше — к преподавателю, чьей-то вечеринке на следующей неделе, человеку, которого Тэя смутно помнит лишь по имени, — и она даже пытается за ним следить. Получается средне.

В какой-то момент взгляд сам уходит поверх плеча Одри — просто так, без всякой причины.

И замирает.

Сердце по какой-то совершенно необъяснимой причине пропускает удар, потому что в нескольких метрах от них, вполоборота к залу, стоит Джессика и выглядит почти до раздражающего хорошо. Вся в чёрном, рукава тонкого свитера небрежно закатаны до локтей, открывая предплечье и край знакомой татуировки, а на шее поблескивает цепочка. Тёмные волосы свободно лежат на плечах, чуть растрёпанные, будто ветер успел пройтись по ним по дороге в университет, и несколько прядей то и дело соскальзывают на лицо. Она лениво опирается бедром о край буфета, слушая рядом стоящего парня, а затем внезапно, будто по привычке чуть приподнимает бровь и отвечает ему той самой короткой усмешкой — едва заметной, почти уголком губ. Тэя с досадой понимает, что первой реакцией оказывается вовсе не злость, а облегчение. И вместе с ним внутри совершенно некстати разливается тепло.

Этого ещё не хватало.

Тэя так и остаётся с вилкой в руке, провожая Джессику взглядом к одному из дальних столиков. Та устраивается рядом с тем самым парнем, ставит перед собой кофе, и Тэя уже почти заставляет себя отвернуться, как вдруг к ним подходит девушка. Высокая шатенка останавливается сначала возле парня, говорит ему что-то, смеётся, а потом, всё ещё улыбаясь, кладёт ладонь Джессике на плечо. Просто касается. Ничего особенного.

Вот только пальцы Тэи почему-то сжимают вилку сильнее.

Джессика, впрочем, не улыбается. Лишь отвечает что-то короткое и едва заметно отводит плечо назад, так что чужая рука соскальзывает сама собой.

— О, — вдруг произносит Оливия рядом. — Они опять вместе?

Вилка замирает над тарелкой.

— Кто? — спрашивает Тэя раньше, чем успевает решить, стоит ли вообще открывать рот.

Оливия кивает куда-то ей за плечо.

— Джессика и Аманда.

Имя оседает внутри неприятно быстро.

Аманда.

Тэя вновь смотрит туда. Теперь девушка сидит уже за со столом, наклонившись чуть ближе, чтобы что-то сказать Джессике сквозь общий шум. Джессика отвечает без особого энтузиазма, делает глоток кофе и переводит взгляд куда-то в сторону.

— Я думала, они перестали общаться, — продолжает Оливия, совершенно не замечая ничего необычного. — Ещё в прошлом году.

Одри пожимает плечами.

— Ну мало ли. Люди сходятся обратно.

Сходятся обратно.

Фраза почему-то остаётся звучать в голове дольше, чем должна.

Тэя медленно кладёт вилку на край тарелки.

Ну конечно. Бинго. Вот теперь всё начинает выглядеть почти унизительно логично. Четыре дня молчания. Непрочитанное сообщение. А теперь какая-то Аманда, которая совершенно спокойно кладёт ей руку на плечо, словно имеет на это полное право. Хотя нет. Это уже просто смешно.

У Тэи из груди вырывается нервный смешок, а внутри всё неприятно стягивается. Господи, какая же она идиотка.

Она заставляет себя опустить взгляд в тарелку, будто это способно что-то исправить, но именно в этот момент почему-то чувствует это. То странное почти физическое ощущение чужого внимания, от которого кожа на затылке становится чувствительнее. Тэя вновь поднимает глаза, и внутри что-то на секунду обрывается.

Потому что Джессика теперь смотрит прямо на неё.

И снова.

Снова это чёртово сердце.

Один сильный удар куда-то под рёбра.

Тэя почти ненавидит себя за то, насколько быстро тело предаёт всю злость, которую она так старательно собирала последние четыре дня. Джессика едва заметно выпрямляется, но улыбки больше нет, лишь взгляд — внимательный, напряжённый, слишком долгий для случайного. На секунду Тэе даже кажется, что она собирается встать.

И вот этого Тэя уже не выдерживает.

— Ты куда? — Одри поднимает голову, заметив, как резко Тэя начинает собираться.

— В деканат. Мне всё равно надо было зайти.

— Прямо сейчас?

— А почему нет?

Тэя произносит это чуть быстрее, чем следовало бы, и уже сама слышит, насколько неубедительно звучит. Поэтому не ждёт следующего вопроса и просто встаёт.

— Я недолго.

— Ладно... — протягивает Одри, уже явно что-то подозревая, но, к счастью, не спрашивает.

***

— Всё, на сегодня вы свободны, — женщина за столом наконец отрывается от монитора и протягивает Тэе лист. — Второй экземпляр принесёте в понедельник, желательно до обеда.

— Да, хорошо. Спасибо.

Тэя собирает бумаги, на ходу убирая их в папку, и выходит из деканата.

За дверью оказывается непривычно тихо.

Большинство пар уже закончились, и коридор, ещё пару часов назад забитый студентами, теперь почти пуст. Тэя успевает сделать всего несколько шагов, прежде чем замечает у окна знакомый силуэт.

Джессика.

Стоит, прислонившись бедром к подоконнику, руки скрещены на груди. Вот только теперь от прежней расслабленности почти не осталось и следа.

Она явно ждала.

Тэя на мгновение сбивается с шага. Какая-то предательская часть внутри тут же отзывается на её присутствие знакомым напряжением, но следом возвращается всё остальное — четыре дня тишины, непрочитанное сообщение и несколько минут назад в столовой. И этого хватает. Она поправляет ремень сумки и продолжает идти, будто Джессики здесь вообще нет.

— Тэя.

Она слышит своё имя, но не останавливается.

За спиной слышатся шаги.

— Тэя, подожди.

А вот теперь приходится.

Джессика останавливается в нескольких шагах от неё. Несколько секунд просто смотрит, словно за те минуты, что провела здесь в ожидании, так и не решила, с чего начать.

— Ты меня избегаешь?

— Я? — у Тэи вырывается короткий, совершенно неверящий смешок. Она даже на секунду оглядывается, словно проверяя, точно ли вопрос адресован ей. — Ты серьёзно?

Джессика чуть хмурится.

— Ты ушла из столовой, как только увидела меня.

— Надо же. И ты это заметила?

— Конечно.

Тэя кивает сама себе, и насмешка на губах выходит куда суше, чем ей хотелось.

— А сообщение заметить не получилось?

На этот раз Джессика ничего не отвечает сразу.

Вот и всё.

Этой короткой паузы оказывается достаточно, чтобы раздражение, которое копилось последние четыре дня, наконец поднялось наружу.

— Тэя...

— Нет, правда, — она перехватывает ремень сумки крепче. — Я просто не понимаю. Ты могла хотя бы написать.

Джессика опускает взгляд на секунду.

— Могла.

— Но не написала.

— Нет.

От этого спокойного признания становится почему-то ещё хуже. Тэя коротко выдыхает и отворачивается к окну, собираясь с мыслями, которые ещё минуту назад казались куда более стройными.

— Я не требую, чтобы ты отчитывалась передо мной. Мы вообще друг другу ничего не должны, я понимаю.

— Тэя...

— Но после всего, что было, просто исчезнуть на четыре дня — это немного странно, тебе не кажется?

Джессика смотрит на неё молча.

— Мне кажется.

Тэя поджимает губы. Было бы гораздо проще, если бы та хотя бы начала спорить.

— Тогда зачем?

На этот раз пауза затягивается.

Джессика проводит большим пальцем по складке брюк, на мгновение отводит глаза, и Тэя впервые замечает, насколько усталой она выглядит вблизи. Не той привычной ленивой усталостью после раннего подъёма или пары, а какой-то другой — въевшейся глубже.

— Там всё... сложно, — наконец произносит она.

— Я уже поняла.

— Нет. — Джессика качает головой. — Я не думаю, что поняла.

— Возможно. Ты ведь ничего мне не сказала.

— Справедливо, — тихо отвечает Джессика.

— Вот только не надо этого.

— Чего? — она чуть склоняет голову, всматриваясь в Тэю внимательнее.

— Соглашаться со мной так спокойно. Меня это бесит ещё больше.

На губах Джессики едва заметно дёргается что-то похожее на улыбку, но до настоящей она не доходит.

— Хорошо.

— И вот это тоже.

Джессика наконец выдыхает через нос и на секунду прикрывает глаза.

— Тогда что мне сказать?

Тэя смотрит на неё и злость неожиданно немного оседает, оставляя под собой куда менее удобное чувство.

— Не знаю, — признаётся она тише. — Наверное, я просто хотела понимать, что ты не решила внезапно, что всё это было ошибкой.

— Я так не решила, — ни секунды раздумий.

И Тэя почти ненавидит себя за то, как легко эти четыре слова пробираются куда-то внутрь.

— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто решила?

Джессика молчит.

Не потому, что ей нечего ответить — Тэя почему-то чувствует это совершенно отчётливо. Скорее наоборот: ответ есть, просто здесь, посреди пустого коридора, она не собирается или не может его произнести.

— Я расскажу тебе, — наконец говорит Джессика. — Только не сейчас.

Тэя несколько секунд смотрит на неё.

— Ясно.

Джессика чуть хмурится, будто хочет добавить что-то ещё.

— Тэя, я бы не хотела, чтобы...

— Мне надо идти, — тихо перебивает она и, не дожидаясь ответа, разворачивается к лестнице.

На этот раз она не оборачивается.