Верни мне душу

Тэя сидит над раскрытой тетрадью уже почти двадцать минут и бездумно смотрит в окно, подпирая щёку ладонью. На улице светит солнце, но уже так не ярко, оставляя на стенах лишь мягкий золотистый свет, а из приоткрытого окна тянет прохладным утренним воздухом. Ветер подхватывает один из жёлтых листьев, и она невольно следит за тем, как тот медленно опускается всё ниже, пока окончательно не теряется где-то за стеклом.

Мысли упрямо возвращаются не к теме пары и не к докладу даже, который она, между прочим, должна рассказать совсем скоро, а к ночной трассе, вечернему воздуху и шуму моторов. Тэя ловит себя на том, что всё это время держит ручку над страницей, так и не написав ни слова, но именно в этот момент дверь аудитории резко открывается.

Преподаватель заходит без привычной папки под мышкой, только с телефоном в руке и таким выражением, будто сам не до конца согласен с тем, что сейчас скажет.

— Доброе утро. Пару сегодня отменяем.

По аудитории тут же проходит оживлённый шум. Кто-то радостно шепчет, кто-то уже тянется к сумке.

— Не так быстро, — добавляет он, поднимая ладонь. — Нас попросили присутствовать на межфакультетском турнире по регби. Поэтому давайте, тетради закрываем и все дружно идём на поле изображать интерес к студенческому спорту. Отказы не принимаются.

Одри, сидящая рядом, медленно поворачивает голову к Тэе.

— Слышала? Нас официально спасли от философии.

— Ага. И отправили смотреть, как люди ломают друг другу ноги.

— По-моему, отличный план, — Одри довольно улыбается и уже забрасывает сумку на плечо.

Тэя понимает, что спорить бесполезно, да и выбора у них, впрочем, тоже нет. Поток студентов тянется к выходу, и через минуту их вместе с остальными выносит в шумный коридор.

До стадиона они доходят быстро. Низкие трибуны почти наполовину заполнены студентами: голоса сливаются в один неровный гул, где-то свистят, смеются, кого-то зовут по имени, кто-то впереди уже спорит об игре, в чём Тэя, разумеется, не понимает ровным счётом ничего. Над ограждениями лениво покачиваются флаги команд, а на поле в это время уже разминаются игроки, перебрасывая друг другу мяч. Всё вокруг выглядит слишком оживлённо. Тэя старается не думать ни о чём другом, как о том, лишь бы просто пережить ближайший час.

— О, нам туда! — внезапно оживляется Одри, заметив кого-то выше.

Они поднимаются к третьему ряду, где среди общей толпы Тэя сначала различает Итана, потом Кая и лишь через секунду... Джессику. Шаг сам собой замедляется, будто ей требуется мгновение, чтобы привыкнуть к её присутствию и справиться с каким-то внезапным трепетом внутри.

Джессика сидит с краю, расслабленно откинувшись на спинку сиденья и наблюдает за полем почти скучающе. Тея задерживает взгляд на чёрном бомбере, небрежно расстёгнутом поверх футболки в тон и волосах на плечах, чьи пряди мягко перебирает ветер. Она кажется совершенно спокойной — ровно до тех пор, пока не замечает Тэю. Сначала смотрит прямо в лицо, а затем медленно, почти лениво скользит ниже — по свитеру, ремню сумки, рукам — и снова возвращается к её глазам. Всего несколько секунд, но этого хватает, чтобы внутри вдруг разлилось странное, тягучее волнение.

— Вы же оставили нам два места, правда? — с надеждой спрашивает Одри, приглаживая растрёпанные от ветра волосы.

— Ну разумеется, — усмехается Итан. — Кай, давай, двигайся.

— Да понял я, — бормочет блондин, тут же меняя удобную позу.

Одри без колебаний устраивается рядом, и только тогда Тэя понимает, что единственное свободное место осталось возле Джессики.

— Тэя, ты с нами? — оборачивается Одри, заметив её короткое смятение.

— Да, — чуть заползало кивает она, крепче сжимая лямку сумки на плече, и наконец опускается на оставшееся место.

Вокруг галдят трибуны, кто-то сзади громко смеётся, хлопает, и шум вновь обрушивается на них плотной, тяжёлой волной, отдаваясь вибрацией где-то под рёбрами, но всё это уходит на второй план. Тэя смотрит на поле, следя за мячом с таким усердием, будто от неё действительно зависит исход игры и старается не считать каждый миллиметр чужого тепла сквозь ткань, когда чувствует, как тесно вдруг соприкасаются их плечи, но Джессика не отстраняется. Наоборот, лишь расслабляется едва заметно, делая прикосновение ещё ощутимее, будто так и должно быть и с прежним спокойствием продолжает наблюдать за игрой.

Внезапно свисток прорезает гул.

— Почему они остановились? — Тэя невольно подаётся вперёд, пытаясь разглядеть, что происходит на поле.

Джессика вдруг наклоняется ближе, сокращая и без того небольшое расстояние, отчего её голос звучит совсем рядом.

— Игрок с мячом оказался в захвате. Теперь они должны разыграть его заново.

— А бросать вперёд нельзя? — уточняет Тэя после короткой заминки.

— Руками нельзя. Только назад или в сторону. Вперёд можно ногой.

Тэя хмурится, провожая взглядом мяч, который снова оказывается у игрока в синей форме.

— Очень логичная игра.

— Это ещё самая понятная часть, — с усмешкой комментирует брюнетка.

— А как понять, кто сейчас впереди?

Стадион вновь взрывается криками, вынуждая Джессику в очередной раз оказаться рядом, но теперь почти у самого уха.

— Смотри не на мяч, а на игроков перед ним, — поясняет она. — Видишь, как синие разбегаются? Они освобождают пространство, чтобы провести атаку.

Тэя правда пытается проследить за её объяснением, но часть внимания упрямо цепляется за голос, звучащий совсем рядом, и тёмные пряди, то и дело задевающие её висок.

— Вот сейчас, — продолжает Джессика. — Номер одиннадцать уйдёт вправо.

Игрок действительно резко меняет направление и вырывается вперёд, оставляя соперника позади.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Мой брат помешан на регби лет с пятнадцати. Сложно было ничего не запомнить.

Тэя вдруг вспоминает разговор с Одри в столовой — та, кажется, упоминала, что брат Джессики капитан команды. Вот теперь-то весь пазл начинает складываться.

— Тогда мне повезло с комментатором, — внезапно признаётся Тэя, не скрывая от улыбки.

Джессика поворачивает к ней голову, и взгляд её неожиданно теплеет. Их глаза встречаются и задерживаются друг на друге, но теперь уже не случайно, отчего Тэя вновь слишком ясно замечает всё разом: бледную россыпь веснушек, мягкую линию губ и глаза, которые вблизи оказываются не просто карими, а почти медовыми, с оливковой гетерохромией у зрачков и золотистыми крапинками по краям, в обрамлении мягких, почти угольных прядей волос. Боже, ну просто невозможно быть настолько красивой.

— Джесс, ты слышала? — доносится голос Итана, размыкая повисшую между ними паузу.

Тэя моргает первая. Джессика смотрит на неё ещё мгновение, не спеша разрывать этот странный, слишком хрупкий зрительный контакт и отводит взгляд лишь секунду спустя.

— Что? — оборачивается она наконец, чуть приподнимая бровь.

— Я говорю, сегодня едем в домик. Ко мне, на выходные, — повторяет шатен. — Ты в деле?

— А ты будто не знаешь мой ответ, — усмехается Джессика и отворачивается обратно к полю.

— И ты, Тея? — Итан подаётся вперёд, ловя её взгляд из-за плеча Одри.

Тэя задумывается на секунду. Предложение слишком внезапное, но планов на выходные всё равно нет, а перспектива провести два дня на свежем воздухе вдали от города звучит неожиданно заманчиво.

— Да... Я тоже еду, — в конце концов соглашается она.

— Отлично, — довольно заключает Итан. — Тогда к семи. Остальное напишу позже.

Финальный свисток раздаётся почти сразу, возвещая конец матча. Тея всё ещё не до конца понимает, на что именно только что подписалась, однако желание передумать так и не возникает.

***

День медленно клонится к вечеру. Тэя стоит перед раскрытой сумкой и уже второй раз перебирает её содержимое, всё ещё не понимая, зачем человеку на два дня три свитера и четыре пары носков. Она вытаскивает один из них обратно, бросает на кресло и тянется к шкафу, когда лежащий рядом телефон вдруг коротко вибрирует.

На экране высвечивается знакомое имя.

Джессика:
За тобой заехать?

Тэя замирает. Ещё несколько секунд она просто смотрит в экран, борясь с глупым желанием не отвечать, однако руки отчего-то сами тянутся к клавиатуре.

Тэя:
Да, было бы удобно

Ответ приходит почти сразу.

Джессика:
Тогда будь готова через 15 минут)

Рука замирает над сумкой.

Стоп.

КАКИЕ ЕЩЁ 15 МИНУТ?

Тэя в панике перечитывает сообщение ещё раз, другой, третий, но оно не исчезает. Не превращается в ошибку сети и не оказывается сном. Она ведь совсем не готова!

Времени катастрофически мало. Сумка всё ещё наполовину пуста, и Тэя в спешке отправляет туда оставшиеся вещи, почти не глядя: зарядку, косметичку, расчёску, ещё одну футболку. Ладно, это лишнее. Хотя нет, лучше пусть будет. Она с трудом застёгивает сумку и только тогда замечает, что сама всё ещё стоит в домашней одежде.

— Прекрасно, — выдыхает Тэя, резко оборачиваясь к шкафу.

На то, чтобы выбрать что-нибудь подходящее, времени уже нет, поэтому она хватает тёмные джинсы и первый попавшийся свитер, который кажется достаточно тёплым для загородной поездки и одновременно не выглядит так, словно она собиралась в нём выбрасывать мусор. Переодевается почти на ходу, наскоро закалывая волосы крабиком и несколько секунд смотрит на своё отражение, пытаясь понять, есть ли смысл вообще что-то исправлять.

Телефон вибрирует снова.

Джессика:
Я внизу

Тэя машинально переводит взгляд на часы и хмурится — прошло всего десять минут. Она что, летела сюда?

Впрочем, времени долго об этом думать почти нет. Тэя на автомате проверяет ключи, телефон, хватает сумку, после чего спускается вниз, и наконец выходит из дома. Прохладный воздух тут же забирается под воротник куртки, и она только сильнее кутается, подходя ближе к машине, где её почти сразу замечает Джессика.

— Привет, — выдыхает Тэя, открывая дверь.

— Привет. Можешь убрать сумку назад, — кивает брюнетка в сторону заднего сиденья.

Тэя быстро забрасывает её в салон и наконец устраивается спереди.

— Ничего не забыла? — спрашивает Джессика, заводя двигатель, который тут же оживает низким, приглушённым гулом.

— Кажется, нет. А где остальные?

— Все уже там, кроме нас.

— Получается, мы последние...

— Поверь, мы ничего не пропускаем, — с лёгкой улыбкой заверяет Джессика и наконец трогается с места, плавно выруливая на дорогу.

Тэя отворачивается к окну, всё ещё привыкая к тому, что вновь оказалась здесь — в этой машине, вдвоём рядом с ней, — и наблюдает за тем, как знакомые дома медленно остаются позади, уступая место длинной дороге и золотистым деревьям, освещённым последними лучами вечернего солнца.