За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Июнь 1977 года наступил незаметно.

Сьюзи поняла это однажды утром, когда выглянула в окно и увидела, что Запретный лес оделся в густую зелень, а над озером поднимается туман — не осенний, холодный, а тёплый, летний, обещающий жару. Она стояла у окна в их с Сириусом комнате, без оборотного зелья, просто в старой рубашке, и смотрела на замок. Тот самый замок, который стал им домом на два года. Тот самый замок, где они учились, сражались, теряли и находили.

— О чём думаешь?

Сириус подошёл сзади. Он тоже был без зелья — просто Сириус, с тёмными волосами, в которых прибавилось седины, с усталым, но спокойным лицом. Он обнял её за плечи и прижался подбородком к её макушке.

— О том, что всё заканчивается, — ответила она. — Выпускной через три дня. А потом... потом начнётся война. Настоящая. Не просто стычки с Пожирателями, а война. Та самая, которую мы пытались предотвратить.

— Мы предотвратили её. — Он говорил тихо, но уверенно. — Лили и Джеймс живы. Питер мёртв — он не предаст их. Регулус жив. Мы уничтожили три крестража. Всё уже по-другому.

— Но ещё не всё. — Она повернулась к нему. На её лице всё ещё были следы от ссадин — на скуле желтоватое пятно от зажившего синяка, на виске тонкая розовая линия от шва. Раны зажили, но напоминали о себе каждое утро. — У нас остались диадема, Нагайна и, возможно, я. И Волдеморт всё ещё силён.

— Мы справимся. — Он взял её лицо в ладони. — Но не сегодня. И не завтра. А сегодня и завтра мы празднуем. Выпускной — это важно. Это то, ради чего мы сражаемся. Чтобы они могли смеяться, танцевать, быть счастливыми. Мы заслужили этот день.

Она слабо улыбнулась.

— Ты прав. Как всегда.

— Я всегда прав. Просто ты не всегда это признаёшь.

— Скромностью ты никогда не страдал.

— Скромность — это для тех, кому нечем хвастаться. А мне есть чем. — Он притянул её к себе. — У меня есть ты.

Она прижалась к его груди и закрыла глаза. Через три дня они будут танцевать. Через три дня они будут смеяться. А потом — война. Но сейчас, в это утро, был покой.

Три дня пролетели как один миг.

Хогвартс преобразился: коридоры украсили гирляндами из живых цветов, Большой зал сиял свечами, а знамёна всех четырёх факультетов развевались под заколдованным потолком, который сегодня показывал звёздное небо. Повсюду сновали ученики в парадных мантиях, смеялись, обнимались, фотографировались. Для семикурсников это был последний день в Хогвартсе. Для всех остальных — праздник.

Сьюзи-Лиззи стояла перед зеркалом в комнате девочек и пыталась справиться с мантией. На ней была та самая мантия, которую они с Сириусом купили в Хогсмиде специально для этого дня — тёмно-синяя, с серебряной вышивкой по вороту. Она не надевала ничего нарядного с момента их свадьбы. Это было странно и волнительно.

Вокруг неё суетились девочки. Лили, Марлин, Мэри и юная Сьюзи. Комната была наполнена смехом, запахом духов и щебетанием.

— Я не могу уложить волосы! — воскликнула Лили, в отчаянии глядя в зеркало. Её рыжие локоны, как всегда, торчали во все стороны, игнорируя все попытки их приручить. — Почему они всегда выглядят так, будто я только что с метлы?!

— Потому что это твоя фишка, — сказала Марлин, поправляя свой неизменный фотоаппарат. — Джеймс влюбился в тебя именно с такими волосами.

— Джеймс влюбился в меня, когда я его отшила.

— Это одно и то же.

Сьюзи-Лиззи подошла к Лили.

— Дай сюда. — Она взяла расчёску и начала аккуратно заплетать её волосы в элегантную косу. — Я знаю, как с ними справиться. У меня вообще кудри, забыла?

— Твои кудри послушные, — вздохнула Лили. — А мои волосы— как дикие звери.

— Мои кудри тоже были дикими. В твоём возрасте. — Сьюзи-Лиззи усмехнулась. — Я научилась с ними договариваться. Секрет в том, чтобы не тянуть, а уговаривать.

— Ты говоришь о волосах как о людях.

— Потому что они как люди. Требуют уважения.

Лили рассмеялась. Сьюзи-Лиззи закончила косу и отступила на шаг.

— Готово. Теперь ты выглядишь как королева.

— Спасибо, Сьюзи, — сказала Лили. Она всегда называла её Сьюзи, когда они были без посторонних. Даже если Сьюзи была под оборотным зельем — для девочек и Мародёров она всегда была Сьюзи. — Ты правда знаешь всё на свете.

— Не всё. Только то, что пережила сама.

— Ты была на своём выпускном? — спросила юная Сьюзи, которая сидела на кровати и нервно теребила край мантии. — Ну, в своём времени?

— Была. — Сьюзи-Лиззи улыбнулась воспоминаниям. — Это было в разгар войны. Мы не знали, доживём ли до следующего дня. Но мы танцевали. Всю ночь. Потому что если завтра может не наступить, то сегодня нужно жить.

В комнате стало тихо.

— Это грустно, — сказала Мэри.

— Это правда. — Сьюзи-Лиззи пожала плечами. — Но сейчас всё по-другому. Сейчас у вас есть будущее. И вы будете танцевать не потому, что боитесь завтрашнего дня, а потому, что завтра будет хорошим.

— Будет, — твёрдо сказала Лили. — Благодаря тебе и Сириусу.

Сьюзи-Лиззи ничего не ответила. Она подошла к юной Сьюзи, которая всё ещё сидела на кровати.

— Нервничаешь?

— Очень. — Юная Сьюзи подняла на неё глаза. — Я боюсь, что споткнусь. Или что скажу какую-нибудь глупость. Или что Сириус поймёт, что я не такая уж и особенная.

— Он уже знает, что ты особенная. Он же мне, а точнее тебе просто в будущем предложение сделал— Сьюзи-Лиззи взяла расчёску. — Иди сюда. Я помогу тебе с кудрями.

Юная Сьюзи пересела на стул, и Сьюзи-Лиззи начала расчёсывать её светлые кудри. Те самые кудри, которые когда-то были её собственными. Те самые, которые она видела в зеркале каждый день до того, как появилась седина и усталость. Они были такими же непослушными, как у Лили, — торчали во все стороны, путались, не желали укладываться.

— Твои кудри — это твоя сила, — сказала Сьюзи-Лиззи, распутывая очередной узел. — Они делают тебя узнаваемой. Сириус — юный Сириус — любит их. Он говорил мне.

— Правда? — Юная Сьюзи покраснела.

— Правда. Он говорил, что когда ты злишься, твои кудри как будто встают дыбом. И это его пугает и восхищает одновременно.

Юная Сьюзи фыркнула.

— Я не знала, что он такое говорил.

— Он много чего говорит. Просто не всегда тебе. — Сьюзи-Лиззи закончила причёску и закрепила её заколкой. — Вот. Теперь ты готова.

Юная Сьюзи посмотрела на себя в зеркало. Её глаза расширились.

— Это... это очень красиво. Спасибо, Сьюзи.

— Не за что. Я знаю, каково это. Быть на твоём месте. Я была тобой, забыла?

— Я не забыла. — Юная Сьюзи повернулась к ней. — Иногда мне кажется, что ты — это я. Но лучше. Сильнее. Мудрее.

— Я — это ты, которая прошла через ад. — Сьюзи-Лиззи взяла её за руку. — Но тебе не нужно проходить через ад. Мы здесь, чтобы этого не случилось. Ты будешь другой. Лучше, чем я. Счастливее.

Юная Сьюзи обняла её — порывисто, крепко. Сьюзи-Лиззи обняла её в ответ.

— Ладно, хватит слёз! — Марлин подошла к ним с фотоаппаратом. — У нас выпускной, а не похороны! Улыбайтесь!

Щелчок. Вспышка. Момент остался на плёнке.

В комнате мальчиков царил хаос.

— ГДЕ МОЙ ГАЛСТУК?! — орал Джеймс, перерывая кучу вещей на кровати. — Я положил его здесь! Кто его взял?!

— Никто не брал твой дурацкий галстук, — ответил юный Сириус, поправляя свой собственный перед зеркалом. — Ты, наверное, засунул его под подушку. Или в чемодан. Или скормил его сове.

— Я НЕ КОРМИЛ СОВУ ГАЛСТУКОМ!

— Это было один раз, но ты обещал больше не пить накануне важных событий.

— ЭТО БЫЛО НЕ ВАЖНОЕ СОБЫТИЕ! ЭТО БЫЛ ВТОРНИК!

Римус, единственный, кто уже был полностью одет, сидел на кровати и наблюдал за ними с тихой улыбкой. Его мантия была безупречна, галстук завязан идеально, а в руках он держал маленькую коробочку.

— Что это? — спросил юный Сириус, заметив коробочку.

— Ничего, — быстро сказал Римус и спрятал её в карман.

— Это кольцо? — Джеймс забыл про галстук и уставился на него. — Ты купил Мэри кольцо?!

— Это не кольцо! Это... просто подарок!

— Ты краснеешь! Ты реально краснеешь!

— Я не краснею!

В углу комнаты, в кресле, развалился Сириус. Не юный Сириус — взрослый Сириус, в своём настоящем теле. Он был здесь, потому что мог — сюда не заходили посторонние, а Мародёры уже давно знали, кто он. В руке он держал бутылку огневиски, которую стащил с кухни, и смотрел на суету с выражением глубочайшего удовольствия.

— Вы трое — лучшее шоу в Хогвартсе, — заявил он, делая глоток. — Я бы заплатил за это.

— Ты пьёшь огневиски в три часа дня, — заметил юный Сириус.

— Я праздную. Выпускной. И то, что мне не нужно завязывать дурацкий галстук, потому что я уже выпустился двадцать лет назад.

— Тебе повезло, — пробормотал Джеймс, всё ещё роясь в вещах.

— Галстук у тебя на шее, Сохатый.

Джеймс замер. Посмотрел в зеркало. Галстук действительно висел у него на шее — он надел его десять минут назад и забыл.

— Я идиот, — констатировал он.

— Мы знаем, — хором ответили юный Сириус и взрослый Сириус.

— Но Лили всё равно тебя любит, — добавил взрослый Сириус. — Это доказывает, что чудеса существуют.

Римус тихо рассмеялся. Джеймс показал Сириусу фак и начал судорожно завязывать галстук. Юный Сириус поправил волосы в пятнадцатый раз.

— Берегите эти моменты, — вдруг сказал взрослый Сириус, и его голос стал серьёзным. — Вот эти — суету перед зеркалом, дурацкие галстуки, дрожащие руки. Это то, ради чего мы сражаемся. Я помню свой выпускной. Сьюзи была в белом платье, и я наступил ей на ногу во время танца.

— Что она сделала? — спросил Джеймс.

— Сказала, что я невыносим. А потом поцеловала меня. — Он сделал ещё глоток. — Это было лучшее, что случалось со мной. До того, как всё пошло к чёрту.

В комнате стало тихо. Мародёры переглянулись.

— Мы не дадим этому случиться снова, — сказал юный Сириус. — Мы будем сражаться. Вместе.

— Знаю. — Взрослый Сириус улыбнулся. — Вы — Мародёры. Хоть и без одного человека. Вы всегда сражаетесь.

Большой зал сиял.

Тысячи свечей парили под потолком, заколдованным под звёздное небо. Знамёна факультетов развевались от лёгкого ветерка, который создавали чары. Оркестр играл вальс, и пары кружились по залу — девушки в нарядных платьях, юноши в парадных мантиях. Всё выглядело именно так, как должно выглядеть в сказке. И на секунду — всего на одну короткую секунду — можно было забыть, что за стенами замка идёт война.

Сьюзи-Лиззи стояла у стены и смотрела на танцующих. Сириус-Ник был рядом — они могли танцевать вместе, но это был вечер их юных. Хотя его рука касалась её локтя, и этого было достаточно.

— Посмотри на них, — прошептала она.

Джеймс и Лили танцевали в центре зала. Он что-то говорил ей на ухо, и она смеялась — запрокинув голову, как будто не было ничего смешнее. Юный Сириус и юная Сьюзи кружились рядом — он держал её за талию осторожно, почти невесомо, а она положила голову ему на плечо и улыбалась. Римус и Мэри танцевали медленно, не глядя на других, и в их движениях была такая нежность, что Сьюзи-Лиззи пришлось отвести взгляд. Марлин носилась по залу с фотоаппаратом, щёлкая всех подряд, а потом какой-то парень пригласил её на танец, и она с визгом унеслась в толпу.

— Они счастливы, — сказал Сириус-Ник. — Все они. Впервые за долгое время.

— Это то, ради чего мы вернулись. — Сьюзи-Лиззи смотрела на них, и в её глазах стояли слёзы. — Чтобы они могли танцевать. Чтобы они могли смеяться. Чтобы они могли жить.

— Они живут. — Он взял её за руку. — Благодаря тебе.

— Благодаря нам.

Регулус подошёл к ним. Он был в слизеринской мантии, с аккуратно зачёсанными волосами, и выглядел старше своих шестнадцати. Он всё ещё учился на шестом курсе, но пришёл на выпускной ради брата.

— Ты танцуешь? — спросила его Сьюзи-Лиззи.

— Некого пригласить. — Он пожал плечами. — Слизеринцы не особо жалуют меня после того, как я «исчезал» на несколько месяцев.

— Тогда потанцуй со мной. — Она протянула ему руку. — Как... — Сьюзи задумалась — Не суть, давай просто потанцуем.

Регулус посмотрел на Сириуса-Ника, как будто спрашивая разрешения. Тот кивнул.

— Иди. Только не наступи ей на ногу. Это моя приоритетное право.

Сьюзи-Лиззи и Регулус вышли на танцпол. Он держал её неуверенно, как человек, который редко танцует, но она вела его, и постепенно он расслабился.

— Спасибо тебе, — сказал он.

— За что?

— За всё. За то, что спасла меня в пещере. За то, что верила в меня. За то, что ты здесь. Если бы не вы с Сириусом, я был бы мёртв. Или хуже — служил бы ему.

— Ты не служишь. Ты борешься. Ты уничтожил крестраж. Ты герой, Рег.

— Я не чувствую себя героем. — Он покачал головой. —Как никак на моей руке все еще есть метка. А я просто делаю то, что должен.

— Это и есть героизм. — Она улыбнулась. — Делать то, что должен, даже когда страшно.

Ариана сидела за столом и хлопала в ладоши в такт музыке. Она была на втором курсе и пришла на выпускной как гостья — её пригласили Мародёры. Она была в простом, но красивом платье, и её карие глаза сияли.

— Ты веселишься? — спросила Сьюзи-Лиззи, подсаживаясь к ней.

— Очень! — Ариана кивнула. — Я никогда не была на таком празднике.  Здесь... здесь волшебно.

— Это Хогвартс. Здесь всегда волшебно.

— Ты тоже волшебная, Сьюзи. — Ариана посмотрела на неё серьёзно. — Ты и Сириус. Вы изменили всё. Я не знаю, что было в вашем будущем, но я чувствую, что здесь всё по-другому. Лучше.

Сьюзи-Лиззи обняла её.

— Ты тоже часть этого. Ты наша семья.

Последний танец.

Дамблдор поднялся со своего места и произнёс короткую речь — о том, что этот выпуск особенный, что впереди у них великие свершения, что Хогвартс всегда будет их домом. А потом оркестр заиграл медленную, тягучую мелодию, и все пары вышли на танцпол.

Сьюзи-Лиззи стояла у стены и смотрела. Она запоминала этот момент. Лили, смеющаяся в объятиях Джеймса. Юный Сириус, шепчущий что-то на ухо юной Сьюзи. Римус и Мэри, которые танцевали, закрыв глаза, как будто они были одни во всём мире. Марлин, которая наконец отложила фотоаппарат и просто кружилась в танце сама с собой. Регулус, стоящий в стороне, но уже не один — к нему подошла Ариана и что-то говорила, и он улыбался.

— Мы сделали это, — прошептала Сьюзи-Лиззи. — Мы изменили будущее.

— Ещё не всё, — ответил Сириус-Ник, беря её за руку. — Но мы на пути.

— Я знаю. Но сегодня... сегодня мы празднуем.

Он поднёс её руку к губам и поцеловал. Прямо там, у всех на виду. Никто не обратил внимания — все были заняты танцами.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю. Ты говоришь это каждый день.

— Потому что это правда.

— Тогда скажи ещё раз. Я не устаю слушать.

— Я люблю тебя, Сьюзи

Бал закончился за полночь. Все вышли в коридоры — смеялись, обнимались, обсуждали, кто с кем танцевал. Джеймс нёс Лили на руках, и она хохотала, колотя его по плечам. Юный Сириус и юная Сьюзи шли, держась за руки. Римус и Мэри целовались в тёмном углу — Марлин успела сфотографировать их, и они даже не заметили. Регулус провожал Ариану до гостиной. Всё было идеально.

И тут в коридор влетел серебряный феникс.

Он появился из ниоткуда — яркий, сияющий, заставивший всех замереть. Патронус Дамблдора. Его голос разнёсся по коридору:

«Всем членам Ордена: срочный сбор. Поместье Малфоев. Волдеморт покинул его на несколько часов. Нагайна там. Это наш шанс. Немедленно».

Тишина. Такая глубокая, что было слышно, как потрескивают факелы на стенах.

Лица изменились мгновенно. Смех исчез. Улыбки погасли. Праздник кончился.

Сьюзи-Лиззи и Сириус-Ник переглянулись.

— Выпускной окончен, — сказал Сириус-Ник.

— Начинается война, — ответила она.

Джеймс, юный Сириус и Римус выхватили палочки. Лили, Марлин, Мэри и юная Сьюзи тоже. Даже Регулус, который только что прощался с Арианой, оказался рядом с палочкой наготове.

— Мы с вами, — сказал Джеймс.

— Нет. — Сириус-Ник покачал головой. — Вы ещё не члены Ордена. Это слишком опасно.

— Нам плевать, — твёрдо сказал юный Сириус. — Это наша война тоже. Мы не останемся в стороне. Мы уже сражались. Мы уже теряли. Мы имеем право.

Сьюзи-Лиззи смотрела на них — на этих мальчишек и девчонок, которые только что танцевали на своём выпускном, — и видела не детей. Она видела солдат. Солдат, которые были готовы сражаться. Солдат, которые были готовы умирать.

— Хорошо, — сказала она. — Но держитесь рядом с нами. Делайте, что мы говорим. Без самодеятельности. Поняли?

— Да, — хором ответили Мародёры и девочки.

— Тогда идём. Все вместе.

Они побежали к границе антитрансгрессионного поля. Дамблдор уже ждал их там — с Грюмом, Эммелиной Вэнс, Кингсли и ещё несколькими членами Ордена. Он обвёл взглядом группу — Мародёров, девочек, Регулуса, Ариану (она тоже увязалась за всеми, сказав, что «умеет лечить», и Регулус не смог ей отказать), — и, кажется, хотел что-то сказать. Но промолчал.

— Вы готовы? — спросил он только.

— Всегда, — ответил Сириус-Ник.

Сьюзи-Лиззи сжала палочку. Её шрам на запястье запульсировал — как будто Волдеморт знал, что они задумали. Может быть, и знал. Может быть, это была ловушка. Но они не могли не пойти.

— Ты уверена? — тихо спросил Сириус-Ник, глядя на неё.

— Я уверена. Если мы не сделаем это сейчас, другого шанса может не быть.

Он кивнул. Взял её за руку.

Дамблдор поднял палочку:

— На счёт три. Раз. Два. ТРИ.

И они трансгрессировали в ночь.