За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Сьюзи проснулась от холода.

Она лежала в кровати, и одеяло сползло на пол, а за окном выл ветер. Но холод был не снаружи — он был внутри. Тот самый холод, который она впервые почувствовала, когда Волдеморт прикоснулся к её разуму. Холод, который теперь жил в ней постоянно — после ритуала, после того, как её кровь смешалась с его кровью, после того, как он сказал: «Ты моя».

Она села на кровати и обхватила колени руками. Швы на запястье натянулись — мадам Помфри сняла их вчера, сказав, что рана зажила хорошо, но кожа всё ещё была тонкой и чувствительной. Сьюзи потёрла шрам — длинную, чуть выпуклую линию, пересекающую запястье. Он никогда не исчезнет. Он всегда будет напоминать ей о том, что она сделала. О том, что она отдала.

— Сьюзи?

Голос Сириуса. Он проснулся мгновенно, сел на своей кровати и посмотрел на неё. Они были в своей комнате, без оборотного зелья — просто Сириус и Сьюзи. Здесь они могли быть собой.

— Опять кошмар? — спросил он.

— Нет. — Она покачала головой. — Просто холодно.

Он встал, подошёл к ней и сел рядом. Накинул одеяло ей на плечи, обнял.

— Ты дрожишь.

— Я всегда дрожу теперь. — Она прижалась к его плечу. — После ритуала мне всё время холодно. Как будто он забрал не только кровь, но и тепло.

Сириус ничего не ответил. Он просто держал её, и его руки были горячими. Он всегда был горячим — как печка, как камин, как живой огонь. И она тянулась к этому теплу, как замёрзший путник.

— Мне снова снился он, — прошептала она. — Волдеморт. Он стоял в том же коридоре. У той же двери. Он сказал... он сказал, что я ничего не изменила. Что он всё равно убьёт вас всех. И тебя. И Лили. И Джеймса. И всех.

— Это ложь. — Голос Сириуса был твёрдым. — Он врёт. Он всегда врёт. Ты сама это знаешь.

— Знаю. — Она закрыла глаза. — Но иногда мне кажется, что он прав. Что всё, что мы сделали — всё, через что мы прошли, — было напрасно. Что он всё равно победит.

— Не победит. — Он взял её лицо в ладони и заставил посмотреть на него. — Ты слышишь меня? Он не победит. Потому что ты — самая сильная женщина, которую я знаю. Ты прошла через ад и вернулась. Ты сбежала от него. Ты выжила. И ты здесь. Со мной.

— Я здесь, — повторила она. — С тобой.

— И это — единственное, что имеет значение. Остальное мы решим. Вместе. Как всегда.

Она слабо улыбнулась. Он поцеловал её в лоб и не отпускал до самого рассвета.

Утром они снова стали Лиззи и Ником.

Оборотное зелье обожгло горло, и через минуту на Сьюзи из зеркала смотрела Лиззи Грей — тёмные волосы, карие глаза, чужое лицо. Сириус-Ник поправил воротник и взъерошил волосы — привычка, которая осталась с ним даже под зельем.

— Ненавижу это, — пробормотала Сьюзи-Лиззи. — Каждое утро просыпаться и становиться кем-то другим.

— Я тоже, — ответил он. — Но пока так надо. Для всех, кроме наших, мы — студенты по обмену.

— Я знаю. Просто... я хочу быть собой. Хочу, чтобы меня видели. Настоящую.

— Скоро. — Он взял её за руку. — Когда всё закончится. Когда мы победим. Тогда мы сможем быть собой. Всегда.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они спустились в Большой зал. Каникулы уже начались, и замок опустел — большинство учеников разъехалось по домам. Но не все. За гриффиндорским столом сидели Джеймс, юный Сириус, Римус, Лили, Марлин и Мэри. За слизеринским — Регулус, который кивнул Сьюзи-Лиззи при её появлении. И Беллатриса.

Беллатриса сидела за столом Слизерина и сверлила Лиззи взглядом. Она знала, что Сириус Блэк и Сьюзан Фоули где-то скрываются — Тёмный Лорд рассказал ей после побега. Она знала, что они из будущего. Она знала, что их нужно найти. Но она не знала, как они выглядят. Она не знала, что Лиззи и Ник — это они.

Но что-то её беспокоило. Сьюзи-Лиззи чувствовала это кожей. Беллатриса смотрела на неё слишком пристально. Слишком долго. Как будто её интуиция кричала: «Что-то не так», — но разум не мог понять, что именно.

— Французская дворняжка вернулась, — протянула Беллатриса, когда Сьюзи-Лиззи проходила мимо. — Я думала, ты сдохла от какой-нибудь заразы.

— А я думал, у тебя мозгов прибавилось, — ответил Сириус-Ник, не замедляя шага. — Ошибся дважды.

Джеймс за гриффиндорским столом фыркнул в тыквенный сок. Марлин прыснула. Даже Лили улыбнулась, хотя пыталась сохранить серьёзное лицо.

Беллатриса сузила глаза.

— Ты стал смелее, Ник Уайт, — сказала она. — Или глупее. Я ещё не решила.

— Я польщён в любом случае, — ответил Сириус-Ник и сел за гриффиндорский стол.

Сьюзи-Лиззи села рядом с ним. Она чувствовала взгляд Беллатрисы на своей спине — липкий, неприятный, как прикосновение холодных пальцев. Беллатриса что-то подозревала. Пока не знала точно, но подозревала.

— Она смотрит на нас, — прошептала Сьюзи-Лиззи.

— Пусть смотрит. — Сириус-Ник взял тост и начал намазывать его джемом с таким видом, будто ничто в мире его не беспокоило. — Она ничего не знает. Просто чувствует что-то. Как змея, которая чует тепло, но не видит добычу.

— А если узнает?

— Тогда мы будем готовы.

После завтрака их вызвал Дамблдор.

Они вошли в кабинет — Сьюзи-Лиззи, Сириус-Ник и Регулус, который присоединился к ним по дороге. Дамблдор сидел за своим столом, и его лицо было мрачным. Фоукс тихо курлыкал на своём насесте, но даже его пение звучало тревожно.

— У меня есть новости, — начал Дамблдор. — И они не из приятных.

— Давайте, — сказала Сьюзи-Лиззи. — Мы готовы.

— Готовы ли вы? — Дамблдор сложил пальцы домиком. — Сьюзан, я изучил ритуал, который Волдеморт провёл с твоей кровью. Это был не просто ритуал усиления. Он использовал древнюю магию крови — ту, которую практиковал Салазар Слизерин и его последователи. Обмен кровью с наследников Слизерина даёт огромную силу тому, кто начал этот ритуал. Но это не всё.

— Что ещё? — спросил Сириус-Ник. Его голос был напряжённым.

— Когда Волдеморт взял кровь Сьюзан, часть его души — или, по крайней мере, часть его магии — могла перейти в неё. Вы знаете, что такое крестражи?

— Да, — сказала Сьюзи-Лиззи. Её голос был глухим. — Мы уничтожили больше половины. И кольцо Марволо, которое уничтожили Сириус и Регулус.

— Верно. Так вот, крестраж создаётся через убийство — оно разрывает душу. Но ритуал крови — это другой способ. Более древний. Более тонкий. Если Волдеморт намеренно вложил часть своей души в тебя во время ритуала... ты могла стать чем-то вроде живого крестража.

Тишина. Сьюзи-Лиззи сидела неподвижно. Она не плакала. Не кричала. Она просто смотрела в одну точку на стене.

— Вы уверены? — спросила она наконец.

— Нет, — честно ответил Дамблдор. — Это лишь предположение. Но связь между вами существует. Ты чувствуешь её — этот холод, эти сны, этот голос в голове. Это не просто последствия ритуала. Это что-то большее.

— И что нам делать? — спросил Сириус-Ник. Его голос был резким, почти грубым. Он сжал руку Сьюзи-Лиззи под столом — так сильно, что костяшки побелели.

— Мы должны найти способ разорвать эту связь. Обратить ритуал. Или, по крайней мере, заблокировать её так, чтобы Волдеморт не мог использовать Сьюзан против нас.

— Как?

— Я не знаю. Пока. — Дамблдор смотрел на них поверх очков. — Но я буду искать. И я найду. А пока... Сьюзан, ты должна научиться закрывать свой разум. Полностью. Так, как ты учила Гарри во сне.

— Я помню, — прошептала она. — Комната. Я в центре. Тени за окнами.

— Да. Практикуй это. Каждый день. Каждую ночь. Не позволяй ему войти.

После собрания они шли по коридорам молча. Сириус-Ник держал её за руку, и она чувствовала, как он напряжён. Плечи расправлены, челюсть сжата, взгляд устремлён вперёд. Он был в режиме защиты.

— Я в порядке, — сказала она, хотя это было неправдой.

— Ты не в порядке. — Он не обернулся. — Ты только что узнала, что, возможно, носишь в себе часть души Волдеморта. Ты не можешь быть в порядке.

— Ты прав. Я не в порядке. Но я жива. И я здесь. С тобой.

Он остановился и повернулся к ней. Его глаза — серые, пронзительные — смотрели на неё с такой любовью, что у неё перехватило дыхание.

— Я не дам ему забрать тебя, — сказал он. — Ни через крестраж. Ни через ритуал. Ни через что угодно. Ты — моя. И я тебя не отдам.

— Я знаю. — Она подняла руку и коснулась его щеки. — Я знаю.

Они стояли в пустом коридоре, держась за руки, и за окнами падал снег.

Регулус нашёл её вечером в библиотеке.

Она сидела в дальнем углу, листая старый фолиант о магии крови, когда услышала шаги. Подняла голову — и увидела Регулуса. Он был бледен, под глазами залегли тени, но он улыбался.

— Можно?

— Конечно.

Он сел напротив. Несколько секунд молчал, просто глядя на неё. А потом вдруг встал, обошёл стол и обнял её — крепко, порывисто, как обнимают человека, которого чуть не потеряли.

— Ты жива, — прошептал он. — Ты вернулась. Я молился. Я не верил ни во что, но я молился.

Сьюзи обняла его в ответ. Он был худым — всё ещё не набрал вес после пещеры, — но его руки были сильными.

— Я тоже рада тебя видеть, Рег.

— Когда ты исчезла... — он замолчал. — Сириус был сам не свой. Я никогда не видел его таким. Он часами сидел у Дамблдора. Требовал отправить людей. Говорил, что сам пойдёт в поместье Фоули, если никто не поможет. Я думал, он сойдёт с ума.

— Он не сошёл, — тихо сказала она. — Потому что верил. Как я верила в него.

— Вы двое... — Регулус покачал головой. — Вы как будто созданы друг для друга. Даже война не может вас разлучить. Даже Волдеморт.

Сьюзи слабо улыбнулась.

— Знаешь, что я поняла? — сказала она. — Когда была в том сне. Если бы мы с Сириусом не отправились в прошлое... конец был бы именно таким, как в моём сне. Ты бы погиб в пещере. Сириус — в Министерстве. Лили и Джеймс — в Годриковой Впадине. Марлин, Мэри, Римус — все мертвы. Гарри вырос бы сиротой. Мы изменили это, Рег. Мы изменили всё.

— Ещё не всё, — сказал он. — Но мы изменим.

Рождество наступило тихо и снежно.

Большой зал был украшен гирляндами из остролиста, а в центре стояла огромная ёлка, на которой зажглись золотые свечи. Учеников осталось мало — каникулы разогнали почти всех по домам. Но Мародёры и девочки остались. Ради Сьюзи. Ради Сириуса. Ради того, чтобы быть вместе.

Они собрались в Выручай-комнате — той самой, которая превратилась в уютную гостиную с камином, диванами и маленькой ёлкой в углу. Джеймс притащил откуда-то тыквенный сок и имбирное печенье (скорее всего, стащил с кухни). Марлин, конечно же, фотографировала всё подряд. Мэри и Римус сидели на диване, держась за руки — они больше не скрывались. Регулус устроился в кресле у камина и смотрел на огонь, иногда улыбаясь чему-то своему. Юная Сьюзи и юный Сириус сидели на подоконнике, глядя на снег, и перешёптывались.

Лили подошла к Сьюзи-Лиззи с кружкой горячего шоколада.

— Ты сегодня молчаливая.

— Я думаю.

— О чём?

— О том, что здесь они все живы. — Сьюзи-Лиззи обвела комнату взглядом. — Во сне... там не было никого. Только Римус. И Гарри. И Ариана. Остальные были мертвы. А здесь — здесь вы все.

Лили взяла её за руку.

— Мы здесь. И мы останемся здесь. Благодаря тебе.

— Не только мне. Сириусу. Регулусу. Всем, кто боролся.

— Но ты прошла через ад, чтобы вернуться. — Лили смотрела на неё серьёзно. — Ты заслуживаешь этого. Этого Рождества. Этого покоя. Этого счастья.

Сьюзи-Лиззи не ответила. Она просто смотрела на них — на Джеймса, который пытался запихнуть в рот сразу три печенья, на Марлин, которая сфотографировала его с набитым ртом и расхохоталась, на Мэри и Римуса, которые сидели, прижавшись друг к другу, на юного Сириуса и юную Сьюзи, которые наконец-то выглядели спокойными. На своего Сириуса, который стоял у камина и о чём-то говорил с Регулусом. И она чувствовала, как внутри — несмотря на всё, что случилось, несмотря на крестраж, несмотря на ритуал, несмотря на Волдеморта, — что-то теплое разливается по телу.

Сириус-Ник подошёл к ней и сел рядом.

— О чём думаешь? — спросил он.

— О том, что это реальность, — ответила она. — Хорошая реальность. И мы не дадим ей измениться.

— Не дадим. — Он взял её за руку и переплёл их пальцы. — Вместе.

Ночью они вернулись в свою комнату.

Без оборотного зелья — просто Сириус и Сьюзи. Они сидели на кровати, и он гладил её по волосам — по кудрям, которые наконец-то стали прежними после нескольких недель заботы. Она прижималась к его плечу и молчала.

— Если я крестраж... — начала она.

— Ты не крестраж.

— Но если...

— Тогда мы найдём способ. — Он говорил твёрдо, без колебаний. — Дамблдор найдёт. Мы уничтожим все остальные крестражи — диадему, Нагайну. А потом разберёмся с этим. Если в тебе есть часть его души — мы её уничтожим. Не тебя. Только её. Я не позволю ему забрать тебя.

— Ты говоришь так, будто это легко.

— Я говорю так, будто у нас нет выбора. Потому что его нет. — Он повернул её лицо к себе. — Ты — моя жена. Моя любовь. Моя жизнь. И я никому тебя не отдам. Ни Волдеморту. Ни смерти. Ничему.

Она смотрела на него, и в его глазах была та самая ярость, которую она видела там много лет назад — когда они сражались в первой войне, когда он пошёл за Питером, когда он сбежал из Азкабана. Ярость, которая сжигала всё на своём пути. Ярость, которая защищала.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

— Я знаю. — Он поцеловал её в лоб. — А теперь спи. Я посторожу твой сон.

Она закрыла глаза и провалилась в темноту.

И в темноте её ждал Волдеморт.

Коридор. Дверь. Он стоял там, как всегда, — высокий, бледный, с красными глазами.

— Ты думала, что сбежала, Сьюзан, — произнёс он. — Но ты не сбежала. Ты всё ещё здесь. Ты всегда будешь здесь. Твоя кровь — во мне. Моя душа — в тебе. Мы связаны. Навсегда.

— Нет, — сказала она. — Я закрою разум. Я не впущу тебя.

— Попробуй. — Он улыбнулся. — Я буду ждать. Всегда.

Сьюзи проснулась от холода. Она села на кровати и прижала руку к шраму на запястье. Он пульсировал. Горел.

Она встала и подошла к окну. За окном был снег. И на опушке Запретного леса стояла фигура. Высокая. Тёмная. С красными глазами.

— Нет, — прошептала она.

Фигура подняла руку. Шрам на запястье взорвался болью. Сьюзи упала на колени, хватаясь за руку.

— Сириус!

Он проснулся мгновенно. Бросился к ней, схватил за плечи.

— Что?! Что случилось?!

— Он здесь! — Она смотрела на окно. — Он зовёт меня! Через кровь!

Сириус поднял голову и посмотрел на окно. Фигура уже исчезла. Но на стекле медленно проступала надпись из инея:

«ТЫ МОЯ».

— Сука! — прошептал Сириус.

Он обнял её, прижал к себе, и она дрожала в его руках. А где-то далеко — или близко, в самой глубине её сознания, — Волдеморт улыбался.