За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Первое сентября выдалось серым и промозглым. Лондонское небо затянуло тяжёлыми тучами, моросил мелкий дождь — не летний, тёплый, а тот самый, осенний, который пробирается под мантию и заставляет кутаться в шарфы. На площади Гриммо было тихо — только редкие прохожие спешили по своим делам, прячась под зонтами.

В доме номер двенадцать с самого утра царила суета. Молли носилась по коридорам, проверяя, все ли собрали вещи. Артур в сотый раз пересчитывал багаж. Рон искал свою мантию, которую, как выяснилось, стащил Фред и переделал в скатерть для какого-то эксперимента. Гермиона сидела на чемодане и перечитывала «Стандартные заклинания, пятый курс», хотя знала их наизусть. А Гарри стоял у окна в гостиной и смотрел на дождь.

— Нервничаешь? — спросила Сьюзи, подходя к нему.

— Немного. — Он помолчал. — В этом году всё будет по-другому. Амбридж, Министерство, все эти статьи в «Пророке»... Никто мне не верит. Кроме вас и Сириуса.

— И Рона, и Гермионы, и Дамблдора, и всего Ордена, — напомнила она. — Ты не один, Гарри.

— Я знаю. Просто... тяжело, когда вся школа считает тебя лжецом.

— Я понимаю. — Она положила руку ему на плечо. — Но ты справишься. Ты всегда справляешься.

Он слабо улыбнулся.

— Спасибо, Сьюзи.

В гостиную вошёл Сириус. Он был мрачнее обычного — прощание давалось ему тяжело. Сьюзи знала, что он места себе не находил последние дни. Он хотел поехать на вокзал, проводить Гарри как нормальный крёстный, стоять на платформе и махать вслед поезду. Но он не мог. Он был в розыске.

— Ты готов? — спросил он, глядя на Гарри.

— Почти.

— Я хотел поехать с вами, — сказал Сириус. — Но сама понимаешь...

— Я знаю, — перебил Гарри. — Всё нормально. Правда.

— Ничего не нормально! — внезапно взорвался Сириус. — Я должен быть там! Я твой крёстный! Я должен провожать тебя на вокзал, а не прятаться в этом проклятом доме, пока другие...

— Сириус. — Сьюзи взяла его за руку. — Мы это уже обсуждали.

— Я знаю! — он выдохнул и потёр переносицу. — Просто... я ненавижу это. Ненавижу.

— Я тоже, — тихо сказал Гарри. — Но ты здесь. Ты ждёшь меня здесь. И это... это больше, чем у меня когда-либо было.

Сириус посмотрел на него долгим взглядом. А потом притянул к себе и обнял — крепко, порывисто, как обнимал когда-то Джеймса.

— Будь осторожен, — прошептал он. — Пиши. Обо всём.

— Обещаю.

Через час все собрались в прихожей. Тонкс — сегодня с волосами цвета осенних листьев, рыже-золотыми, — проверяла, все ли на месте. Грюм стоял у двери, стуча деревянной ногой и вращая волшебным глазом. Римус помогал Молли с багажом.

— Так, — сказал Грюм. — План такой. Тонкс и я сопровождаем детей на вокзал через камин Министерства — так безопаснее, чем идти пешком. Римус, ты идёшь с нами. Блэк...

— Я знаю, — перебил Сириус. — Я остаюсь.

— Нет, — Грюм усмехнулся. — Ты идёшь с нами.

Все замерли.

— Что? — Сириус уставился на него.

— В форме собаки, разумеется. Ты не Сириус Блэк, беглый преступник. Ты — просто большой чёрный пёс, который увязался за компанией. Никто не обратит внимания.

— Но это рискованно...

— Вся наша жизнь рискованна, — отрезал Грюм. — Мальчику нужен крёстный. Иди.

Сириус посмотрел на Сьюзи. Она кивнула.

— Иди. Я только будь аккуратен, если тебя увидят пожиратели, а от Питера они точно знают что ты анимаг...

— Ты уверена?

— Нет. Но все равно иди.

Он поцеловал её — быстро, но крепко, — и превратился в собаку. Огромный чёрный пёс возник на месте человека и гавкнул, виляя хвостом.

— Охренеть! — выдохнул Фред, который спустился попрощаться. — Каждый раз как в первый раз!

— Никогда не надоест, — согласился Джордж.

— Так, хватит! — скомандовал Грюм. — Пошли!

Кингс-Кросс встретил их шумом, паром от поездов и запахом угля. Вокзал был заполнен магловскими пассажирами, которые спешили по своим делам и не обращали внимания на странную группу людей с чемоданами и клетками с совами. Сьюзи шла рядом с Сириусом-псом, положив руку ему на спину — будто вела собаку на поводке, хотя поводка не было. Тонкс шагала впереди, её волосы сияли в сером свете вокзала. Римус замыкал шествие.

У барьера между платформами девять и десять они остановились.

— Дальше мы не идём, — сказала Тонкс. — Там слишком много народу. Но ты можешь попрощаться здесь.

Гарри кивнул. Он повернулся к псу — и опустился на колено.

— Спасибо, что пришёл, — тихо сказал он. — Я знаю, что это опасно. Но... это важно для меня.

Пёс ткнулся носом ему в плечо и тихо заскулил. Гарри обнял его — крепко, уткнувшись лицом в чёрную шерсть.

— Я буду писать, — прошептал он. — Каждую неделю. Обещаю.

Пёс лизнул его в щёку. Гарри рассмеялся — негромко, но искренне.

— Ты в виде собаки гораздо спокойнее, — заметил он. — Может, тебе стоит почаще превращаться?

Пёс фыркнул — совсем как Сириус в человеческой форме.

— Ладно, мне пора. — Гарри встал и повернулся к Сьюзи. — Спасибо. За всё.

— Береги себя, — сказала она и обняла его. — И не позволяй никому говорить, что ты лжец. Ты знаешь правду. И мы знаем. Это главное.

Он кивнул и побежал к барьеру. Рон и Гермиона — за ним. Через секунду они исчезли в стене, и только красный отсвет Хогвартс-экспресса мелькнул на прощание.

Сьюзи стояла и смотрела им вслед. Пёс рядом с ней тихо заскулил.

— Я знаю, — прошептала она. — Я тоже по нему буду скучать.

Октябрь вступил в свои права. Лондон оделся в золото и багрянец — листья в сквере напротив Гриммо сменили цвет, дожди зарядили почти каждый день, и в доме стало холоднее. Молли вязала свитера для всех членов Ордена. Артур притащил откуда-то магловский обогреватель, который постоянно искрил и пугал Кричера.

— Эта магловская штуковина меня убьёт! — ворчал старый эльф, шарахаясь от обогревателя.

— Не убьёт, — отвечал Артур, сияя от восторга. — Она просто греет воздух! Без магии! Ты представляешь, Кричер? БЕЗ МАГИИ!

— Без магии — это неправильно! — бормотал Кричер и исчезал в своей каморке.

Грюм приходил каждую неделю — тренировать Сьюзи и Сириуса.

После завтрака Грюм устроил очередную тренировку.

Он ворвался в гостиную, стуча деревянной ногой, и рявкнул на Кричера, который протирал пыль с подоконника и бормотал что-то о «позоре дома Блэков». Кричер исчез с громким хлопком, и Грюм повернулся к Сьюзи и Сириусу.

— Сегодня отрабатываем «Сцинтиллум Протего»! — объявил он. — Заклинание поглощает атакующее заклятие и перенаправляет энергию обратно в противника. Показываю.

Он взмахнул палочкой — и вокруг него вспыхнул серебристый кокон, яркий и плотный. Он пульсировал энергией, и на секунду Сьюзи показалось, что она слышит гул — низкий, вибрирующий, как далёкий гром.

— Теперь ты, Блэк!

Сириус вышел в центр комнаты. Он выглядел сосредоточенным, но не напряжённым — как человек, который точно знает, что делает. Взмах палочкой — и вокруг него засиял такой же серебристый кокон, даже ярче, чем у Грюма. Он был плотным, уверенным, и когда Сириус улыбнулся, кокон запульсировал в такт его дыханию.

— Отлично! — рявкнул Грюм. — Вот это я называю защитой! Ты веришь в заклинание, и оно работает!

— Я не верю, — ответил Сириус с усмешкой. — Я знаю. Чувствуешь разницу?

— Чувствую. Молодец. Теперь ты, Блэк-Фоули.

Сьюзи вышла в центр комнаты. Она чувствовала на себе взгляд Сириуса — тёплый, ободряющий, — и тяжёлый, пронзительный взгляд Грюма. Она подняла палочку и произнесла заклинание.

Вокруг неё вспыхнул кокон. Но он был другим. Тусклым. Дрожащим. Как мыльная плёнка, которая вот-вот лопнет от малейшего прикосновения.

— Плохо, — отрезал Грюм. — Очень плохо. Ты не веришь.

— Я не понимаю, как это работает, — ответила Сьюзи, опуская палочку. Кокон исчез, не оставив и следа. — Заклинание выглядит так, будто его можно проткнуть пальцем. Оно не похоже на настоящую защиту.

— Внешность обманчива!

— Ты говоришь это каждый раз. Но оно даже не держит форму. Как оно может отразить смертельное проклятие?

— Потому что я так говорю! — рявкнул Грюм. — Я обучил десятки мракоборцев! Я знаю, что работает, а что нет!

— Но посмотри на него! — Сьюзи снова взмахнула палочкой, и дрожащий кокон появился снова. — Оно полупрозрачное. Оно нестабильное. Если в него попадёт Круциатус, оно просто развалится. Я видела Круциатус. Я знаю, что он делает с людьми.

Сириус подошёл и положил руку ей на плечо.

— Сьюзи, может, ты просто переутомилась? Заклинание работает. Я же вижу — у меня получилось.

— У тебя получилось, потому что ты в него веришь.

— А ты нет?

— Я не знаю. — Она опустила палочку и потёрла виски. — Что-то в нём неправильное. Оно... оно как будто ненастоящее. Как декорация в театре. Красиво, но не защитит, если на сцену упадёт настоящая бомба.

— Это просто твоя тревога, — мягко сказал Сириус. — Ты слишком много думаешь. Попробуй просто почувствовать.

— Я не могу. — Она покачала головой. — Я не могу, Сириус. Я видела слишком много. Я знаю, что от Круциатуса не спасает никакая серебристая плёнка.

— Тогда учись! — рявкнул Грюм. — Пока не поверишь!

Они тренировались ещё час. Раз за разом. Сириус создавал идеальные щиты — яркие, плотные, пульсирующие силой. Сьюзи создавала тусклые, дрожащие коконы, которые распадались через несколько секунд. Грюм рычал, стучал палкой, заставлял повторять снова и снова. Но ничего не менялось.

— На сегодня хватит, — сказал он наконец, и в его голосе звучало разочарование. — Завтра продолжим. Блэк — молодец. Блэк-Фоули — работай над собой.

Он ушёл, хлопнув дверью. В гостиной повисла тишина.

— Не расстраивайся, — сказал Сириус, обнимая Сьюзи. — У тебя просто трудный период. Всё наладится.

— Ты правда думаешь, что эти заклинания настоящие? — спросила она, глядя ему в глаза.

— Конечно. Ты же видела мой щит.

— Я видела. Он был красивым. Но ты правда веришь, что он может отразить Аваду?

— Да. — Он сказал это без колебаний. Без тени сомнения. — Грюм знает, что делает.

Сьюзи кивнула, но внутри неё что-то холодело. Сириус верил. Он искренне верил в эти заклинания-пустышки. И это было... странно. Он всегда был осторожным. Всегда проверял всё дважды. А теперь он принимал на веру то, что выглядело как откровенная подделка.

«Может, это я схожу с ума», — подумала она. Но мысль не принесла облегчения.

После обеда они сидели на кухне — Сьюзи, Сириус, Тонкс и Римус. За окном моросил октябрьский дождь, и капли стучали по подоконнику, создавая уютный ритм. В камине потрескивали дрова. Молли пекла пирог, и по дому разносился запах яблок и корицы.

— Ты слишком строга к себе, — говорил Сириус, помешивая чай. — Грюм знает, что делает. Если он говорит, что заклинание работает — значит, работает.

— Ты правда так думаешь? — спросила Сьюзи.

— Конечно. Ты же видела — у меня получилось.

— У тебя получилось. А у меня нет.

— Потому что ты не веришь.

— А ты веришь?

— Я знаю, — повторил он. — Это другое.

Тонкс, сидевшая напротив, наблюдала за ними с улыбкой. Её волосы сегодня были небесно-голубыми — под цвет её настроения, которое, кажется, было на редкость хорошим.

— Вы такие милые, что меня сейчас стошнит, — заявила она.

— Завидуешь, — ответил Сириус.

— Нет, — она покосилась на Римуса. — Просто констатирую факт.

Римус, который читал «Историю магии» (кажется, в сотый раз), сделал вид, что не слышит. Но кончики его ушей покраснели — точь-в-точь как у школьника, которого застукали за подглядыванием на Святочном балу.

— Кстати, о милых, — Сьюзи отпила чай и улыбнулась краешком губ. — Тонкс, ты знала, что у Римуса до тебя была девушка?

Тонкс поперхнулась чаем. Буквально — чай брызнул во все стороны, и она закашлялась, хватаясь за салфетку.

— Что?! — прохрипела она, откашливаясь. — Какая ещё девушка?!

— Сьюзи! — Римус оторвался от книги с выражением ужаса на лице. — Не надо! Пожалуйста!

— Кто? — Тонкс развернулась к нему всем корпусом, и её волосы моментально стали ярко-алыми — верный признак сильных эмоций. — У тебя была девушка? Когда? Почему ты не рассказал? Как её звали? Она была красивой? Вы целовались?!

— Тонкс, ради Мерлина... — Римус закрыл лицо рукой.

— Это было в школе, — спокойно продолжила Сьюзи, игнорируя его страдания. — Мэри Макдональд. Мы все дружили — я, Мэри, Марлин, Лили. И Римус с Мэри были парой. Это было очевидно для всех, кроме них самих, кажется.

— Очевидно? — Тонкс вскочила со стула. — Что значит «очевидно»? Они целовались? Они держались за руки? Что они делали?!

— Тонкс, — простонал Римус, — пожалуйста, сядь.

— Нет, я хочу знать! Это важно для... для контекста!

— Для какого контекста?! — взмолился Римус.

— Для эмоционального! — выпалила Тонкс, скрещивая руки на груди. — Я имею право знать о твоём прошлом!

Римус вздохнул — долгим, страдальческим вздохом человека, который понял, что отвертеться не получится.

— Мы просто... мы были вместе. Долго. Это было со второго курса. Она была доброй и смелой, и она... она не боялась меня. Даже когда узнала, кто я. — Он замолчал, глядя в свою чашку. — А потом началась война. И убили её подругу. Она не выдержала и повесилась.

Тонкс замерла. Её волосы медленно потускнели до пепельно-серого — цвета, который Сьюзи видела у неё всего пару раз, в самые тяжёлые дни.

— Римус... — тихо сказала она, опуская руки. — Я не знала. Прости. Я...

— Откуда тебе было знать? — Он покачал головой, не поднимая глаз. — Это было давно. До тебя. До всего. Просто... иногда прошлое возвращается, когда его не ждёшь.

Тонкс подошла к нему и положила руку ему на плечо. Он накрыл её ладонь своей — и на секунду в комнате повисла такая тишина, что было слышно, как дождь за окном шепчет о чём-то своём.

— Я не хотела, — прошептала Тонкс.

— Я знаю. — Он наконец поднял на неё глаза. — Ты никогда не хочешь сделать больно. Это одна из причин, по которым я...

Он замолчал, но Тонкс поняла. Она улыбнулась — грустно, но тепло — и присела на подлокотник его кресла, всё ещё держа его за руку.

— Мы все носим с собой людей, которых потеряли, — сказала она. — Это нормально. Просто... не забывай, что я здесь. Что мы здесь.

Римус кивнул. Взгляд его стал мягче, и он сжал её пальцы в ответ.

Сьюзи смотрела на них и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди. Даже в этом сумрачном доме, даже под серым октябрьским небом, здесь было место любви. Место жизни.

Вечером они сидели в гостиной. Молли ушла спать, Артур возился с обогревателем в подвале, Римус и Тонкс расположились на диване, тихо переговариваясь. А Сьюзи и Сириус устроились на широком подоконнике — старом, с облупившейся краской, за которым открывался вид на тёмный сквер.

Снаружи моросил дождь. Окна были запотевшими, и очертания фонарей расплывались в жёлто-белые круги. Где-то вдалеке проехала машина, и звук шин по мокрому асфальту стих так же внезапно, как и возник.

— Уютно, — сказал Сириус, прижимая её к себе. — Иногда я забываю, что за этими стенами — война.

— Иногда я хочу забыть, — ответила она. — Но не могу.

— Я знаю. — Он поцеловал её в макушку. — Но сейчас можно. Хотя бы на час.

Она закрыла глаза и прислушалась к его дыханию. Ровному. Спокойному. Он дышал так, будто у него не было никаких забот, будто он не был беглым преступником, будто его крёстный сын не рисковал жизнью в школе, будто война не стояла на пороге. Но Сьюзи знала — он просто умел отключаться. Умел находить покой даже в хаосе. Этому он научился в Азкабане — или, может быть, научился там выживать, а покой нашёл уже здесь, в её объятиях.

— Сириус?

— М?

— Ты правда веришь в те заклинания?

Он открыл глаза и посмотрел на неё. В полумраке гостиной его глаза казались почти чёрными.

— Ты опять об этом?

— Я не могу перестать думать.

— Сьюзи, — он повернулся к ней, беря её лицо в ладони. — Грюм — лучший мракоборец своего поколения. Если он говорит, что работает — значит работает. Ты просто слишком много анализируешь. Иногда нужно просто довериться.

— Я не умею доверяться. Ты знаешь.

— Знаю. — Он усмехнулся. — Ты — самая упрямая женщина из всех, кого я встречал. Даже упрямее Лили.

— Это комплимент?

— Это факт. — Он поцеловал её в лоб. — Иди спать. Завтра будет новый день. И новая тренировка.

Они легли в спальне Сириуса — той, что когда-то принадлежала его матери, но теперь пахла деревом и старыми книгами, а не ненавистью. Сьюзи устроилась у него на груди, слушая сердцебиение. Сириус обнимал её, и его руки были тёплыми и надёжными.

Но она не спала.

Она смотрела в потолок и думала о «Сцинтиллум Протего». О серебристых коконах, которые Сириус создавал с такой лёгкостью. О тусклых, дрожащих плёнках, которые получались у неё. О том, как Грюм говорил «ты не веришь» — и как его слова отдавались в ней холодом.

Она не верила. И дело было не в недостатке веры в себя. Дело было в том, что заклинание было... неправильным. Оно не вписывалось. Оно не было частью той магии, которую она знала с детства. Оно было чужим. Слишком идеальным. Слишком... театральным.

«Может, я схожу с ума», — подумала она снова. — «Может, это просто страх».

Но внутри, глубоко-глубоко, где-то в самой тёмной части её сознания, сидел холодный голос, который шептал: «Или это всё — не то, чем кажется».

Сириус пошевелился во сне и крепче прижал её к себе. Она провела рукой по его волосам — длинным, тёмным, пахнущим дымом и чем-то горьковатым, вроде старого дерева. Он что-то пробормотал во сне — может быть, имя Джеймса, может быть, её имя, — и затих.

— Я люблю тебя, — прошептала она так тихо, что даже он, проснись он, не услышал бы. — Но я боюсь. Я боюсь, что что-то не так. И я не знаю, что с этим делать.

Она смотрела на него — расслабленного, безмятежного, такого юного в этом сне, — и чувствовала, как что-то сжимается у неё в груди. Она не знала, что именно её тревожило. Она не знала, была ли это просто паранойя или предчувствие. Она не знала, кому можно верить.

Она знала только одно — она не может потерять его. Не сейчас. Не после всего.

И пока дождь за окном продолжал свой бесконечный танец, Сьюзи лежала в объятиях любимого человека и не могла уснуть. Она слушала его дыхание, считала удары его сердца и пыталась заглушить голос в своей голове, который настойчиво шептал:

«Всё не так. Всё не так. Всё не так».

_________________
извините пожалуйста, что концовка получилась смятая, просто я захожу в заметки а там буквально ничего нету с момента где римус говорит о мэри, поэтому пришлось на скорую руку дописывать, не судите строго потому что скорее всего я могла что то забыть что там было