Верни мне душу

Когда они наконец добираются до машины, Джессика первая падает внутрь, следом забирается Тэя — мокрая, всё ещё сбитая с дыхания — и едва успевает захлопнуть дверь, как в небе вновь грохочет гром. Дождь тут же начинает барабанить по крыше ещё сильнее.

Тэя откидывается на спинку сиденья и прикрывает глаза, пытаясь перевести дыхание. И только сейчас в полной мере ощущает, как неприятно липнет мокрая одежда к коже: толстовка тяжелеет на плечах, а влажная ткань будто забирает все остатки тепла.

Она опускает взгляд на промокшие рукава.

— Я... верну тебе, как только она высохнет.

Джессика смотрит на неё секунду, после чего тянется назад, к заднему сиденью, откуда достаёт свой пиджак, который успела снять ещё до заезда, и протягивает его ей.

— Можешь надеть, если хочешь.

Тэя переводит на него взгляд и не удерживается от короткого смешка.

— Ты и так отдала мне сегодня половину своего гардероба.

Слова вырываются прежде, чем она успевает осознать, насколько глупо это могло прозвучать, однако на губах Джессики тоже мелькает улыбка.

— Как-нибудь переживу, — усмехается она. И после короткой паузы добавляет: — К тому же тебе идёт.

Тэя смотрит на неё и не понимает, шутит она или говорит всерьёз, после чего вдруг ловит себя на резком, почти нелепом желании выйти снова на улицу — сделать глоток свежего воздуха, лишь бы не чувствовать на себе так остро чужой взгляд.

Она всё-таки принимает пиджак и только тогда понимает, что сначала вообще-то придётся снять толстовку.

Прекрасно.

— Ты... не могла бы отвернуться? — спрашивает она неловко, прикусывая губу и чувствует, как тепло предательски подбирается к щекам.

Джессика задерживает на ней взгляд ещё секунду, но, к счастью, никак не комментирует и лишь кивает, молча отворачиваясь к окну.

Тэя облегчённо цепляет пальцами край мокрой толстовки и стягивает её через голову. Получается неловко: ткань липнет к рукам, цепляет волосы, холодный воздух тут же касается плеч. Тэя поспешно поправляет платье, хотя поправлять там, по сути, нечего — оно всё равно влажное и неприятно прилипает к телу. Затем быстро накидывает на плечи пиджак, запахивая его плотнее и только тогда позволяет себе хоть немного выдохнуть.

— Я всё, — говорит она наконец.

Брюнетка тут же оборачивается, и уголок её губ едва заметно дрогает. Пиджак сидит на Тэе слишком свободно, но теперь она хотя бы не выглядит такой замёрзшей. Джессика забирает мокрую толстовку и бросает её на заднее сиденье, после чего заводит двигатель и тянется к приборной панели, открывая навигатор.

— Напомни, куда тебя отвезти?

Тэя диктует адрес, только сейчас вспоминая про телефон. Он оказывается в сумке, чудом не промокший, но экран загорается таким количеством уведомлений, что ей становится не по себе. Десять пропущенных от мамы, шесть от Одри и время — почти двенадцать ночи!

— Чёрт, — выдыхает она, устало прикрывая глаза. — Теперь мне точно конец.

Джессика бросает на неё короткий взгляд.

— Всё в порядке?

— Нет... то есть да, просто... — Тэя спотыкается, сама не зная, с чего начать. — Долго нам ещё ехать?

Джессика смотрит на навигатор.

— Минут тридцать.

— Замечательно, — Тэя слабо смеётся и снова смотрит на экран телефона.

Она быстро открывает чат с мамой и на секунду зависает над клавиатурой. Написать правду невозможно. Ложь — тоже. Всё, что произошло за последние пару часов, в сообщении выглядит либо слишком дико, либо странно. Да она и сама, честно говоря, не до конца верит в то, что случилось.

В итоге, не придумав ничего лучше, убирает телефон обратно и откидывается на сиденье, тихо выдыхая, решая разобраться с этим завтра.

Объяснить маме, что всё нормально, — задача номер один. Объяснить Одри, что она не умерла и не сошла с ума, — задача номер два. Объяснить самой себе, почему она до сих пор сидит в чужой машине и не хочет, чтобы эта поездка заканчивалась, — задача, видимо, невыполнимая. Потому что... с этим вообще что нужно делать? Тэя не знает откуда взялось это чувство. Действительно, с чего она вообще думает, что между ними что-то поменялось? Почувствовала себя особенной? Хах, да Джессика отвезёт её домой, а потом забудет всё при первой же возможности и продолжит жить дальше как ни в чём не бывало. Да, точно. Для неё это явно ничего не значит. Потому что для таких, как Тэя, в жизни Джессики Эванс обычно не бывает отдельного места. Хотя бывает, конечно, — на пассажирском сиденье и то на полчаса.

Как же глупо.

Тэя от своих мыслей мрачнеет. Она отворачивается к окну и только сильнее погружается в пучину тяжёлых размышлений.

Несколько минут они едут молча. Джессика не торопит её, но в какой-то момент всё же решает нарушить эту давящую тишину:

— Может, дашь мне свой номер?

Тэя замирает. Подождите. Джессика только что... Что?

На секунду ей даже кажется, что она ослышалась. Она поворачивается к ней и смотрит на то, как спокойно брюнетка ведёт машину, не отрываясь от дороги.

— Зачем? — всплывает логичный вопрос.

— Для удобства, — пожимает она плечом. — К тому же, ты же не думала, что теперь сможешь так просто исчезнуть? — Джессика улыбается уголком губ и мельком бросает на неё взгляд.

У Тэи внутри происходит короткий сбой. Она чувствует, как бензин пуленепробиваемой стойкости кончается, всё мигает красным, самолёт подбит и летит вниз, застилая небо серым дымом. А что ей, собственно, нужно ответить? Исчезнуть? Знала бы Джессика, как сильно ошибается.

— Я и не собиралась, — произносит она наконец, хотя звучит это, по правде говоря, не слишком уверенно.

— Хорошо, — спокойно отвечает брюнетка, останавливаясь на светофоре. — Тогда номер.

Тэя берёт протянутый телефон и всё-таки вводит цифры, сохраняя контакт и стараясь не думать об этом слишком много.

Через несколько минут навигатор негромко объявляет последний поворот. Они проезжают мимо небольших частных домов, участков с клумбами и подъезжают к самому последнему, где Тэя, собственно, и живёт. Джессика останавливает машину у обочины, и на секунду салон снова погружается в тишину.

— Спасибо, что довезла, — тихо говорит Тэя и почему-то не спешит выходить.

— Мне было несложно.

Тэя опускает взгляд на пиджак.

— Я... верну его.

— Знаю, — улыбается Джессика и буквально подавляет в себе желание сказать, что на пиджак ей, вообще-то, всё равно, и вообще она может оставить его себе. Но не говорит. — Спокойной ночи, Тэя.

Та кивает только и наконец выходит из машины, захлопывая дверь. На секунду она оборачивается и замечает, что даже ночью машина Джессики здесь выглядит слишком нереально и почти игрушечно, будто из другого мира, по ошибке оказавшаяся у обочины слишком простого дома.

Она сильнее кутается в пиджак и идёт к дому, ощущая, как на губах расцветает глупая улыбка. Но впервые за вечер ей не хочется себя за это ругать.