Озвучивание не поддерживается в этом браузере
Безоар
Январская ночь выдалась тихой и морозной. Лондон спал под одеялом снега, и даже Вальбурга Блэк за своей занавеской молчала — то ли замёрзла, то ли просто выдохлась после рождественских криков. В доме на площади Гриммо было непривычно тихо, и эта тишина была почти уютной.
А потом Сьюзи закричала.
Сириус проснулся мгновенно. Он сел на кровати и увидел её: Сьюзи лежала, выгнувшись дугой, и её лицо было искажено болью. Пальцы скребли простыню, из горла вырывался хрип — не крик даже, а какой-то животный звук, полный невыносимой муки.
— Сьюзи! — он схватил её за плечи. — Сьюзи, проснись!
Она не просыпалась. Её тело дёргалось в конвульсиях, и он знал эти движения. Слишком хорошо знал. Круциатус. Кто-то наслал на неё Круциатус во сне.
— Чёрт, чёрт, чёрт, — бормотал он, роясь в прикроватной тумбочке. Флаконы звенели — кроветворное, бодроперцовое, снотворное, укрепляющее... Ага! Маленький флакон из тёмного стекла с серебряной пробкой. Настойка безоара. Он держал его там с тех пор, как Сьюзи начала просыпаться от кошмаров — на всякий случай. И вот случай настал.
Он разжал ей челюсть — осторожно, но твёрдо — и влил жидкость в рот. Она поперхнулась, закашлялась, и её глаза распахнулись. Серые, испуганные, полные боли.
— Си... Сириус...
— Я здесь. — Он прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит. — Я здесь, любимая. Всё закончилось. Это был сон.
— Это был не сон. — Она вцепилась в его рубашку. — Он был там. Волдеморт. Он пытал меня. Как тогда. Круциатус. Снова и снова. Я чувствовала каждую секунду.
— Это был кошмар, — твёрдо сказал Сириус, гладя её по спине. — Обычный кошмар. Такое бывает после магических травм. Ты же знаешь.
— Но это было так реально...
— Я знаю. — Он прижал её крепче. — Но ты здесь. Со мной. В безопасности. И я никому не дам тебя тронуть. Даже во сне.
Она закрыла глаза и прижалась к нему. Его сердце колотилось быстро — он боялся не меньше неё, но научился прятать страх ещё в Азкабане.
— Спасибо, — прошептала она. — За безоар.
— Всегда пожалуйста. У меня там целая аптека в тумбочке. Можем открыть своё дело. «Блэк и Блэк: средства от кошмаров и прочей хрени».
Она слабо улыбнулась.
— Ты невыносим.
— Но ты меня любишь.
— К сожалению.
Он поцеловал её в лоб и не отпускал до самого рассвета.
Утро после кошмара было серым и сонным. Сьюзи проснулась поздно — солнце уже стояло высоко, пробиваясь сквозь пыльные шторы. Сириуса рядом не было, но на тумбочке стоял поднос с завтраком: чай, тосты, яичница. Тосты были подгоревшими, яичница — кривоватой, но пахло вкусно. И записка: «Ушёл ругаться с матерью. Вернусь, когда она заткнётся. Люблю. С.»
Она улыбнулась, села в постели и принялась за завтрак. Тело всё ещё ныло — фантомная боль от Круциатуса, который она пережила во сне. Но это было терпимо. Почти привычно.
После завтрака она спустилась вниз. Сириус стоял в коридоре и пытался задёрнуть шторы на портрете Вальбурги.
— Доброе утро, мама! — рявкал он, дёргая за шнур. — Прекрасно выглядишь! Особенно для человека, который умер двадцать лет назад!
— НЕ СМЕЙ ТАК РАЗГОВАРИВАТЬ С МАТЕРЬЮ! — взвыла Вальбурга.
— Я БУДУ РАЗГОВАРИВАТЬ С ТОБОЙ ТАК, КАК ТЫ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ!
Сьюзи прислонилась к косяку.
— Доброе утро.
Сириус обернулся. Его лицо смягчилось.
— Доброе. Как ты?
— Лучше. Тосты не подгорели?
— Подгорели. Но я всё равно их съела.
— Вот это любовь.
— Вот это голод.
Он усмехнулся, подошёл к ней и поцеловал в щёку.
— Спасибо, что ты здесь. Без тебя я бы тут сошёл с ума.
— Ты и так не в своём уме.
— Ну, тогда без тебя я бы сошёл с ума ещё больше.
Январь прошёл в хозяйственных хлопотах. Сьюзи сражалась с докси на чердаке, перебирала сундуки с артефактами, пыталась приготовить съедобный ужин под аккомпанемент орущей Вальбурги.
— Ты неправильно режешь лук, грязнокровка! — неслось из коридора.
— Я чистокровная, вообще-то, — отвечала Сьюзи, не оборачиваясь.
— НЕДОСТАТОЧНО ЧИСТОКРОВНАЯ! ФОУЛИ — ВСЕГО ЛИШЬ ВТОРОЙ РАЗРЯД! МОЙ СЫН МОГ БЫ ЖЕНИТЬСЯ НА КОМ-ТО ПОЛУЧШЕ!
— МОГ БЫ, НО НЕ ХОЧУ! — орал Сириус из гостиной. — ЗАТКНИСЬ, МАМА!
После обеда пришла Ариана. Они сидели на кухне, пили чай и болтали.
— Как ты? — спросила Ариана.
— Нормально. Сегодня ночью был кошмар, но Сириус разбудил меня безоаром.
— Опять Волдеморт?
— Опять.
Ариана покачала головой.
— Я рада, что ты у него есть. Он стал... другим. Более живым. Раньше он был как тень. А теперь он смеётся. Иногда. Это ты сделала.
Сьюзи ничего не ответила. Просто смотрела на снег за окном и чувствовала, как внутри разливается тепло.
В феврале на Гриммо начали собираться члены Ордена. Так как Дамблдор решил, что дом Блэков станет штаб-квартирой,Сьюзи с Сириусом готовились к этому несколько дней: убирали комнаты, расставляли стулья, проверяли защитные чары.
Первыми пришли Молли и Артур Уизли. Дамблдор отправил их на день раньше остальных — помочь с обустройством штаба. Сьюзи открыла дверь на звонок и увидела на пороге рыжеволосую женщину с добрым, но уставшим лицом и худощавого мужчину в потрёпанной мантии.
— Миссис Блэк? — спросила Молли, и её голос был вежливым, но напряжённым. — Мы от Дамблдора. Я Молли Уизли, это мой муж Артур.
— Проходите, — Сьюзи посторонилась, пропуская их в коридор. — Сириус на кухне, я сейчас его позову...
Она не успела договорить. Артур, который наклонился рассмотреть старинные часы в прихожей — «Они что, заводятся от магии? Потрясающе!» — вдруг резко выпрямился. В дверях кухни стоял Сириус. Высокий. Измождённый. С седыми прядями в тёмных волосах.
На секунду повисла тишина.
— СИРИУС БЛЭК! — ахнула Молли, и в её голосе был ужас. — Артур, это он!
Артур побледнел. Он схватился за палочку быстрее, чем Сьюзи могла ожидать от человека, который только что с детским восторгом разглядывал часы. Молли тоже выхватила палочку и направила её прямо в грудь Сириусу.
— Ни с места! — крикнула она. — Мы знаем, кто ты! Ты убийца! Ты предал Поттеров!
Сириус стоял неподвижно. Его лицо было спокойным, но Сьюзи видела, как дрогнули его пальцы. Он ожидал этого. Он готовился к этому.
— Молли, Артур, опустите палочки! — Сьюзи шагнула вперёд и встала между ними и Сириусом. — Он невиновен!
— Невиновен?! — Молли не опускала палочку. — Его посадили за убийство двенадцати маглов и Питера Петтигрю!
— Питер Петтигрю жив! — отчеканила Сьюзи, глядя Молли прямо в глаза. — Это он предал Лили и Джеймса. Это он был Хранителем Тайны. Сириус уговорил их сменить Хранителя в последний момент, потому что боялся, что Волдеморт будет охотиться за мной. Питер продал их. Питер подставил Сириуса. А Сириус провёл двенадцать лет в Азкабане за преступление, которого не совершал.
Молли колебалась. Её палочка всё ещё была направлена на Сьюзи — точнее, на Сириуса за её спиной, — но в глазах появилось сомнение.
— Откуда вы знаете? — спросил Артур. Его голос был тихим, но твёрдым. — Откуда вы можете знать наверняка?
— Потому что я была там, — сказала Сьюзи. — Когда Питер сбежал. Когда Сириуса посадили. Я была его женой всё это время. Двенадцать лет я ждала его. Двенадцать лет я знала, что он невиновен, и ничего не могла сделать. — Она перевела дыхание. — Если вы не верите мне — спросите Дамблдора. Спросите Римуса. Спросите Гарри. Гарри знает правду. Сириус не предатель. Он — жертва.
Повисла тишина. Долгая. Напряжённая. А потом Молли медленно опустила палочку. Артур сделал то же самое.
— Дамблдор говорил, что Блэк невиновен, — тихо сказал Артур. — Но мы... мы не были уверены. Простите.
— Я привык, — сухо ответил Сириус. — Ко мне уже тринадцать лет все так относятся.
Молли смотрела на него — на его измождённое лицо, на седину в волосах, на шрамы на руках, — и её глаза вдруг наполнились слезами.
— О, Мерлин, — прошептала она. — Вы же... вы же столько пережили. Мне так жаль. Мне ужасно жаль.
— Всё в порядке, — сказал Сириус, хотя по его голосу было слышно, что не всё в порядке. — Главное, что вы знаете правду.
Молли шагнула вперёд и, к полному изумлению Сириуса, заключила его в объятия. Он замер, не зная, что делать — он отвык от такого, он разучился принимать доброту без подозрения. А потом медленно, неуверенно поднял руки и обнял её в ответ.
— Вы хороший человек, Сириус Блэк, — сказала Молли, отстраняясь и вытирая слёзы. — И я обещаю, что мы сделаем всё, чтобы вас оправдали. Всё.
— Спасибо, — тихо сказал он.
Артур, который всё это время молчал, вдруг улыбнулся и протянул руку.
— Добро пожаловать в Орден, Блэк. Официально. Рады, что вы с нами.
Сириус пожал его руку — крепко, по-настоящему. И впервые за долгое время на его лице появилось что-то похожее на облегчение.
После ухода Уизли Сьюзи нашла Сириуса в гостиной. Он сидел в кресле и смотрел на огонь.
— Ты в порядке? — спросила она.
— Не знаю. — Он поднял на неё глаза. — Они направили на меня палочки. Они думали, что я убийца. А потом... потом она обняла меня. И сказала, что я хороший человек.
— Ты хороший человек.
— Я уже забыл, каково это — когда тебе верят. Когда на тебя не смотрят как на монстра.
Она подошла и села на подлокотник кресла.
— Привыкай. Теперь всё будет по-другому.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда.
В марте на Гриммо стало по-настоящему людно. Римус приходил почти каждый день — они с Сириусом сидели в гостиной до глубокой ночи, вспоминая прошлое. Тонкс врывалась в дом как ураган, постоянно спотыкаясь о стойку для зонтов и меняя цвет волос. Кингсли Бруствер появлялся реже — он был занят в Министерстве, — но каждый его визит приносил спокойствие и уверенность.
Однажды вечером Римус застал Сьюзи на кухне и предложил потренироваться.
— Ты хорошо держишь палочку, — сказал он, поправляя её хватку. — Но щитовые чары требуют не только техники. Ты должна представить, что твой щит — это твоя воля. Твоё желание защитить тех, кого ты любишь.
— Звучит как поэзия, — усмехнулась Сьюзи.
— Это и есть поэзия. Только боевая.
Она тренировалась до тех пор, пока рука не начала дрожать от усталости. Потом они сидели и пили чай.
— Римус, — сказала она, — можно вопрос?
— Конечно.
— Ты веришь, что мы победим? Что всё это закончится?
Он помолчал.
— Я верю, что мы должны пытаться. Победа — это не гарантия. Это выбор. Каждый день. Каждый раз, когда мы встаём и продолжаем бороться.
— Ты говоришь как Дамблдор.
— Я учился у лучших, — он слабо улыбнулся. — Но если серьёзно — да, я верю. Потому что если не верить, то зачем всё это?
Март принёс письмо от Гарри. Он готовился к третьему испытанию Турнира — лабиринту. Сириус прочитал письмо три раза и написал ответ на нескольких пергаментах.
— Ты пишешь ему как на войну, — заметила Сьюзи.
— Потому что это и есть война. Может, он ещё не знает этого. Но Турнир — это не игра.
Апрель начался с дождя. Лондонская весна была серой, но на Гриммо было тепло. Сьюзи проводила вечера в гостиной — читала, вязала шарфы для членов Ордена или просто смотрела на огонь.
Однажды вечером она вдруг почувствовала запах. Холодный. Могильный. Так пахло от Волдеморта. Она резко обернулась — в комнате никого не было, только Сириус дремал в кресле напротив.
— Ты что-то почувствовал? — спросила она.
Он приоткрыл глаз.
— Что?
— Запах. Как будто...
Он принюхался.
— Ничего. Может, из подвала тянет?
— Наверное, — сказала она, хотя знала, что из подвала пахнет по-другому.
Запах исчез. Она списала это на усталость.
Ночью она лежала без сна. Сириус спал рядом. Она смотрела в потолок и думала о том, как странно устроена жизнь. Завтрак с Сириусом. Тренировки с Римусом. Чай с Арианой. Письма от Гарри. Тихие вечера у камина. Это была хорошая жизнь. Почти счастливая.
Она закрыла глаза.
И где-то далеко — или близко, в самой глубине её сознания, — кто-то улыбнулся в темноте.
Комментарии