За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

— Круцио!

Сьюзи закричала.

Она кричала уже третий день. Тело выгибалось дугой на холодном каменном полу, пальцы царапали камни, ломая ногти, а из горла вырывался хрип — связки давно отказали, и вместо крика получался только сип. Она уже не помнила, когда ела. Не помнила, когда пила. Не помнила, когда спала. Всё, что осталось — это боль и красные глаза напротив.

Волдеморт стоял над ней и смотрел. Он не улыбался сейчас — он был сосредоточен, как художник, который наносит последние мазки на холст. Его палочка была направлена ей в грудь, и с её кончика ещё срывались искры тёмной магии.

— Ты держишься дольше, чем я ожидал, — произнёс он. — Твой отец сломался быстрее. Морфин Мракс — быстрее. Даже Беллатриса, при всей её преданности, не выдержала бы столько Круциатусов подряд. А ты всё ещё смотришь на меня с вызовом. Это... впечатляет.

— Пошёл... на хуй... — прохрипела Сьюзи.

Волдеморт приподнял бровь.

— Твои последние слова? Серьёзно? «Пошёл на хуй»? — Он покачал головой. — Я ожидал чего-то более... эпического. Твой муж, например, кричал «Я убью тебя» и рвался с верёвок. А ты просто посылаешь меня. Это даже немного обидно.

— Мне... плевать... на твои... чувства...

Он усмехнулся. А потом его лицо стало серьёзным.

— Достаточно, — сказал он. — Ты устала. Я вижу это. Твоё тело на пределе. Твой разум на пределе. Ещё немного — и ты станешь бесполезной. А ты нужна мне в сознании. Пока что.

Он подошёл ближе. Его бледное лицо нависло над ней, заслоняя тусклый свет, падающий из зарешёченного окна. Она почувствовала запах — холодный, мёртвый, как земля на дне могилы. Его красные глаза смотрели прямо в её душу.

— Ты отдашь мне свою кровь, Сьюзан, — сказал он. — Не сегодня. Не завтра. Но отдашь. А пока...

Он поднял палочку.

— Авада Кедавра? — прохрипела она. — Решил... добить?

— Нет. — Он покачал головой. — Смерть — это слишком легко. Смерть — это избавление. А я не хочу тебя избавлять. Я хочу, чтобы ты отдала мне свою кровь.

Палочка коснулась её лба. Холодная. Как лёд. Как смерть.

— Нет... — она попыталась отдёрнуть голову, но тело не слушалось. — Нет, не надо...

— Круцио.

Последнее, что она почувствовала — боль. Непрерывную, всепоглощающую боль, которая разрывала каждую клетку тела. А потом — удар. Резкий, короткий, прямо в голову. И темнота.

Она падала. Долго. Бесконечно. Как в глубокий колодец без дна.

А потом — тишина. И свет.

Сьюзи открыла глаза.

Потолок был высоким, с трещинами, с облезлой лепниной по углам. Тяжёлые тёмные шторы закрывали окна — старые, бархатные, выцветшие от времени. Сквозь щель между ними пробивался серый лондонский свет — тусклый, болезненный, как будто солнце тоже не выспалось.

Пахло пылью. Старыми книгами. И чем-то ещё — затхлостью, запустением, временем. Этот запах она узнала бы из тысячи. Запах дома, который ненавидел всех своих обитателей. Запах портрета Вальбурги в коридоре. Запах детства Сириуса, от которого он сбежал.

Гриммо, 12.

Она повернула голову — и замерла.

Рядом с ней на кровати лежал Сириус.

Он спал — глубоко, тяжело, как спят люди, которые годами не знали, что такое безопасность. Его лицо было измождённым. Скулы выпирали так остро, что, казалось, кожа вот-вот порвётся. Под глазами залегли тёмные круги — глубокие, как впадины. Губы были потрескавшимися, бледными. Волосы — спутанные, грязные, с проседью на висках.

Он был худым. Страшно, невозможно худым. Рука, лежащая поверх одеяла, была почти прозрачной — кожа да кости, с синими венами, проступающими сквозь бледную кожу. На запястье она заметила длинный рваный шрам. На плече — ещё один. И ещё. Его тело было картой боли, которую он пережил.

Таким он был, когда только сбежал из Азкабана.

Сьюзи села на кровати. Резко. Слишком резко — голова закружилась, и перед глазами поплыли чёрные пятна. Она схватилась за виски и зажмурилась.

Что-то было не так. Что-то было очень, очень не так.

Она помнила... что она помнила?

Поместье Фоули. Холодный каменный пол. Красные глаза Волдеморта. Круциатус — снова и снова. Его голос: «Твой муж мёртв». Его палочка, касающаяся её лба. Адская боль. И темнота.

А до этого...

До этого был Хогвартс. Уроки. Мародёры. Юная Сьюзи, которая смотрела на неё голубыми глазами и спрашивала: «Кто ты?» Регулюс, которого они вытащили из ледяной воды пещеры. Ариана, которая плакала на похоронах Питера. Дамблдор, который говорил: «Вы должны быть осторожны». И Сириус — её Сириус, — который держал её за руку и говорил: «Мы справимся».

И ещё раньше — маховик времени. Их решение вернуться. Их миссия.

Это было реально. Она помнила каждую деталь. Каждый разговор. Каждый взгляд. Каждое прикосновение.

Но это... это была другая комната. Не Хогвартс. Не поместье Фоули. Это был Гриммо, 12.

— Сириус, — прошептала она. Голос был хриплым, но не сорванным — не таким, как после пыток. — Сириус, проснись.

Он не пошевелился.

— Сириус! — она дотронулась до его плеча. Кости выпирали даже через рубашку. Он был таким худым. Таким израненным. — Сириус, пожалуйста, проснись!

Он открыл глаза.

Серые. Пронзительные. Те самые глаза, которые она знала лучше собственных. Но в них было что-то другое — не та теплота, к которой она привыкла за годы брака. В них была настороженность. Боль. И недоверие. Как у пса, которого слишком часто били и который уже не верит, что рука человека может не ударить, а погладить.

— Сьюзи? — его голос был хриплым, надтреснутым, как будто он сам не верил в то, что видит. — Ты... ты здесь.

— Конечно, я здесь. Где мне ещё быть?

Он ничего не ответил. Вместо этого он протянул руку и коснулся её лица — осторожно, невесомо, как касаются миража, который может исчезнуть в любой момент. Его пальцы дрожали.

— Ты настоящая, — прошептал он. — Я думал... мне снилось... что тебя нет. Что ты... что я тебя потерял.

— Это был просто сон, — сказала она, сжимая его руку. Его костяшки были острыми, как ножи. — Я здесь. Я с тобой. Я никуда не уходила.

Но внутри неё всё сжималось от тревоги. Это было неправильно. Всё было неправильно. Она не должна была быть здесь. Она должна была быть в прошлом. Или в плену. Или...

— Сириус, — сказала она, и её голос стал твёрже, хотя внутри всё дрожало. — Какой сейчас год?

Он посмотрел на неё с недоумением.

— Что?

— Какой сейчас год? Скажи мне. Пожалуйста. Это очень важно.

— 1993, — ответил он, нахмурившись. — Август 1993 года. Сьюзи, что с тобой? Ты странно выглядишь. Ты бледная. И ты задаёшь странные вопросы.

Она побелела.

1993.

Не 1976 год. Не пятый курс Хогвартса. Не Мародёры за соседним столом в Большом зале. Не юная Сьюзи, которая задаёт слишком много вопросов. Не Регулюс, которого они вытащили из ледяной воды. Не миссия, не крестражи, не прошлое.

Их время. Их реальность. Их война.

— Этого не может быть, — прошептала она. — Этого просто не может быть.

— Сьюзи, что случилось? — Сириус сел на кровати, и одеяло сползло с его плеч, открывая новые шрамы — те, которых она не помнила. Его глаза, ещё минуту назад затуманенные сном, теперь были острыми, встревоженными. — Ты меня пугаешь. Расскажи мне, что произошло. Ты ударилась головой? Это последствия вчерашнего?

— Вчерашнего?

— Мы патрулировали Косой переулок, — сказал он, беря её за руку. — Было столкновение с Пожирателями. Одно из заклинаний попало в стену рядом с тобой. Ты могла получить сотрясение. Я говорил тебе показаться доктору, но ты отказалась. Сказала, что ты в порядке. Ты была не в порядке, да?

Сьюзи смотрела на него и не могла вымолвить ни слова. Патруль в Косом переулке? Столкновение с Пожирателями? Она ничего этого не помнила. Совершенно ничего.

— Я не... — она запнулась. — Я не помню. Я не помню никакого патруля. Я не помню никакого столкновения. Я помню только...

Она замолчала. Что она помнила? Поместье Фоули? Пытки? Или Хогвартс? Путешествие в прошлое? Что из этого было реальностью, а что — кошмаром, который привиделся ей после удара заклинанием в Косом переулке?

— Сьюзи, — Сириус сжал её руку крепче. — Посмотри на меня.

Она посмотрела. Его глаза были полны тревоги.

— Расскажи мне, что ты помнишь. Всё. Даже если это звучит безумно. Я поверю. Я всегда тебе верю.

Она открыла рот. И слова полились сами.

— Мы отправились в прошлое, — сказала она. — На маховике времени. В 1975 год. Мы выдали себя за студентов по обмену — Лиззи Грей и Николаса Уайта. Мы учились с Мародёрами. Мы подружились с ними. Мы спасли Регулюса — он жив, Сириус, он жив, мы вытащили его из пещеры с инфералами. Мы уничтожили медальон Слизерина. Мы уничтожили чашу Пуффендуй. Мы охотились за кольцом Марволо Мракса. А потом... потом была ловушка. Дом Мраксов. Волдеморт схватил меня. Он пытал меня в поместье Фоули. Мой отец... мой отец отпустил нас, когда мы были там раньше. Он помог нам сбежать. А потом Волдеморт... он что-то сделал со мной. Я не помню что. А потом я проснулась здесь.

Она замолчала и посмотрела на Сириуса. Он смотрел на неё с тем же выражением, что и всегда, когда она говорила что-то безумное — с тревогой, но без осуждения.

— Это был очень длинный и очень подробный сон, — сказал он наконец. — Ты уверена, что это не последствия заклинания?

— Это был НЕ сон! — она вскочила с кровати. — Я помню каждую деталь! Я помню, как пахло в Выручай-комнате! Я помню, как Джеймс смеялся над твоими шутками! Я помню, как Лили заправляла волосы за ухо, когда волновалась! Я помню, как Регулюс смотрел на тебя, когда ты вытащил его из воды — как будто ты был чудом! Это не могло быть сном! Сны не бывают такими реальными!

— Иногда бывают, — тихо сказал Сириус. — Особенно после магических травм.

— Но...

— Сьюзи. — Он встал с кровати. Медленно, с трудом — тело ещё не слушалось его после Азкабана. Он подошёл к ней и взял её за плечи. — Я не говорю, что ты врёшь. Я не говорю, что ты сумасшедшая. Я говорю, что ты, возможно, пережила магический удар, который создал у тебя в голове очень реалистичные воспоминания. Такое бывает. Я читал об этом. После сильных проклятий люди иногда проживают целые жизни в своей голове.

— Значит, ты думаешь, что всё это было ненастоящим? — она смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. — Всё, что мы сделали? Все, кого мы спасли? Это просто... галлюцинация?

— Я не знаю, — сказал он. — Но я знаю, что сейчас ты здесь. Со мной. В безопасности. — Он притянул её к себе. — И что бы это ни было — сон или реальность, — я с тобой. Как всегда.

Она прижалась к нему, чувствуя, как его сердце бьётся под рёбрами — слишком быстро, слишком нервно. Он был настоящим. Он был здесь. Но всё остальное...

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Сириус.

Дверь открылась, и на пороге появилась она.

Ариана.

Но не та Ариана, которую Сьюзи знала в прошлом — тринадцатилетняя девочка с косичками и заплаканными глазами. Это была Ариана из её времени. Взрослая. Высокая, с каштановыми волосами, собранными в низкий пучок. С проницательными карими глазами, которые всегда видели больше, чем она говорила. С мягкой улыбкой, которая сейчас была полна тревоги.

— Сьюзи! — она бросилась к ней и обняла — крепко, сильно, как обнимают человека, которого чуть не потеряли. — Ты очнулась! Сириус, ты должен был сразу позвать меня! Она очнулась, а я узнаю об этом только сейчас?

— Она только что проснулась, — ответил Сириус. — Я сам ещё не понял, что происходит.

Ариана отстранилась и взяла лицо Сьюзи в ладони.

— Как ты себя чувствуешь? Где болит? Что ты помнишь?

— Я... — Сьюзи смотрела на неё и чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза. — Я помню тебя. В прошлом. Ты плакала на похоронах Питера. Ты сказала, что потеряла Лео и Питера и не хочешь терять больше никого. Я помню, как ты сидела у камина и смотрела на огонь. Я помню твой голос.

Ариана замерла. Она перевела взгляд на Сириуса, потом снова на Сьюзи.

— Ты помнишь... что?

— Путешествие в прошлое, — сказала Сьюзи. — Маховик времени. Мы с Сириусом отправились в 1975 год. Ты мне дала идею отправиться в прошлое!

— Сьюзи... — она говорила медленно, осторожно подбирая слова, — мы никуда не отправлялись. Мы всё время были здесь. В 1993 году. Ты... ты, наверное, просто видела сон. Очень реалистичный сон. После того заклинания в Косом переулке...

— Нет, — прошептала Сьюзи. — Нет, нет, нет. Это было реально. ЭТО БЫЛО РЕАЛЬНО!

— Тише, — Сириус обнял её сзади. — Тише, любимая. Мы разберёмся. Вместе. Как всегда.

Но Сьюзи смотрела на Ариану — её Ариану, из её времени, взрослую и живую, — и не знала, что думать. Что, если они правы? Что, если путешествие в прошлое было сном? Что, если она никогда не спасала Регулюса? Никогда не сидела на квиддичном матче с юной Сьюзи? Никогда не целовала Сириуса в Выручай-комнате?

Что, если всё, ради чего они боролись, было ложью?

— Я не знаю, что реально, — прошептала она. — Я больше не знаю.

— Тогда держись за нас, — сказала Ариана, беря её за руку. — Мы реальны. Сириус реален. Я реальна. И мы поможем тебе разобраться. Обещаю.

Сьюзи закрыла глаза и прижалась к Сириусу. Его сердце всё ещё билось слишком быстро. Его руки всё ещё дрожали. Но он был здесь. Он был настоящим.

И пока что этого было достаточно.

____________________
хехехе, теперь гадайте что произошло))