Верни мне душу

Город за окнами уже окончательно тонет в темноте, рассыпаясь по стеклу сотнями мелких огней. В гостиной горит только торшер у дивана и тёплая подсветка над кухонной стойкой, отчего квартира кажется ещё тише, чем раньше. Тэя устраивается на одном конце дивана, подбирая под себя ногу, Джессика садится рядом, а Герта тут же решает, что происходящее совершенно точно касается и её, и ложится у самых ног, уткнув морду с выражением глубоко несчастного животного, которого не кормили как минимум неделю.

Пицца, вопреки всему, всё-таки не сгорает.

Тэя тянется за первым куском почти сразу, но едва успевает откусить, как замечает на себе слишком внимательный взгляд. Джессика молчит подозрительно долго.

— Что? — она наконец не выдерживает.

— Хочу услышать вердикт.

Тэя продолжает жевать, намеренно не торопясь с ответом.

— А если он тебе не понравится?

— Не поверю.

Тэя фыркает и демонстративно откусывает ещё. Тонкое тесто приятно хрустит по краям, сыр всё ещё горячий, а соус оказывается настолько хорошим, что первое выражение лица предательски выдаёт её раньше, чем она успевает взять себя в руки.

— Можешь ничего не говорить.

Тэя медленно поднимает на неё глаза.

— Я и не собиралась.

— Конечно.

— Только не делай такое лицо.

— Какое? — она едва заметно улыбается.

— Вот это. Довольное.

Джессика с совершенно невинным видом откусывает свой кусок.

— Мне кажется, ты что-то додумываешь.

Тэя лишь закатывает глаза, но уголки губ всё равно предательски тянутся вверх. Спорить, впрочем, бессмысленно: пицца получилась действительно великолепной — осталось только решить, насколько долго она собирается это отрицать.

Тэя откусывает ещё.

Потом ещё.

— Ладно, — наконец сдаётся она. — Очень вкусно.

Джессика поворачивает к ней голову.

— Правда?

И вот это почему-то звучит настолько искренне, что Тэя на секунду даже забывает о собственном желании продолжать издеваться.

— Правда.

— Хорошо.

Всего одно слово, а улыбка всё-таки появляется — небольшая, довольная, но какая-то совсем не победная.

— Что?

— Ничего, — Джессика снова смотрит на свою тарелку. — Просто приятно.

Тэя чуть улыбается.

— Не ожидала, что для тебя это настолько важно.

— После того как ты весь вечер сомневалась в моей пицце? — в голосе мелькает упрёк.

— Я сохраняла здоровый скептицизм.

— Ну разумеется.

В ту же секунду у ног раздаётся тяжёлый страдальческий вздох.

Герта, до сих пор терпеливо наблюдавшая за происходящим, поднимает морду чуть выше и переводит взгляд сначала на Тэю, а потом на пиццу с таким немым укором, будто именно она здесь стала главной жертвой вечера.

— Даже не думай, — предупреждает Джессика.

Хвост один раз ударяет по полу.

— Ты бессердечная.

— Она ужинала час назад.

Тэя возмущённо поворачивается к ней.

— Целый час?

— Поверь, она только этого и добивается.

Будто окончательно поняв, что помощи от хозяйки ждать бессмысленно, Герта поднимается и без всякого разрешения кладёт голову Тэе на колено.

— Вот видишь? — Тэя тут же проводит ладонью по мягкой шерсти. — Хоть кто-то меня здесь ценит.

— Она предаст тебя за кусок моцареллы.

— Я всё равно на её стороне.

Джессика лишь качает головой, не скрывая улыбки и откидывается на спинку дивана, а её колено словно между прочим касается колена Тэи, но в этот раз никто даже не думает отодвигаться.

На несколько минут разговор распадается сам собой.

Не в неловкое молчание — наоборот. В какое-то удивительно простое, почти домашнее. За окнами внизу скользят редкие огни фар, Герта тяжело сопит где-то у ног, а Джессика сидит совсем рядом и в мягком свете торшера кажется почти непривычно уютной: тёмные пряди чуть растрёпаны, ресницы отбрасывают тонкие тени на щёки, плечи расслаблены. Именно такой её хочется запомнить особенно сильно.

— Если продолжишь так смотреть, я начну волноваться.

Тэя вздрагивает и тут же встречается с её глазами.

— Ты даже не смотрела в мою сторону.

— Мне необязательно.

— Конечно. Самооценка у тебя просто поразительная.

Джессика тихо смеётся и наконец поворачивается к ней. Улыбка ещё держится на губах, но уже без прежнего веселья. Несколько секунд она просто смотрит на Тэю, а затем взгляд невольно опускается ниже.

— Что? — Тэя первой нарушает тишину.

— У тебя соус.

— Где?

Тэя машинально проводит пальцами у уголка губ.

— Не там.

Джессика снова улыбается и наклоняется чуть ближе. Большой палец осторожно касается кожи у самой нижней губы, стирая крошечный след соуса.

— Вот.

Только руку почему-то не убирает.

Палец ещё мгновение задерживается у уголка губ, а затем неторопливо скользит по щеке вниз, очерчивая линию челюсти, и спускается к шее — туда, где под кожей уже слишком отчётливо бьётся пульс. Тэя замирает на вдохе, ощущая каждый миллиметр этого крошечного прикосновения.

— Хочешь, чтобы я остановилась?

Тэя смотрит на неё секунду, не отводя глаз.

— А ты сможешь?

— Поздно, — выдыхает она почти шёпотом.

Джессика подаётся вперёд и наконец целует её — долго, почти лениво, медленно растягивая каждое касание, прикусывая, отпуская, снова находя её губы, — и Тэю почти сразу накрывает густой, сладкой волной удовольствия, стекающей куда-то совсем низко и оседающей внутри горячей тяжестью. Господи. Джессика настолько близко, что Тэя чувствует её буквально всей кожей — тепло тела, тяжесть, с которой та подаётся к ней, сбившееся дыхание. Тёмные пряди скользят по щеке, а поцелуй становится плотнее, глубже, уже без прежней осторожности. Джессика чуть меняет угол, задерживается на её губах, выдыхает прямо в рот, и Тэя тихо, почти бессознательно стонет, чувствуя, как тяжесть внизу растекается жаром. Джессику от этого звука ведёт окончательно — она зарывается пальцами в её волосы и вжимается в неё ещё плотнее. Хочется ближе. До неприличия ближе.

— Господи, — выдыхает Джессика прямо у её губ. — Ты вообще понимаешь, что со мной делаешь?

Тэя несколько секунд просто смотрит на неё — на чуть приоткрытые губы, сбившееся дыхание, тёмные глаза совсем близко — и внутри что-то вспыхивает почти хищное от одного осознания, что Джессика сейчас так выглядит из-за неё.

— Кажется, начинаю понимать.

Не дожидаясь ответа, Тэя сама тянет её к себе за шею и целует — медленно проводя губами по нижней, задерживаясь, чуть прикусывая в ответ именно так, как Джессика делала с ней минуту назад. Та замирает всего на секунду, а следом из груди вырывается тихий, низкий выдох. Пальцы на затылке Тэи сжимаются сильнее, а вторая ладонь крепче обхватывает талию, почти невольно притягивая ближе.

Вот оно что.

Тэя повторяет движение уже намеренно, чувствуя, как Джессика буквально плавится ей навстречу, теряя остатки своей ленивой уверенности, и от этого собственного нового влияния кружится голова едва ли не сильнее, чем от поцелуев. Она скользит губами к уголку её рта, ниже, вдоль линии челюсти, едва касается кожи под ухом — и Джессика вдруг тихо смеётся на выдохе, совершенно без веселья, скорее от невозможности происходящего.

— Тэя...

— Что?

Джессика чуть отстраняется, только чтобы посмотреть на неё, и несколько секунд будто действительно подбирает слова.

— Так бы и съела тебя.

Тэя чуть подаётся вперёд, почти касаясь её губ своими.

— Звучит угрожающе.

— Это и было угрозой, — уголок её губ медленно ползёт вверх.

— Тогда тебе придётся постараться.

И вот это уже окончательно добивает Джессику.

Выдержка наконец даёт трещину, и она впивается в её губы почти сразу, уже без всякой ленивой медлительности, с тихим, сорванным звуком, который Тэя скорее чувствует, чем слышит. Ладонь крепче ложится на талию, тянет к себе, пальцы другой руки путаются в волосах, а поцелуй распадается на короткие, горячие касания — к уголку рта, вдоль щеки, ниже. Джессика скользит губами по линии челюсти, задерживается под ухом, выдыхает прямо в кожу, и Тэя невольно запрокидывает голову, открывая ей шею ещё больше, цепляясь за ткань на её спине, сжимая, притягивая, потому что теперь каждое мгновение, в котором между ними остаётся хоть немного пространства, кажется почти издевательством. Джессика целует ниже — медленно, влажно, уже совершенно не заботясь о том, насколько это прилично, — и Тэя выдыхает её имя так тихо и сладко, что та на секунду замирает у самой кожи.

— Тэя...

В голосе уже почти предупреждение.

Тэя поворачивает голову и ловит её взгляд.

— Пойдём.

Всего одно слово.

Джессика смотрит на неё ещё секунду, будто проверяя, действительно ли услышала именно это.

— Ты уверена?

Тэя медленно тянет её обратно за ворот футболки, оставляя между их губами считаные миллиметры.

— Абсолютно.

Кажется, больше Джессике ничего объяснять не требуется.

Комната встречает их полумраком и полосой света из окна, но Тэя успевает заметить это лишь краем сознания — Джессика снова целует её почти с порога, горячо, сбивчиво, с тихим выдохом между касаниями, медленно тесняя дальше, пока край кровати не упирается ей под колени. Тэя опускается первой, и Джессика следует сразу за ней — оказывается сверху, опираясь на локти, целуя глубже, уже почти жадно. Тэя обхватывает её за шею, притягивая ближе, проводит ладонями по плечам, ниже, вдоль спины, пока пальцы не находят край футболки и не скользят под ткань. Кожа под ладонями горячая до головокружения. Джессика вздрагивает от первого прикосновения, выдыхая ей в губы, и Тэя повторяет движение уже увереннее, а следом стягивает ткань через голову.

Джессика отвечает тем же почти сразу. Тэя помогает сама, выгибаясь, и через секунду её одежда тоже летит куда-то в сторону, пока между ними не остаётся только кожа. Джессика замирает на мгновение и смотрит откровенно заворожённо — на сбившееся дыхание, растрёпанные на подушке мягкие шелковистые волосы, на светлую кожу, усыпанную родинками, и на то, как быстро вздымается и опускается её грудь. Нет, ну какая же она.

— Боже...

Словно не выдерживая, Джессика спускается ниже. Губы касаются шеи, ключицы, сцеловывая созвездия родинок одну за другой. Тэя выгибается с тихим протяжным стоном, когда горячий рот накрывает её грудь, скользит языком по чувствительной коже, тепло, влажно, слегка втягивая, и по телу проходит сладкая дрожь. Тэя всхлипывает и зарывается пальцами в тёмные волосы, когда Джессика переходит ко второй, удерживая ближе и подаваясь почти инстинктивно навстречу ноге между её бёдер, теряя остатки дыхания. Сердце колотится так, что готово вырваться. Ещё секунда и Тэя тянет её к себе вверх, и они целуются снова. Кожа к коже. Грудь к груди. Это ощущение оказывается почти оглушающе приятным — тёплое, плотное, правильное до мурашек и горячей тяжести внизу.

Джессика вновь опускается ниже. Целует впалый живот, проводит ладонью вдоль бедра, цепляя край тонкой ткани и неторопливо избавляет Тэю от последней преграды, пока губы продолжают свой путь по коже. Затем спускается ещё ниже — целует внутреннюю сторону бедра, сначала одну, потом другую, поднимаясь всё ближе. Тэя уже почти не дышит, когда ожидание сменяется первым горячим касанием. Мир резко сужается. До тёплых ладоней на бёдрах, до собственного пульса, дыхания, которое всё чаще ломается на короткие, бессвязные звуки. Мышцы напрягаются. Жар нарастает медленно, неумолимо, собираясь внутри всё плотнее, пока каждое новое ощущение уже кажется последним, которое она способна выдержать.

— Джесс... я...

— Знаю, — хрипло выдыхает она, не отстраняясь. — Давай.

И этого почему-то хватает.

Всё отпускает разом. Тэя всхлипывает, судорожно втягивая воздух, бёдра сами подаются навстречу, пока по телу растекается густая волна удовольствия — тягучая, долгая, до самых кончиков пальцев, оставляя тело дрожать мелко и беспомощно. Только тогда Джессика поднимается выше, целует её в губы — глубоко, влажно, давая почувствовать собственный вкус, — и Тэя стонет от новой волны ощущений, всё ещё слишком чувствительная.

Несколько секунд она просто млеет под тяжестью тела, позволяя целовать себя, лениво проводя руками по её спине, — а потом вдруг сильнее обхватывает за шею и тянет на себя. Ещё мгновение — и уже сама оказывается сверху на бёдрах Джессики, всё ещё тяжело дыша. Та смотрит на неё снизу вверх тяжёлым, потемневшим взглядом — зрачки расширены почти до предела, полностью съедая медовый цвет радужки. Несколько секунд она просто впитывает этот вид, а затем руки сами ложатся на её ягодицы, сжимая сильнее и притягивая почти вплотную.

— Ты бы себя видела, — хрипло выдыхает Джессика.

Тэя чуть склоняется к ней.

— Могу сказать то же самое.

И целует снова. Потом спускается к шее, проводит губами по горячей коже, слегка прихватывая там, где слишком отчётливо бьётся жилка пульса, и Джессика не удерживает сдавленного стона. Тэя улыбается ей в шею и тихо, почти в самое ухо произносит:

— Даже не думай, что на этом всё.

***

Тэю будит что-то холодное.

Она сонно ведёт плечом и отворачивается, глубже зарываясь лицом в подушку, но холодное и мокрое касается щеки снова — настойчивее, а следом совсем рядом раздаётся тяжёлый собачий вздох.

Ну конечно.

Тэя медленно приоткрывает один глаз. Герта стоит у самой кровати, положив подбородок на матрас, и смотрит на неё с таким терпеливым укором, будто уже минут двадцать пытается объяснить очевидное особенно непонятливому человеку.

— Ты серьёзно? — сипло спрашивает Тэя.

Хвост тут же с глухим стуком ударяет по полу.

Прекрасно. Значит, именно этого ответа от неё и ждали.

Тэя медленно выныривает из сна. Комната залита бледным утренним светом. Он просачивается сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложится на смятые простыни, на брошенную у края кровати одежду, на совершенно незнакомый потолок — и только тогда сон окончательно отпускает.

Тэя замирает.

Ах.

Точно.

Воспоминание о вчерашнем возвращается не постепенно, накрывает сразу всем скопом — слишком ярко и слишком подробно для такого раннего утра. Тэя резко переворачивается на спину и закрывает лицо ладонью. Нет. Даже вспоминать последние несколько часов сейчас опасно для сердечно-сосудистой системы.

Герта снова тычется носом в край матраса.

— Да поняла я, — она тихо смеётся и наконец садится, почесывая собаку за ухом.

Через несколько минут Тэя уже стоит перед зеркалом в ванной, всё ещё немного сонная и с волосами, которые за ночь явно пережили отдельное драматическое событие. Она пытается пригладить их ладонями, смотрит на собственное отражение и вдруг встречается глазами сама с собой.

Выглядит совершенно обычно.

Ну, почти.

На краю стиральной машины лежит аккуратно сложенная серая футболка с каким-то причудливым пиксельным принтом на груди — то ли персонаж из игры, то ли дизайнер просто однажды решил проверить, насколько далеко ему позволят зайти.

Решение принимается подозрительно быстро.

Футболка сидит свободно — чуть шире в плечах, с растянутым воротом, мягко ложится по фигуре и закрывает почти половину бёдер. Ткань пахнет знакомым кондиционером, чистым хлопком и чем-то ещё — тёплым, едва уловимым, что Тэя теперь слишком легко связывает именно с Джессикой.

А вот об этом сейчас лучше не думать.

Тэя выходит из комнаты.

Джессика стоит у стойки спиной к ней — босая, в свободных домашних штанах и тонкой майке, с собранными кое-как волосами, из которых у висков уже выбилось несколько прядей. Перед ней дымится кофе, рядом лежит телефон, а сама она что-то читает на экране с тем сосредоточенным выражением, которое Тэя уже видела раньше.

Вот же ж.

Даже утром.

Джессика словно чувствует её присутствие и оборачивается. Несколько секунд просто смотрит на Тэю, а затем взгляд медленно спускается ниже и цепляется за футболку. И зависает.

— Доброе утро, — говорит Тэя, потому что кто-то из них всё-таки должен вести себя как нормальный человек.

Несколько секунд Джессика молчит.

— Доброе.

— Что?

— Ничего, — она откладывает телефон и опирается бедром о край столешницы.

— Джессика.

Та берёт чашку, явно пытаясь спрятать за ней улыбку.

— Просто тебе очень идёт моя футболка.

Тэя опускает взгляд на себя.

— Она первая попалась.

— Конечно.

— Даже не начинай.

Джессика тихо смеётся, ставит чашку обратно и тянется к ней почти сразу — ладони ложатся на талию, и на секунду она просто прижимает её к себе, выдыхая куда-то в волосы, а потом едва касается губами макушки. Тэя не отстраняется. Наоборот, устраивается чуть удобнее в её руках и поднимает голову. Джессика ловит её взгляд. Ладонь медленно скользит выше по спине, задерживается у шеи, а между ними остаётся всего несколько сантиметров.

— Можно?

Тэя смотрит на неё секунду.

— После вчерашнего ты сейчас серьёзно спрашиваешь?

— Особенно после вчерашнего.

Тэя фыркает и сама сокращает это крошечное расстояние. Поцелуй получается коротким, сонным, совсем не похожим на вчерашние — и почему-то от него хочется улыбаться гораздо сильнее, чем следовало бы.

Где-то у ног Герта демонстративно вздыхает.

Джессика опускает взгляд.

— Всё, поняла. Сейчас.

Она наконец выпускает Тэю из объятий и присаживается возле Герты, насыпая ей корм, пока та тут же принимается за завтрак с таким энтузиазмом, будто действительно голодала несколько дней. Тэя, всё ещё улыбаясь, садится за стол и наблюдает, как Джессика возвращается к стойке, что-то быстро печатает в телефоне и убирает его в сторону.

— Я заказала нам завтрак.

— Когда ты успела?

— Пока ты спала.

Тэя уже собирается что-то ответить, но взгляд цепляется за высокий шкаф-витрину у дальней стены. За стеклом стоят книги, несколько коробок с играми и целая россыпь фигурок — некоторые Тэя узнаёт хотя бы приблизительно, а другие видит впервые.

— Подожди. Это у тебя коллекция?

Джессика оборачивается через плечо.

— Немного.

Тэя переводит взгляд обратно на три полки, забитые фигурками.

— Немного?

Джессика прослеживает за её взглядом, и уголок губ едва заметно дёргается.

— Я умею вовремя останавливаться.

— Очевидно.

Тэя поднимается из-за стола и подходит ближе к витрине. За стеклом действительно оказывается всё подряд: несколько персонажей из старых игр, девушка с мечом в слишком сложных доспехах, какой-то космический пилот, пара существ, названия которых Тэя даже не берётся угадывать, и маленькая фигурка в красном плаще, стоящая вдали от остальных.

— А эта почему отдельно?

Джессика подходит ближе и тоже переводит взгляд на фигурку.

— Она особенная.

— В каком смысле?

— Из-за неё я игру четыре раза проходила.

Тэя медленно поворачивает голову.

— Четыре?

— На втором прохождении я запорола её ветку одной репликой ещё в первом акте и поняла это часов через пятнадцать.

— И?

Джессика смотрит на неё так, будто ответ очевиден.

— Начала заново.

— Пятнадцать часов?

Джессика пожимает плечом.

— Мне нужна была другая концовка.

Тэя лишь качает головой, но улыбка всё-таки появляется.

— Ты ненормальная.

— Возможно, — она тихо усмехается. — Я вообще когда-нибудь хочу создать свою.

Тэя на секунду перестаёт улыбаться.

— Игру?

Джессика кивает.

— Ты серьезно?

— Более чем.

Через несколько минут они наконец сидят за столом. Джессика ставит между ними большой крафтовый пакет из какой-то пекарни и начинает вытаскивать коробки.

— Я не знала, что ты обычно ешь на завтрак, поэтому заказала наугад.

Тэя открывает свою коробку. Внутри оказывается ещё тёплый сэндвич на хрустящей чиабатте — лосось, авокадо, огурец, и мягкий сыр, успевший слегка расплавиться по краям. Она делает первый укус и одобрительно кивает.

— Ладно. Завтрак тебе засчитан.

Джессика тихо смеётся и подтягивает к себе кофе.

Разговор возвращается к игре почти сам собой. Тэя задаёт один вопрос, потом второй, и через несколько минут Джессика уже рисует пальцем по столу какую-то воображаемую схему выбора между двумя сюжетными линиями, объясняя, почему ей никогда не нравились истории, где решение существует только для вида.

— Нет, смотри. Если ты даёшь человеку выбор, он должен чего-то стоить.

— Даже если он выбрал плохо?

— Особенно если плохо.

Тэя смеётся.

— То есть твоя мечта — заставлять незнакомых людей страдать?

— Эмоционально.

— О, тогда это другое дело, — она улыбается в край стакана. — И давно ты это планируешь?

Джессика чуть пожимает плечами.

— Пока это скорее планы. Есть концепт, несколько набросков. И ещё один проект, который сейчас только запускается.

— Какой?

Она уже открывает рот, но телефон рядом с чашкой коротко вибрирует. Джессика машинально опускает взгляд на экран.

И замолкает.

Перемена почти незаметная. Только ещё секунду назад в глазах горел азарт, а теперь он будто гаснет одним щелчком.

Тэя откладывает сэндвич.

— Что такое?

Джессика не отвечает сразу. Берёт телефон, перечитывает сообщение ещё раз.

— Лиам.

— С ним всё нормально?

— Да. — Пауза. — Отец хочет меня видеть.

Несколько секунд слышно только негромкое сопение Герты где-то неподалёку и шум машин далеко внизу.

— Сегодня?

Джессика кивает.

На секунду её лицо становится непроницаемым. Она медленно выдыхает через нос, но уже в следующее мгновение кладёт телефон экраном вниз и поднимает глаза на Тэю.

— Поедешь со мной?

Тэя замирает.

— Ты хочешь, чтобы я поехала?

Джессика смотрит на неё несколько секунд.

— Да.

И в этом коротком ответе почему-то больше доверия, чем в любом длинном объяснении.

Тэя медленно кивает.

— Тогда поеду.