Глава 5
Когда Тэя возвращается в зал, она пробирается к своему столику почти незаметно, по крайней мере очень надеется на это, и садится обратно рядом с Одри. Та бросает на неё быстрый взгляд, но Тэя только кивает коротко, давая понять, что всё в порядке.
Хотя, конечно, ничего не в порядке.
Она старается смотреть на сцену, на ведущего, на людей в первых рядах — куда угодно, лишь бы не думать о брюнетке, её самодовольной ухмылке и той фразе, которая до сих пор звучит рядом где-то на самом краю сознания.
И именно в этот момент она находит её взглядом.
Хах, ну разумеется.
Взгляд сам цепляется за столик у сцены, где сидит молодой парень в бархатном смокинге, мужчина лет пятидесяти, ещё несколько людей в возрасте и сама Джессика. Она держит телефон в руке и лениво листает что-то на экране, почти не обращая внимания на сцену и разговоры вокруг. Расслабленная, слишком естественная среди этого блеска.
Тэя смотрит на неё всего секунду и почти успевает отвернуться, как та вдруг поднимает глаза и их взгляды пересекаются.
Снова.
На лице Джессики почти ничего не меняется, вот только уголок губ всё равно едва заметно дрогает, будто она тоже на мгновение вспоминает, где именно они виделись несколько минут назад и чем это закончилось. Тэя тут же отводит взгляд, чувствуя себя так, будто её поймали месте преступления, и старается не думать о том, как стремительно к щекам подбирается тепло.
В этот момент на сцене вновь появляется ведущий.
— Кхм, минуточку внимания. А теперь я хотел бы пригласить сюда человека, без чьей многолетней поддержки наш университет просто не смог бы существовать, — произносит он торжественно. — Нашего главного попечителя и одного из самых значимых партнёров — мистера Ричарда Эванса!
Зал в очередной раз взрывается бурными аплодисментами, и Тэя замечает, как за столиком рядом с Джессикой поднимается мужчина лет пятидесяти. Высокий, статный, с проседью у висков и спокойной улыбкой, явно привыкший получать от этой жизни если не всё, то больше, чем большинство людей решается попросить.
Он выходит на сцену, прикладывая руку к сердцу и слегка кланяяется под общий шум оваций, вот только Джессика всеобщего настроя не разделяет. Она смотрит на этот спектакль и лишь закатывает глаза, будто заранее знает каждую следующую фразу.
Тэя слушает его вполуха. Потом ловит себя на этом, раздражённо выдыхает и тянется к бокалу, но тот оказывается пустым.
Прекрасно.
— Я сейчас, — тихо говорит она и поднимается из-за стола.
Одри кивает, всё ещё слушая речь, а Тэя пробирается к столу с напитками и закусками, чувствуя странное облегчение от самой возможности сделать хоть что-то простое. Она подходит ближе и как раз тянется к графину с водой, когда рядом, почти у самого плеча, звучит знакомый голос:
— Сбежать во второй раз решила?
Тэя вздрагивает так резко, что едва не проливает воду, и чудом успевает удержать блокал, теряя на секунду даже ту жалкую видимость спокойствия, за которую пыталась держаться.
Вечер, видимо, решил добить её окончательно.
— А ты всегда появляешься так внезапно? — с раздражением спрашивает Тэя и ставит бокал на стол чуть громче, чем нужно.
Брюнетка хмыкает только, пряча руки в карманах и подходит ближе.
Тэя бросает на неё быстрый взгляд и тут же жалеет об этом, потому что вблизи Джессика снова выглядит слишком... слишком. Тэя буквально заставляет себя не смотреть на то, как красиво блестит тонкая цепочка на загорелой коже в свете люстры и как мягко отражаются блики от сцены в глазах, где тут же загорается недобрый огонёк.
— Тебе правда нравится всё это?
— Что ты имеешь ввиду? — хмурится Тэя.
Брюнетка отвечает не сразу. Лишь задумывается деланно и наконец говорит:
— Прямо сейчас мой отец скажет что-то про ответственность перед будущими поколениями, — лениво произносит она. — Потом сделает паузу, посмотрит в зал и... О, ещё обязательно добавит, что университет — это не стены, а люди.
Тэя невольно переводит взгляд на сцену.
— Мы верим в ответственность перед будущими поколениями, — как по заказу говорит Ричард Эванс, выдерживая паузу и мягко улыбаясь залу. — Потому что университет — это не стены. Это люди.
Тэя медленно поворачивается обратно, и Джессика смотрит на неё так, будто и не сомневалась.
— Видишь? Даже сценарий не меняют.
Тэя задумывается.
— И что, у тебя он тоже есть?
Джессика впервые смотрит на неё чуть внимательнее, и в её лице на мгновение что-то меняется.
— Хороший вопрос, — усмехается брюнетка и хватает бокал с шампанским у проходящего мимо официанта. — Но ты ведь не меня сюда пришла обсуждать, верно?
— Я вообще пришла сюда за водой, — фыркает Тэя и снова тянется к графину.
— Вот как, — улыбается Джессика, наблюдая за тем, как очаровательно Тэя прячет смущение за попыткой занять руки. — И что, так и будешь весь вечер делать вид, что не хочешь отсюда уйти?
Тэя хочет возразить, но Джессика смотрит на неё так внимательно, от чего возражение застревает где-то на полпути.
— Или хочешь увидеть, как этот вечер выглядит без декораций?
— Я не понимаю...
Джессика лишь протягивает руку, и Тэя смотрит на неё, чувствуя, как внутри что-то противоречиво сжимается.
— Пойдём. Будет лучше, обещаю.
Тэя смотрит то на протянутую ладонь, то в глаза на против и понимает, что отказаться сейчас было бы самым разумным решением. Она пытается найти хоть одну убедительную причину остаться и...
К своему ужасу, не находит.
— Ну ладно. Только ненадолго.
Джессика улыбается довольно, будто другого ответа и не ждала, и наконец переплетает их пальцы, в очередной раз задерживаясь на том, как красиво Тэя выглядит сегодня.
***
Музыка и голоса остаются позади. Они выходят из университета, и прохладный вечерний воздух почти сразу касается кожи. Джессика идёт рядом, и, когда они подходят к парковке, достаёт из кармана ключи. Свет от фонарей ложится на мокрый асфальт бледными пятнами, подсвечивая ряды чужих машин, тёмные силуэты деревьев и матовый корпус того самого чёрного Мазерати, который на их фоне выглядит почти нереально.
Спорткар коротко мигает фарами.
Тэя наблюдает за тем, как Джессика подходит ближе и как ни в чём не бывало открывает перед ней пассажирскую дверь.
— Садись.
Тэя смотрит на тёмный салон машины и вдруг замечает, что сердце начинает биться уже далеко не от волнения.
Салон встречает её мягкой темнотой, прохладой сиденья и едва уловимым запахом того самого парфюма, который, кажется, успел пропитать здесь всё — ненавязчиво, но достаточно, чтобы Тэя сразу поняла: это пространство принадлежит Джессике так же естественно, как её голос, взгляд и эта уверенность в каждом движении.
Через несколько секунд Джессика обходит машину и садится за руль.
Дверь закрывается.
Внешний шум тут же остаётся по ту сторону стекла, и в салоне на секунду возникает странная, почти вакуумная тишина, будто мир снаружи резко приглушили до минимума. Джессика тянется к кнопке запуска, но нажимает не сразу, замирая на секунду и задерживаясь взглядом на Тэе — на том, как неожиданно естественно она смотрится в полумраке салона её собственной машины.
— Что? — тушуется Тэя, подавляя очередное желание прикрыться.
Джессика переводит взгляд к её глазам, и уголок её губ едва заметно дрогает.
— Ничего. Пристегнись.
Тэя старается заглушить это странное, тёплое чувство, которое разливается внутри и тянется к ремню безопасности почти с облегчением, будто это простое действие может дать ей хоть немного видимости контроля.
Двигатель низко оживает и машина мягко трогается с места, оставляя университет и шум вечера позади.
***
Машина сворачивает с основной дороги и едет вдоль высокого металлического забора. Тэя смотрит в окно и ощущает, как прежнее любопытство медленно стихает, уступая место куда более здравому смыслу и внезапному беспокойству. Нет, серьёзно, куда они вообще едут? За забором мелькают силуэты старых контейнеров, тёмные корпуса машин, груды шин и редкие пятна фонарей. В какой-то момент впереди появляются ворота с облупившейся краской и цепью, перекинутой через створку. Джессика глушит двигатель, и на секунду салон проваливается в тишину, которую тут же догоняют звуки снаружи: низкий рёв моторов, музыка и голоса где-то вдалеке.
— Куда мы приехали? — спрашивает Тэя, стараясь унять подступающую к горлу тревогу.
— Ты всё поймёшь, когда увидишь.
Брюнетка тянется к двери и уже почти выходит, но вдруг останавливается, будто вспомнив о чём-то. Она на секунду переводит взгляд на Тэю, потом молча тянется назад, к заднему сиденью, и достаёт оттуда чёрную толстовку.
— Вот, — протягивает она вещь. — Лучше надень, а то замёрзнешь.
Несколько секунд Тэя просто смотрит на протянутую кофту, не сразу понимая, что с этой внезапной заботой вообще делать, но потом всё-таки берёт её и надевает. Толстовка оказывается немного велика: рукава почти закрывают пальцы, мягкая ткань свободно ложится поверх платья, и вместе с этим Тэю почти сразу накрывает знакомый запах — чистой ткани, кондиционера и тонкого следа духов.
— Спасибо, — тихо произносит Тэя, неловко сжимая край рукава.
Джессика кивает только, будто не видит в этом ничего особенного, и первой открывает дверь. Холодный воздух тут же врывается в салон, принося с собой запах мокрого асфальта и бензина. Тэя на секунду сильнее кутается в чужую толстовку и выходит следом.
Они подходят ближе, и ворота разъезжаются в стороны, открывая вид на большую — нет, скорее даже гигантскую по размерам — территорию. Повсюду стоят тюнингованные до неузнаваемости тачки, двигатель которых низко рычит, будто им уже не терпится сорваться с места. Машины здесь самые разные: от дорогих спорткаров до старых японских купе с широкими дисками и потрёпанными кузовами с наклейками. Людей здесь тоже много, но это вовсе не та публика, что недавно держала бокалы. Пахнет мокрым металлом, бензином и чем-то таким, от чего у Тэи внутри всё сразу скручивается в один тугой узел.
— Это... — она не сразу понимает, какое слово вообще подобрать.
— Закрытые автогонки, — договаривает Джессика за неё. — Сегодня в заезде участвует один мой приятель, и мы просто посмотрим.
Она останавливается рядом, сунув руки в карманы брюк, и смотрит на это всё с тем спокойствием, с каким люди обычно смотрят на давно знакомые вещи.
— Слушай, я не думаю, что это хорошая идея...
— Тэя, — мягко перебивает её Джессика, заставляя наконец посмотреть на себя. — Если тебе не понравится или станет плохо, мы сразу уедем, слышишь? Без вопросов. Но с тобой ничего не случится, пока я рядом.
Тэя смотрит на неё и не понимает, как вообще можно быть... такой. Такой закрытой, неприступной, но в то же время бережной, до невозможности спокойной и внимательной к чужому состоянию настолько, что Тэя до сих пор не знает чего ещё ожидать. Вдалеке по-прежнему гудят моторы, где-то кричат люди, но её голос вдруг становится единственной вещью, за которую вообще можно зацепиться и то, как спокойно Джессика это говорит внушает ей пусть и хрупкое, но чувство безопасности.
Тэя кивает и всё-таки идёт следом, хотя здравый смысл внутри по-прежнему громко возражает.
Джессика ведёт их через широкую площадку, и с каждой секундой Тэя всё сильнее убеждается в том, что та здесь явно не впервые. Собственно, это даже не требует доказательств. То, как люди оборачиваются ей вслед, бросают приветствия и коротко кивают, только подтверждает это. Они подходят к небольшой компании у гаража. Несколько человек стоят вокруг капота красной Ауди, переговариваются, смеются, спорят о чём-то, в чём Тэя не понимает ни слова, и на секунду ей даже кажется, что они пройдут мимо. Но стоит Джессике подойти ближе — и все взгляды тут же сходятся на ней.
— Ого, кого я вижу, — тянет парень в чёрной косухе, делая шаг навстречу. — Вот уж не ожидал. Соскучилась по нормальным людям?
— Не льсти себе, Дилан, — язвит брюнетка, но всё равно позволяет тому коротко себя обнять.
Тэя наблюдает за этим со стороны и чувствует себя лишней: Джессика здесь явно не чужая, и чужой среди них сейчас оказывается именно она.
— А это что за малышка рядом с тобой? — бросает другой парень с татуировками, разглядывая её с ног до головы.
— Меня зовут Тэя, — коротко выражается она.
— Тэя, — повторяет он, будто пробует имя на вкус, и делает шаг ближе. — Славное имя. Составишь мне компанию на ночь?
От его тона по спине проходит холодок.
— Может, перестанешь вести себя как придурок, Питер? — вмешивается Джессика, бросая на него тяжёлый предупреждающий взгляд.
Улыбка на лице парня тут же меркнет.
— Расслабься, она не в моём вкусе, — пытается отшутиться шатен и делает шаг назад, но движения всё равно выходят какими-то нервными.
— Питер, если ты опять решил впечатлить девушку тем, что ведёшь себя как идиот, у меня для тебя плохие новости, — из гаража в ту же секунду выходит высокий кудрявый парень в чёрной мотокуртке.
— Эштон, — с улыбкой тянет Джессика, и в её голосе впервые за вечер появляется что-то тёплое.
Парень подходит к ней ближе и по-дружески обнимает, после чего отстраняется и хлопает по плечу Дилана.
— Видела мою ласточку? — улыбается шатен, почти с нежностью оглаживая корпус машины. — Я ей буст поднял, теперь летать будет как зверь.
Джессика подходит ближе и заглядывает под капот.
— На этом сцеплении? — она чуть приподнимает бровь. — Смело.
— О, началось, — фыркает Эштон, но без капли обиды. — Не у всех есть тачка по цене крыла самолёта, Эванс.
Джессика только усмехается, принимая это скорее за комплимент: спорить с очевидным было бы глупо. Она отступает на шаг, когда Эштон опускает капот, и убирает руки в карманы.
— Цена тут ни причём. Я люблю свою машину, но твоя коробка от этого крепче не станет.
— Справедливо, — кивает парень.
Тэя молча слушает их перепалку и, по правде говоря, абсолютно ничего не понимает. Термины льются один за другим и звучат так, будто все вокруг внезапно перешли на другой язык. Но, к счастью, у стартовой линии вдруг раздаётся короткий свист и этого вполне хватает, чтобы разговор оборвался сам собой.
Все вокруг тут же начинают суетиться, и только Эштон выглядит пугающе спокойным. Он надевает свой гоночный шлем, коротко стукается кулаком с одним из парней у капота и садится в машину.
— Пойдём, покажу место получше, — говорит Джессика почти в самое ухо из-за нарастающего вокруг шума.
Тэя не сразу понимает, что сбивает её сильнее: внезапная близость или сам факт, что среди всего этого грохота Джессика снова говорит так спокойно.
Она ведёт её не к толпе, а в сторону — всё дальше от общего шума. Они проходят мимо гаражей, железной бочки с огнём и поднимаются на небольшое возвышение, где среди диких кустов сирени, разросшихся повсюду, оказывается деревянная смотровая площадка со старым ржавым поручнем.
Место не самое удобное, зато вид отсюда открывается просто невероятный. Гоночная трасса лежит как на ладони, и видно почти всё: стартовую линию, людей у ограждения, машины и тёмный поворот дальше, куда свет фар уже почти не достаёт. У старта тем временем ждёт красная Ауди Эштона, чуть дальше стоит ярко-розовый хэтчбек — розовый настолько, что за рулём скорее ожидаешь увидеть Барби, нежели человека, — и низкий зелёный спорткар в конце.
— Здесь красиво, — заключает Тэя, прислушиваясь к шелесту деревьев и приглушённым крикам внизу.
— Да, — тихо соглашается Джессика.
Тэя переводит взгляд с трассы на неё и вдруг понимает, что Джессика всё это время смотрит не вниз даже.
На неё.
От этого простого осознания внутри что-то тихо даёт трещину. Тэя моргает растерянно, чувствуя, как где-то под рёбрами снова происходит короткий сбой — глупо и так совершенно не вовремя. Она делает вид, что её вдруг очень заинтересовал поворот внизу и поспешно отворачивается обратно.
— Так... и часто ты сюда приходишь? — спрашивает она, стараясь звучать как можно спокойнее.
В этот момент внизу раздаётся резкий гудок клаксона, и машины почти одновременно срываются со старта. Толпа гудит громче моторов, скандирует, взрывается криками, но до смотровой площадки долетает лишь рваный, приглушённый шум.
— По-разному, — отвечает Джессика после короткой паузы, глядя вниз. — Заезды устраивают не так часто, но иногда хочется, знаешь, просто отвлечься. Разгрузить голову.
— И помогает?
Джессика снова переводит на неё взгляд.
Смотрит на то, как Тэя сидит в её толстовке, на этой лавке, в этом полумраке, слишком близко и слишком открыто для человека, которого она недавно ещё совершенно не знала. Как смотрит вниз своими невозможными глазами цвета ясного неба с таким искренним и живым интересом, что Джессика на секунду забывает, ради чего вообще сюда приехала.
Помогает ли это отвлечься?
Определённо нет.
— Иногда, — говорит она наконец, подавляя в себе внезапное желание закурить. — Сегодня пока не очень.
— А ты когда-нибудь сама участвовала? — спрашивает Тэя, глядя на то, как зелёный спорткар ловко набирает разгон, оставляя соперника позади.
— Было один раз.
Тэя резко поворачивает голову.
— Что, серьёзно?
— Это было давно, — усмехается Джессика, откидываясь на спинку лавочки. — Ещё в Италии. Тогда это был просто спортивный интерес или подростковая глупость — называй как хочешь. В тот вечер мы сбежали с выпускного, выехали за город, и каким-то образом оказались на местном заезде. Чудом не нарвались на полицию, — на её губах мелькает слабая улыбка. — Не победила, если ты об этом, но эмоции остались на всю жизнь.
Тэя смотрит на неё внимательнее.
— В Италии?
— Да, — отвечает Джессика, и её улыбка на секунду тускнеет. — Там живёт моя мама.
Тэя не сразу находится с ответом. Ветер пробирается под край платья и неприятно холодит кожу, заставляя опустить руки на колени и сильнее закутаться в толстовку.
В толстовку Джессики.
Эта мысль вдруг всплывает отдельно так неожиданно и кроет почему-то сильнее, чем должна. Ткань тепло лежит на плечах, рукава закрывают руки почти полностью, и от неё пахнет так же, как от Джессики в машине: чистым хлопком, кондиционером, и еле заметной горчинкой парфюма.
Тэя выдыхает и переводит взгляд на куст сирени рядом, стараясь не думать об этом больше.
Ключевое слово — старается.
— То есть ты жила в Италии раньше? — спрашивает она как ни в чём не бывало.
— Да, несколько лет до того момента, как...
— Как что? — осторожно уточняет Тэя.
Джессика медлит с ответом, но не успевает сказать, как внизу вдруг резко взрываются крики. Красная Ауди вырывается вперёд прямо у самого финиша. Толпа у ограждения ревёт, кто-то свистит, кто-то вскидывает руки.
Брюнетка смотрит на трассу и усмехается.
— Ну конечно, — говорит она так, будто другого исхода и не ожидала. — Он всё-таки сделал это.
— Эштон победил?
— Похоже на то, — кивает она.
Несколько секунд они просто наблюдают за происходящим внизу. За тем, как Эштон выходит из машины, вокруг него тут же собираются люди, кто-то смеётся, кто-то кричит ему что-то прямо в лицо, а тот лишь улыбается самодовольно, будто побеждать для него дело привычное.
Но длится это недолго.
— Дождь? — удивляется Тэя, поднимая взгляд.
Сначала это просто пара редких капель: одна разбивается о старый поручень, другая — о колено, оставляя на коже неприятный холодный след, но через несколько секунд небо вспыхивает резкой белой молнией, и следом грохочет гром. Дождь усиливается, и резко поднимается ветер, с шумом забирая крики и рёв моторов внизу.
— Пойдём, — говорит Джессика, поднимаясь первой.
Тэя вскакивает следом, и они почти бегут вниз мимо мокрых кустов сирени, гаражей, бочки с огнём, от которой сейчас остался только дым и людей в спешке. Ливень обрушивается на них так резко, что заглушает почти все звуки вокруг, бьёт по плечам, затекает под воротник и холодными каплями скользит по коже. Кто там говорил, что дождя не будет? Тэя сейчас готова на всё, лишь бы перемотать время назад и взять с собой зонт, но, несмотря на это, злости она не чувствует. Только холод, сбившееся дыхание и странное, почти детское чувство, будто всё вокруг настолько правильно, что мысль о забытом зонте вдруг кажется смешной и совсем неважной. Она поворачивается к Джессике и смотрит на то, как дождь стекает по её лицу, тёмные волосы липнут к вискам, рубашка промокла насквозь, но она не выглядит устало. Наоборот — улыбается внезапно и в глазах её мелькает что-то живое, почти ребяческое, что-то такое, от чего Тэя на секунду забывает о холоде и хочет рассмеяться.
И смеётся с ней почти одновременно.
Джессика, кажется, уже вечность не чувствовала себя такой живой.
Тэя не чувствовала себя такой живой почти никогда.
.