Глава 6
Когда они наконец добираются до машины, Джессика первая падает внутрь, следом забирается Тэя — мокрая, всё ещё сбитая с дыхания — и едва успевает захлопнуть дверь, как в небе снова грохочет гром. Дождь тут же начинает барабанить по крыше ещё сильнее.
Тэя откидывается на спинку сиденья и закрывает глаза, пытаясь перевести дыхание. И только сейчас в полной мере ощущает, как неприятно липнет мокрая одежда к коже: толстовка тяжелеет на плечах, а влажная ткань будто забирает все остатки тепла.
Она опускает взгляд на промокшие рукава.
— Я... верну тебе, как только она высохнет.
Джессика смотрит на неё секунду, после чего тянется назад, к заднему сиденью, откуда достаёт свой пиджак, который успела снять ещё до заезда, и протягивает его ей.
— Можешь надеть, если хочешь.
Тэя переводит на него взгляд и не удерживается от короткого смешка.
— Ты и так отдала мне сегодня половину своего гардероба.
Слова вырываются прежде, чем она успевает осознать, насколько глупо это могло прозвучать. Но на губах Джессики, кажется, тоже мелькает улыбка.
— Как-нибудь переживу, — усмехается она. И после короткой паузы добавляет: — К тому же тебе идёт.
Тэя смотрит на неё и не понимает, шутит она или говорит всерьёз, после чего вдруг ловит себя на резком, почти нелепом желании выйти снова на улицу — сделать глоток свежего воздуха, лишь бы не чувствовать на себе чужой взгляд так остро.
Она всё-таки принимает пиджак — и только тогда понимает, что сначала вообще-то придётся снять толстовку.
Просто замечательно, Тэя. Дожили.
— Ты... эм, не могла бы отвернуться? — спрашивает она и неловко прикусывает губу, чувствуя, как тепло предательски подбирается к щекам.
Джессика на секунду задерживает на ней взгляд, но потом лишь молча кивает и, наконец, без лишних вопросов отворачивается.
Тэя облегчённо выдыхает. Цепляет пальцами край мокрой толстовки и стягивает её через голову. Получается неловко: ткань липнет к рукам, цепляет волосы, холодный воздух тут же касается плеч. Тэя поспешно поправляет платье, хотя поправлять там, по сути, нечего — оно всё равно влажное и неприятно прилипает к телу. Затем быстро накидывает на плечи пиджак, запахивая его плотнее и только тогда позволяет себе хоть немного выдохнуть.
— Я всё, — говорит она тихо.
Брюнетка тут же оборачивается, и уголок её губ едва заметно дрогает. Пиджак сидит на Тэе слишком свободно, но теперь она хотя бы не выглядит такой замёрзшей. Джессика забирает мокрую толстовку и бросает её на заднее сиденье, после чего заводит двигатель, тянется к приборной панели и открывает навигатор.
— Напомни, куда тебя отвезти?
Тэя диктует адрес и только сейчас вспоминает про телефон. Он оказывается в сумке, чудом не промокший, но экран загорается таким количеством уведомлений, что ей становится не по себе. Десять пропущенных от мамы, шесть от Одри и время — почти двенадцать ночи!
— Чёрт, — выдыхает она и устало прикрывает глаза. — Теперь мне точно конец.
Джессика бросает на неё короткий взгляд.
— Всё в порядке?
— Нет... то есть да, просто... — Тэя спотыкается, сама не зная, с чего начать. — Долго нам ещё ехать?
Джессика смотрит на навигатор.
— Минут тридцать.
— Замечательно, — Тэя слабо смеётся и снова смотрит на экран телефона.
Она быстро открывает чат с мамой и на секунду зависает над клавиатурой. Написать правду невозможно. Ложь — тоже. Всё, что произошло за последние пару часов, в сообщении выглядит либо слишком дико, либо странно. Да Тэя и сама, честно говоря, всё ещё не до конца верит в то, что случилось.
В итоге набирает самое безопасное:
«Мам, прости, телефон был в сумке. Я уже еду домой, скоро буду.»
Она смотрит на сообщение ещё пару секунд и отправляет, прежде чем успевает передумать.
Потом откидывается на сиденье и тихо выдыхает.
Объяснить маме, что всё нормально, — задача номер один. Объяснить Одри, что она не умерла и не сошла с ума, — задача номер два. Объяснить самой себе, почему она до сих пор сидит в чужой машине и не хочет, чтобы эта поездка заканчивалась, — задача, видимо, невыполнимая. Потому что... с этим вообще что нужно делать? Тэя не знает откуда взялось это чувство. Действительно, с чего она вообще взяла, что между ними что-то поменялось? Почувствовала себя особенной? Хах, да Джессика отвезёт её домой, а потом забудет всё при первой же возможности и продолжит жить дальше как ни в чём не бывало. Да, точно. Для неё это явно ничего не значит. Потому что для таких, как Тэя, в жизни Джессики Эванс обычно не бывает отдельного места. Хотя бывает, конечно, — на пассажирском сиденье и то на полчаса.
Как же глупо.
Тэя от своих мыслей мрачнеет. Она отворачивается к окну и только сильнее погружается в пучину тяжёлых размышлений.
Джессика, кажется, замечает это сразу и тут же решает нарушить эту давящую тишину:
— Может, дашь мне свой номер?
Тэя замирает. Подождите. Джессика только что... что?
На секунду ей даже кажется, что она ослышалась. Она поворачивается к ней и смотрит на то, как брюнетка спокойно ведёт машину, не отрываясь от дороги.
— Зачем? — всплывает логичный вопрос.
— Для удобства, — пожимает она плечами. — К тому же, ты же не думаешь, что теперь сможешь так просто исчезнуть? — Джессика улыбается уголком губ и мельком бросает на неё взгляд.
У Тэи внутри происходит короткий сбой. Она чувствует, как бензин пуленепробиваемой стойкости кончается, всё мигает красным, самолёт подбит и летит вниз, застилая небо серым дымом. А что ей, собственно, нужно ответить? Исчезнуть? Знала бы она как сильно ошибается.
— Я... не собиралась никуда исчезать, — произносит она наконец, хотя звучит это, по правде говоря, не слишком уверенно.
— Хорошо, — спокойно отвечает Джессика и останавливается на светофоре. — Тогда номер.
Тэя берёт протянутый телефон и дрожащими непонятно от чего пальцами вводит цифры и сохраняет контакт. Всё это до сих пор кажется почти ненастоящим.
Через несколько минут навигатор негромко объявляет последний поворот.
Тэя поднимает взгляд от телефона и почти сразу узнаёт свою улицу. Они проезжают мимо небольших частных домов, участков с клумбами и подъезжают к самому последнему, где Тэя, собственно, и живёт. Джессика останавливает машину у обочины, и на секунду салон снова погружается в тишину.
— Спасибо, что довезла, — тихо говорит Тэя и почему-то не спешит выходить.
— Мне было несложно.
Тэя опускает взгляд на пиджак.
— Я... верну его.
— Знаю, — улыбается Джессика и буквально подавляет в себе желание сказать, что на пиджак ей, вообще-то, всё равно, и вообще она может оставить его себе. Но не говорит. — Спокойной ночи, Тэя.
Та только кивает и наконец выходит из машины, захлопывая дверь. На секунду она оборачивается и замечает, что даже ночью машина Джессики здесь выглядит слишком нереально и почти игрушечно, будто из другого мира, по ошибке оказавшаяся у обочины слишком простого дома.
Она сильнее кутается в пиджак и идёт к дому, ощущая, как на губах расцветает глупая улыбка.
Но впервые за весь вечер ей почему-то не хочется себя за это ругать.