За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Апрель пришёл в Лондон дождями и первыми тёплыми днями. На каштанах у дома Альфарда набухли почки, а маглы на соседних улицах начали высаживать цветы в палисадниках. Война продолжалась, но весна не спрашивала разрешения.

Сьюзи почти не замечала весны.

Она проводила дни в Выручай-комнате. Часами. С утра до ночи. Сириус приносил ей еду — сэндвичи, яблоки, чай в термосе, — но она часто забывала есть. Еда остывала на какой-нибудь сломанной полке, а она перебирала груды хлама, заглядывала под шкафы, проверяла каждый закоулок. Её психологическое состояние всё ещё было шатким — депрессия не ушла полностью, она просто затаилась, — но сейчас у неё была цель. Диадема. И эта цель держала её на плаву.

Однажды вечером, когда она в очередной раз отказалась идти ужинать, Сириус сел рядом с ней прямо на пыльный пол.

— Знаешь, о чём я подумал? — спросил он.

— О том, что я одержима?

— Нет. О том, что когда мы вернёмся в наше время, нам будет по тридцать одному году.

Она оторвалась от груды старых книг и посмотрела на него.

— И?

— А Лили и Джеймсу будет по тридцать пять. Римусу — тридцать шесть. Мы будем моложе их на четыре года.

— Ты говоришь так, будто это плохо.

— Нет. — Он улыбнулся. — Я говорю так, будто это прекрасно. Мы отдали четыре года жизни, чтобы спасти их. И теперь у нас будет на четыре года больше. Вместе. Понимаешь?

Она задумалась. Она никогда не смотрела на это с такой стороны. Четыре года — это много. Четыре года, которые они провели в прошлом, сражаясь, теряя друзей, рискуя жизнями. Но теперь, когда они вернутся, эти четыре года обернутся для них временем. Дополнительным временем. Временем, которое они смогут провести вместе.

— Нам будет по тридцать одному году, — повторила она. — Это значит, что у нас впереди ещё куча лет.

— Именно. Мы будем самыми молодыми из всей компании. Представляешь лицо Джеймса, когда он поймёт, что я выгляжу моложе него?

— Ты и так выглядишь моложе него. Джеймс всегда выглядел на свой возраст, а ты...

— А я вечно молодой и прекрасный?

— Я хотела сказать «потрёпанный», но «вечно молодой и прекрасный» тоже подходит.

Он рассмеялся и толкнул её плечом.

— Вот видишь? У нас всё будет хорошо. Мы вернёмся, будем молодыми и прекрасными, и у нас будет целая жизнь впереди.

— Целая жизнь, — повторила она. — Мне нравится, как это звучит.

— Мне тоже.

Она взяла его за руку. Его пальцы были тёплыми, и она почувствовала, как внутри что-то теплеет. Надежда. Та самая надежда, которую она почти потеряла за последние месяцы.

— Ладно, — сказала она. — Давай поужинаем. Но только потому, что ты упомянул Джеймса и его лицо.

— Я знал, что это сработает.

Они пошли в Большой зал. За столом уже сидели несколько членов Ордена — Римус и Мэри, Джеймс и Лили, Кингсли. Юный Сириус и юная Сьюзи сидели чуть поодаль, о чём-то перешёптываясь. Регулус был с ними — он выглядел уставшим, но довольным.

— Какие новости? — спросил Джеймс, когда они сели.

— Никаких, — ответила Сьюзи. — Я всё ещё ищу. Но я нашла чучело гиппогрифа, три сломанных метлы и старый котёл с дыркой.

— Звучит как хороший улов, — усмехнулась Лили. — Может, откроешь антикварную лавку?

— Рассматриваю это как запасной план.

Все рассмеялись. Сьюзи заметила, что смех стал даваться ей легче. Она всё ещё не была в порядке — депрессия всё ещё пряталась где-то глубоко, — но теперь между ней и тьмой была цель. И поддержка. И любовь.

После ужина они с Сириусом вернулись в свою квартирку. Она была всё такой же пустой — матрас на полу, коробки с вещами, голая лампочка под потолком. Но теперь здесь висела одна фотография — та самая, с выпускного, где они все были молодыми и счастливыми. Марлин, смеющаяся в объектив. Лили, закатывающая глаза на шутку Джеймса. Сириус, обнимающий Сьюзи за плечи. Все вместе.

— Ты повесил фотографию, — сказала она.

— Да. — Он подошёл сзади и обнял её. — Подумал, что нам нужно что-то, что напоминает о хорошем.

— Это хорошее фото. Марлин сделала его.

— Я знаю. Поэтому оно здесь.

Она прижалась к нему. Они стояли так несколько минут, глядя на фотографию, и молчали. Молчание было уютным — не тем, что давит, а тем, в котором можно дышать.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я знаю. И я люблю тебя.

— Ты всегда это говоришь.

— Потому что это всегда правда.

На следующий день Сьюзи снова была в Выручай-комнате. Сириус ушёл на собрание Ордена — Грюм вызвал всех, чтобы обсудить новые данные разведки, — и она осталась одна. Она работала методично, перебирая вещи, и мысли текли своим чередом.

Она думала о том, как странно устроена жизнь. Они провели здесь почти два года. Два года, которые в их реальности пролетят как один миг. Два года, которые сделали их моложе своих друзей. Это было странно и прекрасно одновременно. Она представляла, как они вернутся в 1996 год — Лили и Джеймсу будет по тридцать пять, Гарри — четырнадцать, а им с Сириусом — по тридцать одному. Они будут самыми молодыми из всей компании.

«Интересно, — думала она, — как отреагирует Гарри? Он будет помнить старую реальность, где Сириус погиб, а я была одна. И вдруг мы появимся — молодые, счастливые, вместе. Это будет... странно для него. Но хорошо. Определённо хорошо».

Она перебирала старые книги, и её руки двигались автоматически, пока мысли блуждали где-то далеко. Она думала о том, что скоро всё закончится. Они найдут диадему, уничтожат её, а потом — финальная битва. И после победы они вернутся домой. В свой мир. В свою жизнь.

«Мы заслужили это, — думала она. — Мы заслужили закаты с окнами на запад. Каждый вечер. Вместе».

И вдруг она почувствовала это.

Тёмную магию. Холодную. Липкую. Совсем близко. Шрам на запястье запульсировал, и она поняла — диадема где-то здесь. Совсем рядом.

Она повернулась и увидела старый бюст. Мраморный, с трещиной на лбу. На нём что-то было. Что-то, что она не замечала раньше, хотя проходила мимо десятки раз.

Диадема.

Она лежала на голове бюста — старая, потускневшая, с выцветшим сапфиром. Но Сьюзи чувствовала исходящую от неё силу. Тёмную. Древнюю. Это была диадема Кандиды Когтевран.

Сьюзи протянула руку и взяла её. Металл был холодным — ледяным. В ту же секунду шрам на запястье взорвался болью. Она вскрикнула и чуть не выронила диадему, но удержала. Боль пульсировала, расходилась волнами по всему телу. Волдеморт знал. Он почувствовал, что она нашла его крестраж.

«ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ПОБЕДИЛА? — прошептал голос. — ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ. ТЫ МОЯ. ТЫ ВСЕГДА БУДЕШЬ МОЕЙ».

— Нет, — прошептала она. — Нет.

И она пошла. Шаг за шагом, превозмогая боль, прижимая диадему к груди. Из Выручай-комнаты. По коридорам. К кабинету Дамблдора.

Она почти упала у двери. Дамблдор открыл сам — он, кажется, почувствовал её приближение.

— Сьюзан! — он подхватил её, не давая упасть. — Что случилось?!

— Диадема, — выдохнула она. — Я нашла её. Но... — она схватилась за запястье. Шрам горел так, будто его только что резали заново. — Он знает. Он чувствует. Мне... мне плохо...

— Садись. — Дамблдор усадил её в кресло. — Я позову помощь.

Через несколько минут в кабинете появился Слизнорт — запыхавшийся, взволнованный, в бархатном халате поверх пижамы. Он явно только что проснулся.

— Что здесь происходит? — спросил он, а потом увидел Сьюзи. — О, Мерлин! Что с ней?

— Она нашла крестраж, — сказал Дамблдор. — Тёмная магия отравляет её разум. Ей нужна помощь.

Слизнорт склонился над Сьюзи, проверяя пульс, заглядывая в глаза.

— У неё помутнение рассудка, — сказал он. — Тёмная магия крестража в сочетании со связью с Волдемортом. Это очень опасно. Она может потерять себя.

— Вы можете помочь? — спросил Дамблдор.

— Да. У меня есть зелье. — Слизнорт порылся в складках халата и достал маленький флакон с перламутровой жидкостью. — Зелье от помутнения рассудка. Очень редкое. Я ношу его с собой на всякий случай. Вот, выпейте.

Сьюзи взяла флакон дрожащими руками и выпила. Жидкость была холодной и сладковатой. Через минуту боль начала отступать. Шрам всё ещё ныл, но голос Волдеморта затих. Диадема, лежащая у неё на коленях, всё ещё излучала холод, но теперь этот холод был терпимым.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, дорогая. — Слизнорт улыбнулся. — Вы очень храбрая женщина. Я давно хотел вам это сказать.

Сьюзи слабо улыбнулась в ответ.

Когда Слизнорт ушёл, Сьюзи осталась в кабинете Дамблдора. Диадема лежала на столе между ними — старая, потускневшая, но всё ещё опасная.

— Мы уничтожим её завтра, — сказал Дамблдор. — Сегодня ты слишком слаба.

— Завтра, — согласилась она. — Но... можно вопрос?

— Конечно.

— Когда мы вернёмся в наше время... что будет с нами? С нашими телами? Мы провели здесь почти два года. Мы стали старше. А там... там мы будем моложе?

Дамблдор поправил очки.

— Маховик времени, который вы использовали, — миссийный. Он не просто переносит вас, он исправляет ход событий. Когда вы вернётесь в своё время, вы окажетесь в исправленной реальности — там, где Лили и Джеймс живы, где Гарри вырос с родителями. Вы будете помнить обе жизни — и старую, и новую. Но физически... — он сделал паузу, — вы будете на четыре года моложе ваших друзей. Маховик не старит тех, кто путешествует с ним. Вы отдали эти годы прошлому. И теперь они вернутся к вам в виде дополнительного времени.

— Значит, у нас будет больше времени, — сказала она. — Четыре дополнительных года. Вместе.

— Именно.

Она улыбнулась. Впервые за долгое время новость о будущем не пугала её, а радовала.

— Спасибо, — сказала она.

Вечером того же дня в доме Поттеров собрались все. Сьюзи сидела на диване, закутанная в плед, и держала в руках чашку чая. Сириус сидел рядом, не отпуская её руки.

— Ты могла умереть, — сказал он в десятый раз.

— Но не умерла. И не потеряла рассудок. Я здесь. С тобой.

Он прижал её к себе.

В комнату вошли Долгопупсы — Фрэнк и Алисия. Они сияли.

— У нас новость, — сказала Алисия. — Мы... мы поженились. Вчера. Скромно, только мы и родители.

— И ещё, — добавил Фрэнк, кладя руку на живот Алисии, — мы ждём ребёнка.

— Невилл, — прошептала Сьюзи.

— Что?

— Ничего. Просто... я знаю, что это будет мальчик. И он будет особенным.

Алисия и Фрэнк переглянулись с удивлением, но не стали спрашивать. Они уже привыкли, что Сьюзи знает то, чего не должна знать.

Позже в гостиную вошли новые лица — мужчина с седыми волосами и добрыми глазами и женщина с острым взглядом и тёмными волосами, собранными в пучок. Ньют и Тина Саламандеры.

— Мы хотели присоединиться к Ордену, — сказал Ньют, и его голос был тихим, но уверенным. — Мы слышали о том, что вы делаете. И мы хотим помочь.

Дамблдор, сидевший в углу, кивнул.

— Орден рад принять вас. Ваш опыт с магическими существами будет бесценен.

Ньют улыбнулся — скромно, застенчиво, — а Тина сжала его руку.

— Мы готовы, — сказала она. — Делайте с нами что хотите.

Сьюзи смотрела на них — на Долгопупсов, на Саламандеров, на всех, кто собрался в этой комнате, — и чувствовала, как внутри теплеет. Они не были одни. У них была армия. У них были друзья. У них была надежда.

Позже, когда все разошлись, а Сьюзи и Сириус вернулись в свою квартирку, они сидели на матрасе и смотрели на фотографию с выпускного.

— Завтра мы уничтожим диадему, — сказала она.

— Да. А потом начнём готовиться к финальной битве.

— Дамблдор сказал, что это займёт несколько недель. Может быть, месяц. Нужно подготовить Хогвартс, эвакуировать младших студентов, обучить старших.

— Значит, у нас есть время.

— Да. — Она прижалась к нему. — Время, чтобы закончить всё. И вернуться домой.

— Домой, — повторил он. — Мне нравится, как это звучит.

— Мне тоже.

Она закрыла глаза. Завтра они уничтожат последний крестраж. Завтра они сделают ещё один шаг к победе. А потом — подготовка, битва, и конец. Конец войны. Конец страха. Конец всему, что держало их в напряжении последние годы.

И начало новой жизни.