Верни мне душу

Город постепенно растворяется за спиной, уступая место извилистой загородной дороге. За окном мелькают золотистые ясени, клёны и тёмные стволы деревьев, а густые кроны местами смыкаются над асфальтом, превращая дорогу в длинный разноцветный коридор. Тэя наблюдает за всем этим из окна, время от времени переводя взгляд на навигатор. Синяя линия упрямо тянется вперёд, показывая, что до места назначения остаётся почти десять минут.

Впрочем, спустя ещё два поворота дорога наконец выводит их к поляне, где среди высоких сосен прячется современный деревянный коттедж с широкими окнами и верандой, огибающей почти весь первый этаж. Джессика паркует машину на небольшой площадке возле крыльца, рядом с которым уже стоят чёрный Мерседес Итана и чей-то белый внедорожник.

— И это он называет домиком? — Тэя выбрается из машины, недоверчиво оглядываясь вокруг.

— Добро пожаловать в лесную глушь, — с иронией сообщает Джессика и подходит к багажнику.

— Если это глушь, боюсь представить, что входит в твоё понимание цивилизации.

Джессика достаёт из багажника небольшую дорожную сумку и, перекинув её через плечо, подходит к Тэе, всё ещё не скрывая улыбки.

— Увидишь, — подмигивает она. — Пойдём, пока нас не начали искать.

Они поднимаются на веранду, и с каждым шагом приглушённые голоса за дверью становятся всё отчётливее. Джессика заходит первой, пропуская Тэю следом, и та сразу оказывается в тепле, среди запаха дров, еды и лёгкого шума разговоров.

— Ну наконец-то, — Итан появляется почти мгновенно. — Ты же купила, что я просил, правда?

— Купила. Но в следующий раз сам поедешь.

— Конечно поеду. Спасибо, Джесс, ты лучшая! — Итан широко улыбается и тянется к ней с объятиями.

— Ладно, ладно, — Джессика отмахивается, но всё-таки позволяет себя на секунду обнять. — Иди уже, голодный.

Тэя наблюдает за их перепалкой и не может сдержать улыбки. Пока те обмениваются привычными подколками, она снимает куртку, вешая её на свободный крючок и проходит следом за остальными. Внутри дом оказывается ещё уютнее, чем снаружи.

Напротив огромной плазмы, где то и дело мелькают коридоры какой-то военной базы, стоит широкий диван, на котором сидят Кай и Стив и, судя по всему, играют в плейстэйшн. Оба сосредоточенно сжимают джойстики и почти синхронно подаются вперёд всякий раз, когда на экране появляется противник.

Джессика без лишних вопросов подходит к столику у дивана, на ходу вытаскивая из коробки кусок пиццы и плюхается в кресло.

— Справа, — предупреждает она.

— Вижу, — отзывается Стив, весь в игре.

Он бросает гранату в дверной проём, однако та ударяется о косяк и отскакивает обратно ему под ноги. На экране вспыхивает красный индикатор. Стив судорожно жмёт кнопки, разворачивается, бросается в сторону в попытке побега, но так и не успевает — уже через секунду его персонаж падает замертво.

— Да какого чёрта! — он откидывается на спинку дивана и закрывает лицо ладонями. — Ненавижу эту игру.

— А я говорил, — с ухмылкой напоминает Кай. — С тебя двадцатка, чемпион.

— Иди нахрен, — бурчит Стив, толкая его в бок. — Это было нечестно.

— Ага. Давай, не задерживай, — с очевидным весельем подначивает тот.

— Ща я найду, куда тебе эту двадцатку засунуть, — Стив резко поднимается с места и бросает в него подушку, но до цели она так и не долетает — Кай ловит её прямо перед лицом и довольно ухмыляется.

— Слабовато, — хмыкает блондин, устраивая подушку за спиной.

— В следующий раз не промахнусь.

Джессика лишь закатывает глаза, явно привыкшая к их выходкам, однако уголки её губ всё равно тянутся вверх.

Остаток вечера проходит шумно и неожиданно легко. Дом быстро наполняется смехом, ароматом горячей пиццы и постукиванием палочек о картонные коробки с китайской едой. В какой-то момент Одри достаёт из шкафа настолку, но правила, разумеется, никто так и не слушает до конца, и уже через десять минут все спорят и перебивают друг друга, с азартом кидая карточки на стол. Тэя сначала наблюдает со стороны, но постепенно втягивается сама — отвечает, смеётся, несколько раз даже спорит со Стивом, ловя на себе довольный взгляд Джессики, будто та замечает каждую такую мелочь. За окнами темнеет окончательно. Разговоры становятся тише, растягиваются, теряют прежнюю суету, пока один за другим все не начинают расходиться по комнатам.

— А, чуть не забыл, — Итан оборачивается на полпути и щёлкает пальцами. — Вам наверху осталась последняя комната.

— Нам? — Тэя вскидывает бровь.

— Ага. Остальные уже разобрали.

На несколько секунд повисает пауза. Тэя машинально переводит взгляд на Джессику, пытаясь понять по её лицу, насколько это вообще проблема.

— Ты же не против?

Джессика ловит её взгляд и уголок её губ на секунду ползёт вверх.

— Конечно нет. Пойдём.

— Наверху, последняя дверь справа, — бросает им вслед Итан.

Комнату они находят почти сразу. Немного повозившись с ручкой, Джессика толкает дверь плечом и чуть отступает, пропуская Тэю первой. Та делает несколько шагов внутрь, но в темноте, разумеется, едва различает окно, не говоря уже об остальном.

— Где-то же ты должен быть... — Джессика шарит ладонью по стене, пока наконец не находит выключатель.

Комната резко вспыхивает тёплым светом, и Тэя невольно щурится, но теперь хотя бы можно нормально оглядеться. Взгляд сам сначала цепляется за огромное окно в пол, за которым уже почти ничего не видно, кроме сосновых ветвей, то и дело задевающих стекло, кресло в углу, шкаф и только потом — за кровать.

Одну.

Но Джессику это, похоже, совсем не пугает. Она подходит к кровати и, бросив сумку на пол, неожиданно плюхается вниз, утопая в подушках с явным, почти телесным облегчением.

— Господи, как хорошо, — выдыхает она, прикрывая глаза.

Тэя замирает, не в силах сразу отвести взгляд. Наверное, надо что-то сказать. Или подойти. Или хотя бы просто перестать стоять, как истукан, ну очевидно. Но вместо этого лишь смотрит, как Джессика лежит расслабленная, раскинувшись на матрасе, чувствуя, как в груди медленно, почти из ниоткуда появляется странное, щемящее тепло.

— Ты... быстро освоилась, — произносит она, заставляя себя сдвинуться с места и наконец пройти дальше.

Джессика приподнимается на локтях.

— Тебя это смущает?

— Нет, — тут же выпаливает Тэя, но быстро добавляет: — То есть... Я думаю, места нам хватит.

Джессика склоняет голову набок, не сводя пристального взгляда.

— Мне тоже так кажется, — спокойно отвечает она, улыбаясь уголком губ.

Тэя вдруг чувствует, как к щекам подступает тепло, и почти машинально отворачивается, занимая руки сумкой. Вот ещё глупости. Почему она вообще придаёт этому столько значения? Господи, ну правда.

— Ладно, — тихо бормочет она, лишь бы заполнить паузу. — Тогда ты первая в душ?

— Можешь ты, — отзывается Джессика, поднимаясь с кровати. — Я пока разберусь тут.

Тэя лишь кивает и, захватив из сумки небольшую косметичку, скрывается за дверью встроенной ванной.

Проходит, наверное, минут сорок, прежде чем они заканчивают со всеми делами. К этому моменту дом заметно стихает: снизу ещё изредка доносится чей-то смех, где-то хлопает дверь, но вскоре и эти звуки растворяются, оставляя за стенами лишь шум ветвей по стеклу.

Тэя уже лежит в кровати, в который раз пытаясь устроиться поудобнее, однако сон, вопреки ожиданиям, так и не идёт. Она снова подтягивает к себе одеяло, потом ещё раз поправляет подушку. И ещё раз. В какой-то момент даже успевает подумать, что Джессика рядом уже уснула, как вдруг рядом раздаётся голос:

— Ты всегда так долго не спишь?

Тэя замирает.

— А с чего ты взяла, что я не собираюсь спать?

— Ты уже минут пять поправляешь один и тот же угол одеяла.

Тэя опускает взгляд на собственные пальцы.

Чёрт. И правда.

— Я плохо засыпаю в новых местах.

— Почему? — Джессика поворачивается к ней лицом, подпирая голову ладонью.

— Не знаю. Наверное, мозг не доверяет незнакомым стенам.

Джессика тихо смеётся.

— Звучит утомительно.

— Так и есть, — Тэя слабо улыбается, откидываясь на подушку. — Чем незнакомее место, тем дольше я к нему привыкаю.

— Только к местам?

Вопрос звучит почти между делом, но Тэя всё равно на секунду задумывается.

— Нет, — признаётся она. — Наверное, к людям тоже.

Джессика смотрит на неё уже чуть внимательнее.

— И долго?

— Думаю, зависит от человека.

— Очень удобный ответ.

Тэя наконец поворачивается, и их взгляды пересекаются.

— А что я должна была сказать? 

Джессика пожимает плечом.

— Не знаю. Что-нибудь более конкретное.

— Например?

— Сколько тебе обычно нужно, чтобы понять человека?

— Понять? — Тэя усмехается. — Некоторые люди годами друг друга не понимают.

— Хорошо. Тогда хотя бы составить мнение.

— Тоже не пять минут, — чуть подумав, отвечает она.

— А мне иногда хватает.

Тэя фыркает.

— Это невозможно.

— Почему? — Джессика теперь смотрит на неё уже с откровенным интересом.

— Потому что первое впечатление вообще ничего не значит. Человек может нервничать, молчать, вести себя совсем не так, как обычно...

— Или наоборот, — замечает брюнетка. — Иногда первые пять минут как раз самые честные.

— Нет, подожди...

Тэя нащупывает рукой выключатель на тумбе, и спустя мгновение небольшая лампа вновь окутывает комнату мягким тёплым светом.

— Вот теперь объясни, — продолжает она, чуть приподнимаясь на локте. — Как можно за пять минут решить, какой перед тобой человек?

— Я не говорила, что можно узнать его целиком.

— А что тогда?

— Понять, хочется ли узнать дальше.

— И всё равно это слишком мало, — возражает Тэя, уже окончательно забыв о сне. — Пять минут — это буквально ничего.

— Иногда достаточно и одной, — на губах Джессики мелькает улыбка.

Тэя на полсекунды зависает.

— Господи, какая самоуверенность.

— Ты спросила.

— Уже жалею, если честно.

Джессика тихо смеётся, проводя пальцами по краю одеяла, однако не спешит отвечать дальше. Её взгляд вдруг на секунду соскальзывает ниже — туда, где тонкая лямка белой майки Тэи чуть съехала с плеча, открывая плавный изгиб выступающей ключицы, а затем тянется выше, цепляясь за волосы, рассыпанные по плечам, которые кажутся почти золотыми в медовом свете настольной лампы. На щеках Тэи всё ещё держится лёгкий румянец, и эта деталь делает её особенно живой, непривычно домашней и открытой настолько, что внутри у Джессики что-то непозволительно сжимается.

Тэя лежит совсем близко. Смотрит в ответ чуть снизу вверх, но в глазах её нет ни испуга, ни вопроса — лишь тихое, открытое ожидание. Она вдруг замечает, как темнеет чужая радужка и чувствует, как собственное дыхание становится неровным, а в груди медленно растекается тягучее, густое тепло. Оно стекает ниже, оседая где-то под рёбрами тёплой тяжестью, не позволяя нормально вдохнуть. Джессика будто замечает это и лишь на мгновение прикрывает глаза, сильнее опираясь ладонью на матрас, словно ища опору, удерживая последнюю крупицу самоконтроля, что, кажется, помогает, потому что в следующую секунду она наконец отстраняется — не сразу, будто приходится себя заставить.

— Я думаю... — она на мгновение запинается и тут же поправляет саму себя: — Нам пора спать.

Тэя тихо прочищает горло, внезапно не зная, куда деть руки. Сердце всё ещё бьётся как-то не к месту быстро, и это раздражает почти сильнее всего. Вот и какого чёрта?

Она медленно выдыхает, стараясь не думать об этом больше, и тянется к выключателю. Комната вновь погружается в темноту.

Спать, однако, теперь хочется меньше всего.

***

Упорный стук в дверь не прекращается уже, кажется, целую минуту, постепенно пробираясь даже сквозь остатки сна. Тэя недовольно хмурится, натягивая одеяло выше, и только после очередной серии ударов наконец открывает глаза.

— Тэя? — доносится из коридора голос Итана. — Ты там живая вообще?

— Уже не уверена.

За дверью раздаётся смешок.

— Прости. Тогда последний вопрос перед смертью: тебе панкейки оставить или Стив всё сожрёт?

Тэя вновь откидывается на подушку и тихо выдыхает.

— Оставь... что-нибудь.

— Ладно. Но потом без претензий.

Она лишь сонно мычит в ответ, и спустя секунду слышит, как шаги Итана наконец удаляются.

Ещё несколько минут Тэя лежит неподвижно, надеясь каким-то чудом снова провалиться в сон, однако снизу уже доносится звон посуды и приглушённые голоса, а запах кофе каким-то образом добирается даже до второго этажа, окончательно разрушая эту надежду. Приходится смириться.

Она лениво поворачивается на другой бок и только сейчас замечает, что рядом уже никого нет. Ну конечно. Она даже проснуться нормально не успела, а Джессика уже куда-то исчезла. Хотя другого исхода, видимо, тоже не следовало ожидать.

Когда Тэя наконец спускается вниз, дом уже вовсю живёт своей жизнью. В воздухе тянет чем-то тёплым и сладким, а сквозь широкие окна пробивается бледное осеннее солнце, ложась на паркет длинными полосами. Итан что-то жарит у плиты, периодически отбиваясь от наглых попыток Стива стащить с тарелки панкейк, Одри колдует над кофемашиной, а Кай, напротив, сидит за столом, сонно уткнувшись в кружку и всем видом демонстрируя, что человеческая речь до первой дозы кофе явно переоценена. И вообще, утро — переоценено.

— Даже не думай, — не оборачиваясь, предупреждает Итан.

Стив, однако, уже успевает стащить панкейк и совершенно невозмутимо откусывает половину.

— Поздно.

— Я тебе сейчас пальцы лопаткой отобью.

— А вот жестокость с утра плохо влияет на пищеварение.

Кай тем временем медленно поднимает взор к потолку.

— Господи, если ты слышишь, — нарочито с мольбой протягивает он, — пусть эти двое скорее заткнутся.

Итан фыркает.

— Ой, тоже мне мученик. Целых два человека разговаривают.

Тэя невольно усмехается, наблюдая за их утренней перепалкой и наконец заходит на кухню.

— Доброе утро, — бросает она скорее всем сразу и подходит к кулеру с водой.

— О, ты как раз вовремя, — Итан кивает на тарелку у края стола. — Твой завтрак ещё тёплый.

— Идеально, — Тэя слабо улыбается и тянется за стаканом.

Но именно в этот момент за спиной возникает чьё-то движение. Тёплая ладонь на мгновение ложится ей на поясницу, мягко направляя чуть в сторону, и знакомый голос раздаётся совсем рядом:

— Привет.

Тэя оборачивается — и на секунду подвисает.

— Привет.

Джессика стоит буквально в шаге от неё: чуть раскрасневшаяся, с собранными наверх волосами и расстёгнутой чёрной олимпийкой поверх спортивной майки. Несколько влажных прядей выбились у висков, дыхание всё ещё заметно сбито, но сама она выглядит до раздражающего бодрой.

Когда вода с тихим плеском наполняет стакан, Джессика забирает его с поддона и наконец отходит, возвращая между ними привычное расстояние.

Итан окидывает её взглядом.

— Ты серьёзно бегала?

Джессика делает несколько долгих глотков воды и только после этого отвечает:

— Нет, Итан. Меня двадцать минут преследовал медведь.

— Тогда медведь в отвратительной форме. Ты даже не запыхалась.

— Я быстрее.

— Ну разумеется.

Джессика хмыкает, хватая с тарелки последний панкейк, и под осуждающим взглядом Итана невозмутимо откусывает кусок, прежде чем тот вообще успевает возразить.

— Не смотри так. Мне нужнее.

Итан лишь качает головой, но спорить, впрочем, бессмысленно — Джессика уже успевает скрыться из виду.