За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Всё началось с чиха.

Сьюзи проснулась утром с ощущением, будто её голова набита ватой. Она попыталась сесть на матрасе, но комната поплыла перед глазами, и она снова рухнула на подушку. Горло саднило, как будто она проглотила наждачную бумагу. Нос заложило. А когда она чихнула — громко, отчаянно, так, что Сириус подскочил на месте, — стало ясно: это простуда.

— Ты заболела, — сказал он, прижимая ладонь к её лбу. Его рука была прохладной, и она почувствовала, как он напрягся. — У тебя жар. Настоящий жар.

— Я не заболела. — Она снова чихнула, на этот раз так сильно, что из глаз брызнули слёзы. — Это просто... аллергия. На пыль. В Выручай-комнате много пыли. Я вчера чихала там три раза.

— Это простуда, Сьюзи. У тебя температура. Ты никуда не идёшь сегодня.

Она попыталась возразить, но вместо этого закашлялась — глубоко, надсадно, так, что заболела грудь. Сириус тут же оказался рядом, придерживая её за плечи.

— Вот видишь? Ты даже говорить не можешь. Лежи. Я принесу чай.

— Мы должны уничтожить диадему, — прохрипела она. — Сегодня. Мы откладывали это уже два дня, пока я восстанавливалась после зелья Слизнорта. Волдеморт знает, что она у нас. Если мы не уничтожим её сейчас...

— Сьюзи. — Он взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть на него. Его серые глаза были полны тревоги. — Ты едва сидишь. У тебя температура. Ты не можешь идти в бой в таком состоянии.

— Это не бой. Это просто уничтожение крестража. Я буду стоять и смотреть. Регулус сделает всю работу. Пожалуйста, Сириус. Я не могу ждать. Каждый час, который мы откладываем, — это час, который Волдеморт использует против нас.

Он долго смотрел на неё. На её бледное лицо. На покрасневший нос. На дрожащие руки, которые она пыталась скрыть под одеялом. А потом вздохнул — тем самым вздохом, который означал, что он сдаётся.

— Ладно. Но ты наденешь свитер. И шарф. И мой второй свитер поверх первого. И выпьешь горячий чай перед выходом. И если тебе станет хуже, мы немедленно возвращаемся, и ты не будешь спорить.

— Договорились.

— И ты не будешь говорить, что это аллергия.

— Это не аллергия. Это простуда.

— Вот именно. — Он поцеловал её в лоб. — Я принесу чай.

Утро прошло в хлопотах. Сириус заварил чай с мёдом и лимоном — Молли принесла банку мёда из дома Альфарда, сказав, что это «лучшее средство от любой хвори». Сьюзи выпила три чашки, съела тост (через силу, но съела), надела два свитера и шарф. Сириус закутал её в свою старую мантию поверх всего этого, и теперь она выглядела как большой шерстяной шар с торчащей из него головой.

— Я похожа на капусту, — сказала она, глядя на себя в зеркало.

— Ты похожа на самую красивую капусту в мире. Пойдём.

Уничтожение диадемы проходило в Зале Пророчеств — том самом, где они сражались с Пожирателями несколько месяцев назад. Дамблдор решил, что это место достаточно защищено древней магией Министерства. Присутствовали только избранные: сам Дамблдор, Сириус, Сьюзи, Регулус (с мечом Гриффиндора), Грюм и Кингсли.

Диадема лежала на каменном постаменте. В свете факелов она выглядела почти красивой — старинное серебро, выцветший сапфир, изящная гравировка по ободу. Но Сьюзи чувствовала исходящую от неё тьму. Холодную. Липкую. Она пробиралась под кожу, смешивалась с ознобом от простуды, заставляя её дрожать ещё сильнее. Зубы стучали так, что она боялась прикусить язык.

— Ты в порядке? — тихо спросил Сириус, наклоняясь к ней.

— Да. — Её голос дрожал. — Просто холодно.

— Это не холод. Это крестраж. Я тоже чувствую его. — Он взял её за руку. Его пальцы были тёплыми, и она вцепилась в них, как в спасательный круг.

— Начинаем, — сказал Дамблдор. Его голос был спокойным, но Сьюзи заметила, как он напряжён. Его пальцы, сжимавшие палочку, побелели. — Регулус, ты готов?

Регулус сжал меч обеими руками. Его лицо было бледным, но решительным. Он выглядел старше своих семнадцати лет — намного старше. Война состарила их всех.

— Готов.

— Сириус, Сьюзан, вы будете прикрывать нас. Если что-то пойдёт не так — если Волдеморт попытается вмешаться — вы должны быть готовы. Грюм, Кингсли — вы на страже. Никто не должен войти.

Все кивнули. Регулус подошёл к постаменту. Он поднял меч — клинок сиял в свете факелов, отражая серебряные блики на стенах. Сьюзи смотрела на диадему и чувствовала, как шрам на запястье начинает пульсировать. Волдеморт знал. Он чувствовал, что его крестраж вот-вот уничтожат. Его ярость просачивалась через связь, как яд, и Сьюзи чувствовала себя отравленной.

«НЕТ, — прошептал голос в её голове. — НЕТ. ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ. Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ. Я УНИЧТОЖУ ВСЕХ ВАС. ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ. МЕДЛЕННО. МУЧИТЕЛЬНО. КАК МАРЛИН. КАК ЭММЕЛИНА. КАК ВСЕ, КТО ВСТАЛ У МЕНЯ НА ПУТИ».

Её тело начала бить крупная дрожь. Не от простуды — от чего-то другого. От связи. От ярости Волдеморта, которая просачивалась через шрам, заполняя её ледяным холодом. Она чувствовала, как он пытается проникнуть глубже, как он давит на её разум, пытаясь сломать её защиту.

— Сьюзи? — Сириус взял её за плечи. — Что с тобой? Ты дрожишь!

— Он... он знает. Он пытается... — она не договорила. Новая волна дрожи прошла по её телу, и она покачнулась, хватаясь за него.

— ДАМБЛДОР! — закричал Сириус. — ЕЙ ПЛОХО!

— Продолжайте! — голос Сьюзи был хриплым, но твёрдым. Она сжала руку Сириуса так сильно, что ногти впились в его ладонь. — Уничтожьте её! Сейчас! НЕ ОСТАНАВЛИВАЙТЕСЬ!

Регулус замахнулся. Его руки не дрожали. Он думал о пещере, о том, как чуть не умер там. О том, как Сириус и Сьюзи спасли его. О том, что теперь его очередь спасать их.

Меч вошёл в диадему с оглушительным звоном, который эхом разнёсся по Залу Пророчеств. Из трещины вырвался чёрный дым — густой, удушливый, он клубился, как живой, и в нём мерещились лица. Лица тех, кого убил Волдеморт. Десятки, сотни лиц — искажённые болью, кричащие в беззвучном ужасе. Дым закричал — пронзительно, нечеловечески, голосами всех жертв разом, — и рассеялся, оставив после себя только запах гари. Диадема раскололась на две половинки и затихла. Сапфир выпал из оправы и покатился по каменному полу.

И в тот же миг Сьюзи рухнула.

— СЬЮЗИ! — Сириус подхватил её, не давая удариться о каменный пол. Её тело содрогалось в конвульсиях — не от боли, а от того, что связь с Волдемортом на секунду вспыхнула с невероятной силой и... надломилась. Не полностью — он всё ещё был в ней, часть его души всё ещё жила в её крови, — но часть, та, что была в диадеме, только что исчезла. И это отозвалось в каждой клетке её тела, как будто кто-то вырвал из неё кусок плоти.

— Она горит! — закричал Сириус, прижимая её к себе. Его руки дрожали. — У неё жар! Она вся горит! ДАМБЛДОР, СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ!

Дамблдор склонился над ней, прижал ладонь к её лбу. Его лицо, обычно безмятежное, было искажено тревогой. Он выглядел старым — по-настоящему старым, — и в его глазах был страх. Настоящий страх.

— Это не только простуда, — сказал он. Его голос дрожал — едва заметно, но Сириус услышал. — Это реакция на уничтожение крестража. Её связь с Волдемортом ослабла, но её тело не справляется с нагрузкой. Нужно срочно доставить её в больничное крыло. Немедленно.

— Я сам! — Сириус поднял Сьюзи на руки. Она была лёгкой — слишком лёгкой, — и её голова безвольно упала ему на плечо. Её дыхание было частым и поверхностным. Её кожа горела. — Держись, любимая. Пожалуйста, держись. Я здесь. Я с тобой. Ты слышишь? Я С ТОБОЙ!

Он бежал через коридоры Хогвартса, прижимая её к себе. Его ноги стучали по каменному полу, эхо разносилось под сводами. Он не видел никого — ни портретов, провожающих его взглядами, ни Пивза, который при виде него почему-то замолчал, ни МакГонагалл, которая бросилась за ними следом. Он видел только её лицо — бледное, с заострившимися чертами, с синими тенями под закрытыми глазами.

— Держись, — шептал он. — Держись, пожалуйста. Не оставляй меня. Не смей оставлять меня. Мы почти у цели. Ещё немного. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста.

Мадам Помфри встретила их в дверях больничного крыла — должно быть, Дамблдор послал Патронуса. Она немедленно уложила Сьюзи на ближайшую койку и принялась за работу. Её палочка мелькала в воздухе — лечебные заклинания, охлаждающие чары, зелья. Она поила Сьюзи флаконами один за другим — от жара, от простуды, от магического истощения, укрепляющее, кроветворное, — и ворчала что-то о «безрассудных людях, которые не берегут себя и заставляют всех волноваться». Сириус сидел рядом, держал Сьюзи за руку и не отходил ни на шаг.

Через несколько часов жар спал. Сьюзи открыла глаза — мутные, уставшие, — и увидела его лицо. Он был бледным, под глазами залегли тени, но он улыбался.

— Привет, — прошептал он.

— Привет. — Её голос был хриплым. — Диадема?

— Уничтожена. Регулус разбил её. Ты была в отключке, но ты бы им гордилась.

— Я горжусь им. — Она закрыла глаза. — Я устала.

— Спи. Я здесь. Я никуда не уйду.

Она уснула. А он остался. Он держал её за руку и считал её вдохи — раз, два, три, — и молился всем богам, в которых не верил, чтобы она проснулась.

К вечеру в больничное крыло начали приходить посетители. Первой пришла Лили — она принесла горячий суп в термосе и села рядом со Сьюзи, которая уже могла сидеть в постели.

— Ты нас напугала, — сказала Лили. — Сириус был сам не свой. Я никогда не видела его таким.

— Я в порядке. Правда. Просто простуда и реакция на крестраж.

— Это не «просто». Ты чуть не умерла. Снова. — Лили взяла её за руку. — Ты должна беречь себя. Не ради себя. Ради него. Ты не видела его лица, когда он бежал по коридору. Он выглядел так, будто его душа разрывается на части.

— Я знаю. — Сьюзи посмотрела на Сириуса, который спал в кресле рядом с её койкой. Он так и не ушёл — просто сел в кресло, положил голову на край её подушки и уснул. Его рука всё ещё сжимала её пальцы. — Он всегда такой. Всегда волнуется.

— Потому что любит тебя. Береги его. И себя.

— Постараюсь.

Потом пришёл Джеймс. Он пытался шутить —но в его глазах была тревога. Он сел рядом с Сириусом, положил руку на плечо спящего друга и просидел так несколько минут, ничего не говоря.

Римус пришёл ближе к ночи. Он был тихим, как всегда, и его присутствие успокаивало. Он сел на соседнюю койку и просто был рядом. Сьюзи ценила это. Иногда слова были не нужны.

Мэри принесла цветы — полевые, как любила Марлин. Ромашки, васильки, какие-то жёлтые цветочки, названий которых Сьюзи не знала.

— Это от неё, — сказала Мэри, ставя букет в вазу на тумбочке. — Она бы хотела, чтобы ты поправилась. Она всегда говорила: «Сьюзи слишком упрямая, чтобы умереть от простуды». И она была права.

— Спасибо, — прошептала Сьюзи. — За цветы. И за то, что ты здесь.

— Я всегда здесь. Мы все здесь.

Даже Грюм заглянул. Он стоял в дверях, стуча деревянной ногой, и бурчал что-то о «слабом иммунитете» и «нужно больше тренироваться на свежем воздухе», но в его единственном здоровом глазу было беспокойство. Он не умел выражать эмоции словами, но он пришёл. И это говорило больше, чем любые слова.

На следующий день, когда Сьюзи уже могла ходить, в доме Поттеров состоялось экстренное собрание Ордена. Грюм объявил, что нашёл предателя.

— Дедалус Дингл, — сказал он, и его голос был резким, как удар хлыста. — Это он передавал информацию Волдеморту.

В комнате повисла тишина. Дедалус Дингл? Тихий, скромный Дедалус, который всегда нервничал на собраниях, который всегда предлагал чай, который, казалось, и мухи не обидит?

— Как? — спросил Джеймс. — Зачем? Он же... он всегда был с нами.

— Он был под Империусом, — ответил Дамблдор. Его голос был тяжёлым. — Волдеморт контролировал его. Дедалус не знал, что делает. Когда мы сообщили ему, он был в ужасе. Он не предавал нас по своей воле.

— И что с ним будет? — спросила Лили.

— Мы отправили его в безопасное место, где Волдеморт не сможет до него добраться. Он не виновен. Он — жертва.

— Но он всё равно передавал информацию, — сказал Грюм. — Из-за него погибли люди. Мы должны были узнать раньше.

— Мы узнали сейчас. Этого достаточно.

Сьюзи слушала этот разговор и чувствовала странную смесь эмоций. Гнев — на Волдеморта, который использовал невинного человека. Облегчение — что предатель найден, и это не кто-то из близких. И печаль — за Дедалуса, который будет жить с этим грузом всю оставшуюся жизнь.

А потом пришло известие о Доркас Мэдоуз. Кингсли принёс эту новость. Он вошёл в комнату, и его лицо было серым. Таким она никогда не видела его раньше.

— Доркас погибла, — сказал он. — Сегодня утром. Атака на убежище в Девоншире. Она прикрывала отступление раненых. Приняла на себя Аваду.

Тишина. Глубокая, звенящая, невыносимая тишина. Лили закрыла лицо руками. Джеймс отвернулся к окну. Римус опустил голову. Мэри тихо заплакала.

— Она была моим другом, — сказал Кингсли. Его голос дрожал — впервые за всё время. — Мы служили вместе. Она была лучшим мракоборцем из всех, кого я знал. Она никогда не отступала. Никогда не сдавалась. И она умерла так же — защищая других.

Её тело принесли в дом Поттеров через несколько часов. Оно было накрыто флагом Ордена — тёмно-синим, с серебряным фениксом. Все собрались в гостиной, чтобы проститься.

Кингсли стоял у тела и говорил. Он рассказывал о том, как Доркас однажды в одиночку задержала трёх Пожирателей в Косом переулке. О том, как она всегда проверяла снаряжение по три раза перед каждой миссией. О том, как она смеялась — редко, но когда смеялась, это было похоже на гром.

Грюм тоже говорил. Его голос был грубым, но в нём звучала боль.

— Она была одной из лучших, — сказал он. — Я тренировал многих. Она была среди первых. Она не заслужила такой смерти. Никто не заслуживает. Но она умерла героем. И мы будем помнить её.

Сьюзи стояла в стороне, сжимая руку Сириуса. Она не плакала — слёзы кончились ещё в больничном крыле. Но внутри была пустота. Огромная, чёрная, всепоглощающая пустота. Ещё одна смерть. Ещё одно имя в списке тех, кого она не смогла спасти.

— Ты в порядке? — тихо спросил Сириус.

— Нет. Но я держусь.

— Это всё, что мы можем делать. Держаться.

После прощания они вернулись в свою квартирку. Сьюзи села на матрас и уставилась в стену. Сириус сел рядом, взял её за руку.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал он.

— О чём?

— О том, что ты могла предотвратить это. Что если бы ты нашла диадему раньше, если бы ты была сильнее, если бы... что угодно. Я знаю тебя. Ты всегда винишь себя.

— Это неправда.

— Правда. Ты винила себя за Марлин. За всех, кого мы потеряли. Но ты не можешь спасти всех. Ты не Бог. Ты — человек. И ты сделала больше, чем кто-либо.

— Этого недостаточно.

— Достаточно. Этого более чем достаточно. Ты спасла Лили и Джеймса. Ты спасла Регулуса. Ты спасла Гарри — даже если он ещё не родился в этом времени. Ты спасла десятки людей, которые сейчас живы только благодаря тебе. Ты не можешь спасти всех. Но ты спасла многих. Помни об этом.

Она посмотрела на него. На его уставшее лицо. На его серые глаза, полные любви.

— Ты всегда знаешь, что сказать.

— Я знаю тебя. Этого достаточно.

Она прижалась к нему и закрыла глаза. Ей всё ещё было больно. Но с ним боль становилась... терпимой.

Через несколько дней Сьюзи поправилась достаточно, чтобы участвовать в подготовке к финальной битве. В Хогвартсе кипела работа: младших студентов эвакуировали через тайные ходы, старшекурсников тренировали защитным заклинаниям. Члены Ордена патрулировали границы замка, укрепляли защитные чары, готовили убежища для раненых.

Сьюзи, всё ещё бледная после болезни, стояла в Большом зале и показывала группе семикурсников, как ставить Протего Максима. Её голос был хриплым, но твёрдым.

— Щит должен идти не от палочки, — говорила она. — Он должен идти отсюда. — Она прижала руку к груди. — От вашей воли. От вашего желания защитить. Если вы боитесь, щит будет слабым. Если вы готовы умереть за тех, кто стоит за вами, — щит выдержит что угодно.

Один из студентов — худой парень с растрёпанными волосами, похожий на молодого Джеймса, — поднял руку.

— Миссис Блэк, — сказал он. — А правда, что вы из будущего?

По залу прокатился шёпот. Сьюзи посмотрела на Сириуса, который стоял в углу и наблюдал за тренировкой. Он кивнул — мол, расскажи.

— Правда, — сказала она.

— И... и мы победим? В будущем? Вы знаете?

Она обвела взглядом молодые лица. Семнадцатилетние, восемнадцатилетние — почти дети. Они боялись. Но они были здесь. Они готовились сражаться.

— Да, — сказала она. — Я знаю, что мы победим. Я видела это. — Она не стала уточнять, что видела это в другой реальности. — Мы победим. Но для этого каждый из вас должен сделать всё, что в его силах. Поняли?

Студенты закивали. В их глазах зажёгся огонь. Надежда.

А через несколько дней в доме Поттеров состоялась ещё одна свадьба.

Юный Сириус и юная Сьюзи объявили о своём решении за ужином. Просто, без пафоса, как они делали всё.

— Мы не хотим ждать, — сказал юный Сириус, держа юную Сьюзи за руку. — После всего, что случилось... мы поняли, что жизнь слишком коротка. Мы любим друг друга. И мы хотим быть вместе. Официально.

— НАКОНЕЦ-ТО! — заорал Джеймс. — Я думал, вы никогда не созреете!

— Мы созрели! — ответил юный Сириус. — Просто не афишировали.

— Это значит «скрывали от всех, потому что боялись, что мы будем дразнить вас», — уточнила Лили.

— Именно.

Все рассмеялись. Свадьба была назначена на следующий день — такая же скромная, как у Лили и Джеймса. Только самые близкие. Дамблдор снова проводил церемонию.

Сьюзи смотрела на них — на юную Сьюзи в простом белом платье, которое они вместе перешивали из старого платья Лили, на юного Сириуса, который не мог отвести от неё глаз, — и чувствовала, как внутри теплеет. Это было правильно. Это было хорошо. Две версии их самих — одна, прошедшая через ад и выжившая, и другая, начинающая свой путь. Обе любили. Обе были счастливы.

Взрослый Сириус подошёл к юному перед церемонией. Он поправил ему воротник — совсем как Джеймс когда-то поправлял ему самому.

— Не облажайся, — сказал он.

— Постараюсь.

— И не наступи ей на ногу во время танца.

— Это ты наступил Сьюзи на ногу. Не я. На вашей свадьбе.

Взрослый Сириус усмехнулся.

— Ладно. Тогда просто... будь счастлив. Это единственное, что имеет значение. Всё остальное — война, страх, потери — это временно. А любовь — навсегда. Помни об этом.

— Я буду помнить. — Юный Сириус посмотрел на него. — Спасибо. За всё. За то, что пришёл из будущего. За то, что спас Регулуса. За то, что показал мне, каким мужчиной я могу стать. Я... я не говорю это часто. Но я люблю тебя. Ты мой брат. И я рад, что ты здесь.

Взрослый Сириус замер. А потом обнял юного — крепко, по-настоящему.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — Ты — это я. Только лучше.

— Эй!

— Шучу. Мы оба прекрасны.

Они рассмеялись. И церемония началась.

Вечером, после свадьбы, Сьюзи и Сириус сидели на крыльце дома Поттеров. Закат догорал, окрашивая небо в золотой и розовый. В доме играла музыка, слышался смех — юные танцевали свой первый танец.

— Мы сделали это, — сказала Сьюзи. — Ещё один шаг.

— Ещё один шаг, — согласился он. — Осталось немного. Финальная битва. И домой.

Он обнял её. Она прижалась к нему. И закат догорел, уступая место звёздам.