За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Сириус появился на границе Хогвартса на рассвете третьего дня.

Он не трансгрессировал — он не мог. После всего, что с ним сделали, он едва стоял на ногах. Он шёл пешком через Запретный лес, спотыкаясь о корни и падая в грязь, и каждый шаг отдавался болью в сломанных рёбрах. Левая рука всё ещё висела плетью — он не мог ею пошевелить. Правая нога едва сгибалась. Лицо было разбито так, что он сам не узнал бы себя в зеркале.

Но он шёл. Потому что где-то там, в поместье Фоули, Сьюзи была одна. И каждый час, который он тратил на дорогу, был часом, который Волдеморт тратил на неё.

Он выбрался из леса на опушку как раз когда первые лучи солнца позолотили башни Хогвартса. Замок был прекрасен — величественный, древний, такой же, как всегда. Но Сириус не видел этой красоты. Он видел только окно их комнаты. То самое окно, из которого Сьюзи смотрела на Запретный лес. То самое, на котором Волдеморт оставлял свои послания.

Она больше никогда не посмотрит из этого окна. Если он не спасёт её.

Он доковылял до ворот. Филч, который как раз вышел на утренний обход, увидел его и замер с открытым ртом. Перед ним стоял незнакомый человек — высокий, избитый до полусмерти, в разорванной мантии, с лицом, покрытым синяками и запёкшейся кровью.

— Кто вы такой? — выдохнул Филч. — Как вы сюда попали?

— Дамблдор, — прохрипел Сириус. — Мне нужен Дамблдор. Сейчас.

— Я вызову авроров! Вы не имеете права находиться на территории школы!

— Я СИРИУС БЛЭК! — рявкнул он, и Филч отшатнулся. — Да, Блэк. Да, из будущего. Да, я знаю, как это звучит. Но у меня нет времени на объяснения. Волдеморт схватил мою жену, и если вы сейчас же не приведёте Дамблдора, я пойду к нему сам. Через вас. Вы меня поняли?

Что-то в его глазах — может быть, та самая тьма, которую он принёс из Азкабана, — заставило Филча передумать. Он развернулся и побежал в замок. Сириус прислонился к каменной стене и закрыл глаза. Перед ним стояло лицо Сьюзи — её голубые глаза, полные слёз, её голос, который звал его по имени. Последнее, что он видел перед тем, как Волдеморт трансгрессировал с ней.

«Я вытащу тебя, — подумал он. — Клянусь. Я вытащу тебя».

Дамблдор появился через несколько минут — быстрым шагом, в развевающейся мантии, с встревоженным лицом. За ним спешила мадам Помфри с чемоданчиком в руках.

— Сириус, — сказал Дамблдор, и в его голосе не было обычного спокойствия. — Что произошло? И почему вы без оборотного зелья?

— Ловушка, — выдохнул Сириус. — Книга... это была ловушка. Волдеморт ждал нас. Там были Пожиратели. Десятки. Мы пытались прорваться, но... — он закашлялся, и на губах выступила кровь. — Он забрал её. Он трансгрессировал с ней. Я не знаю куда. А оборотное зелье... у меня не было времени. Я просто шёл.

Мадам Помфри уже хлопотала вокруг него, бормоча заклинания.

— Мистер Блэк, вам нужно в больничное крыло. Немедленно.

— Нет! — он оттолкнул её руку. — Сначала найдите её! Отправьте людей! Орден! Мракоборцев! Кого угодно!

— Мы найдём её, — сказал Дамблдор. — Но сначала вы должны позволить Поппи помочь вам. Вы едва стоите на ногах.

— Мне плевать на себя! Её пытают! Она там одна, и её...

Голос сорвался. Он не мог договорить.

Дамблдор положил руку ему на плечо.

— Сириус. Я уже отправил патрульных. Грюм, Эммелина Вэнс, Аберфорт — они ищут её. Я лично присоединюсь к поискам, как только мы закончим разговор. Но вы не сможете помочь ей, если умрёте от потери крови.

Сириус посмотрел на него. В глазах Дамблдора была та же боль.

— Хорошо, — прошептал он. — Но вы найдёте её.

— Мы найдём её. Клянусь.

Мадам Помфри увела его в больничное крыло. Она работала быстро и молча — залечивала раны, вправляла руку, накладывала повязки. Сириус сидел на койке и смотрел в одну точку. Он был в своём настоящем теле — измождённом, покрытом шрамами, с сединой на висках. Он не был Ником Уайтом. Он был собой. И плевать, кто его увидит.

Когда мадам Помфри закончила, он встал и вышел в коридор.

И столкнулся с ними.

Джеймс, юный Сириус и Римус шли по коридору, смеясь над какой-то шуткой. Джеймс толкал юного Сириуса плечом, Римус закатывал глаза, а юный Сириус...

Юный Сириус замер.

Он увидел человека, идущего по коридору — высокого, с тёмными волосами до плеч, в которых серебрилась седина. С лицом, покрытым шрамами и синяками, но всё ещё узнаваемым. С серыми глазами, которые были точной копией его собственных. Этот человек был им. Только старше. Намного старше. И сломленным.

— Какого хуя? — выдохнул Джеймс, хватаясь за палочку. — Ты кто?

— Это... это невозможно, — прошептал юный Сириус. Он смотрел на взрослого Сириуса, и его лицо побледнело. — Ты... ты я?

— Да, — сказал Сириус. — Я — это ты. Из будущего. И у меня нет времени объяснять. Мне нужна ваша помощь.

— Наша помощь? — Римус шагнул вперёд, заслоняя Джеймса и юного Сириуса. — Ты появляешься из ниоткуда, выглядишь как Бродяга через двадцать лет ада, и говоришь, что тебе нужна помощь? Кто ты на самом деле?

— Я Сириус Блэк. Мне тридцать шесть лет. Я пришёл из 1993 года. И Волдеморт только что похитил мою жену. — Он посмотрел на них, и в его глазах была такая боль, что Римус опустил палочку. — Если вы мне не верите — спросите Дамблдора. Он знает. Он помогал нам.

— Нам? — переспросил юный Сириус.

— Мне и Сьюзи. Сьюзан Блэк. Вы знаете её как Лиззи Грей.

Джеймс выругался.

— Я ЗНАЛ! Я знал, что вы странные! Вы оба! Слишком много знали, слишком подозрительно себя вели!

— Джеймс, — перебил его Сириус, — я расскажу вам всё. Честно. Всю правду. Но не здесь. Собери остальных. Лили, Марлин, Мэри. Юную Сьюзи. И Регулюса. Он должен быть там.

— Регулюса? — юный Сириус нахмурился. — Почему?

— Потому что он знает правду. Он был с нами с самого начала. Мы спасли ему жизнь. Теперь он — часть этого.

Юный Сириус смотрел на него долгим взглядом. А потом кивнул.

— Хорошо. Выручай-комната. Через час.

Через час они все собрались в Выручай-комнате.

Джеймс и юный Сириус сели на диван — плечом к плечу, как всегда. Римус встал у окна, скрестив руки на груди. Лили, Марлин и Мэри устроились на другом диване — Лили держала Марлин за руку, Мэри сидела, обхватив колени. Юная Сьюзи заняла кресло у камина — поджала ноги и смотрела на взрослого Сириуса своими голубыми глазами, которые были точной копией глаз его жены.

Сириус стоял перед ними. Он был в своём настоящем теле — израненном, уставшем, но всё ещё держащемся. Он обвёл их взглядом и начал.

— Меня зовут Сириус Блэк. Мне тридцать шесть лет. Я пришёл из будущего — из 1993 года. Я не знаю, что произойдёт после этого года, потому что мы со Сьюзи покинули наше время, когда Гарри учился на третьем курсе. Я не знаю, чем закончилась война в нашей реальности. Я знаю только то, что было до 1993 года. И то, что мы пытаемся изменить.

— Наша Сьюзи? — спросила Лили. — Та, которую мы знаем как Лиззи?

— Да. Сьюзан Фоули, ну или Блэк. В вашем времени ей сейчас пятнадцать. — Он кивнул в сторону юной Сьюзи. — Ты — это она. Только младше. В моём времени она — моя жена. Мы женаты уже много лет.

— Так вы реально женаты? — выдохнула Марлин. — Я думала, это просто... я не знаю, прикрытие?

— Мы женаты по-настоящему. Уже пятнадцать лет. Почти шестнадцать. Мы поженились сразу после Хогвартса, когда началась война.

— Война, — повторил Джеймс. — Какая война?

Сириус закрыл глаза. Этот разговор был самым трудным в его жизни. Труднее, чем Азкабан. Труднее, чем пытки.

— Война с Волдемортом. В нашем времени она уже идёт. Началась вскоре после того, как мы окончили Хогвартс. Волдеморт набирал силу. Мы вступили в Орден Феникса — организацию, которую создал Дамблдор для борьбы с ним. Мы сражались. И мы теряли друзей. Одного за другим.

— Кого? — тихо спросил Римус.

Сириус поднял на него глаза.

— Всех. — Он обвёл взглядом комнату. — В нашем времени почти все, кто здесь сидит, мертвы.

Тишина. Такая глубокая, что было слышно, как потрескивает камин.

— Ты врёшь, — сказал Джеймс. — Ты должен врать.

— Я не вру. — Сириус достал палочку и извлёк из виска серебристую нить воспоминания. — Смотрите.

Он бросил нить в воздух, и перед ними развернулась картина. Маленькая церковь. Сьюзи в белом платье, смеющаяся, с букетом полевых цветов. И он сам — молодой, без седины, без шрамов, с глазами, полными счастья.

— Это наша свадьба, — сказал Сириус. — 1979 год. За год до смерти Лили и Джеймса.

Он показал им ещё одно воспоминание. Годрикова Впадина. Дом Поттеров. Лили держит на руках младенца с тёмными волосами и зелёными глазами. Джеймс сидит рядом и корчит рожи. Сириус стоит в дверях и улыбается.

— Гарри, — прошептала Лили, и слёзы потекли по её щекам. — Это Гарри?

— Да. Гарри Джеймс Поттер. Ваш сын. Это было за неделю до вашей смерти.

— Как мы умерли? — спросил Джеймс. Его голос был твёрдым, но руки дрожали.

— Волдеморт пришёл за вами в ночь на Хэллоуин 1981 года. Кто-то выдал ваше местоположение. Вы... вы отдали жизни, чтобы защитить Гарри. Лили встала между ним и Волдемортом. Её жертва создала защиту — заклинание отразилось и почти уничтожило Волдеморта. Гарри выжил. Вы — нет.

— Кто нас предал? — спросил юный Сириус. — Кто рассказал Волдеморту, где они прячутся?

Сириус посмотрел на него — на самого себя, только младше, с ещё не сломленной душой.

— Питер Петтигрю.

— Что?! — Римус отдёрнулся от окна. — Питер? Наш Питер?

— Да. Он был Хранителем Тайны. Я уговорил Джеймса и Лили выбрать его, а не меня, потому что думал, что Волдеморт будет охотиться за мной. Я думал, что так они будут в безопасности. А он... — голос Сириуса стал жёстким, — он продал их. За жалкую жизнь. За место у ног Волдеморта.

— Питер не мог, — прошептал Джеймс. — Он наш друг. Он всегда...

— Он всегда был слабым. Всегда искал того, кто сильнее. Сначала это были мы. Потом — Волдеморт. Он не изменился. Просто мы не видели этого.

— Поэтому вы убили его, — тихо сказала юная Сьюзи.

Все повернулись к ней. Она сидела в своём кресле и смотрела на Сириуса.

— Да, — сказал Сириус. — Мы убили его. Потому что знали — если он останется жив, он предаст снова. И Лили и Джеймс умрут. И Гарри вырастет сиротой. И всё повторится.

— Вы убили человека, который ещё ничего не сделал, — сказал Римус.

— Мы убили человека, который СДЕЛАЛ бы это. Я не жду, что вы поймёте. Я сам не сплю по ночам из-за этого. Сьюзи плачет, когда думает об этом. Но мы сделали то, что должны были. Чтобы спасти вас.

В комнате повисла тишина. Тяжёлая. Звенящая. Лили плакала, прижавшись к Джеймсу. Марлин сжимала руку Мэри.

— Продолжай, — сказал наконец юный Сириус. — Что было дальше? После смерти Лили и Джеймса?

— Дальше? — Сириус горько усмехнулся. — Дальше я пошёл за Питером. Хотел убить его. Но он перехитрил меня. Взорвал улицу, убил двенадцать маглов, отрезал себе палец и превратился в крысу. А меня обвинили во всём. В предательстве. В убийстве. И отправили в Азкабан. Без суда. Без допроса. Просто бросили в камеру.

— Сколько? — спросила Марлин.

— Двенадцать лет.

— ДВЕНАДЦАТЬ?! — Джеймс вскочил. — Ты провёл двенадцать лет в Азкабане за то, чего не совершал?!

— Да.

— Но... как ты выжил? Как не сошёл с ума?

— Я знал, что я невиновен, — сказал Сириус. — Это не радостная мысль, но дементоры не могли забрать её у меня. Это была не эмоция. Это был факт. И ещё... — он посмотрел на юную Сьюзи, — я знал, что где-то там, за стенами тюрьмы, есть Сьюзи. И она ждёт меня. Пока она жива, у меня была причина жить.

Он достал ещё одно воспоминание и бросил в воздух. Бурное море, холодные волны, и огромный чёрный пёс, плывущий к берегу. Пёс был тощим — рёбра выпирали сквозь шкуру, шерсть свалялась, а в глазах горела отчаянная решимость.

— Я сбежал из Азкабана в форме собаки. Дементоры не чувствуют животных так, как людей. Я поплыл через Северное море. В ледяной воде. К ней.

Все смотрели, затаив дыхание. Огромный пёс вылез на берег, отряхнулся и рухнул на песок. А потом поднялся. И побежал.

— Это самое охренительное, что я когда-либо видел, — выдохнул Джеймс.

— Я знаю, — сказал Сириус. — Я там был.

— А что было со Сьюзи? — спросила юная Сьюзи. — Пока ты был в Азкабане?

— Она осталась одна. Двенадцать лет одна. Её отца посадили в соседнюю камеру от меня, а потом он повесился после того, как я сбежал. Она потеряла всех. Но она ждала. Она верила. И когда я сбежал и добрался до неё... — он помолчал, — это был лучший момент в моей жизни. Лучше, чем свадьба. Лучше, чем всё.

— А потом? — спросил Римус.

— А потом мы начали бороться. Узнали о крестражах. Начали охотиться за ними. Пока в 1993 году Сьюзи не нашла способ всё исправить. Маховик времени. Мы могли вернуться. Спасти всех. Изменить всё. И мы это сделали.

— И вы спасли Регулюса, — тихо сказал юный Сириус.

Сириус посмотрел на него.

— Да. В нашей реальности Регулюс умер. В одиночку. В пещере. Пытаясь уничтожить крестраж Волдеморта. Мы не могли этого допустить. Мы пришли туда, сражались с инфералами, вытащили его и уничтожили крестраж. Он жив. Он здесь.

Юный Сириус встал. Медленно. Очень медленно. Он подошёл к взрослому Сириусу, который всё ещё стоял посреди комнаты, и посмотрел на него.

— Ты спас моего брата, — сказал он. — Ты вернулся из будущего, прошёл через ад, потерял жену — и ты спас моего брата.

— Да.

Юный Сириус шагнул вперёд и обнял его. Без слов. Без шуток. Просто обнял — крепко, сильно, как обнимают брата.

— Спасибо, — прошептал он. — Мы поможем найти Сьюзи. Обещаю.

— Мы все поможем, — сказал Джеймс, вставая. — Мы команда.

— Мы не бросаем своих, — добавил Римус.

В этот момент дверь Выручай-комнаты открылась, и вошёл Регулюс. Он был бледен — он знал, что что-то случилось. Он посмотрел на взрослого Сириуса, на его избитое лицо, на его глаза, полные боли, и всё понял.

— Где она? — спросил он.

Сириус посмотрел на него. На мальчика, которого они вытащили из пещеры. На брата, которого он потерял в одной реальности и спас в другой.

— Они схватили её, Рег, — сказал он, и его голос дрогнул впервые за весь разговор. — Волдеморт. Он забрал её. Её пытают. А я здесь. И я не могу до неё добраться.

Регулюс побледнел ещё сильнее. Он смотрел на Сириуса, и в его глазах была та же боль.

— Мы найдём её, — сказал он. — Она спасла мне жизнь. Я не оставлю её там.

— Я знаю, — прошептал Сириус. — Я знаю.

Ночь опустилась на Хогвартс. Все разошлись по своим комнатам — уставшие, потрясённые, но полные решимости. Сириус остался в Выручай-комнате один. Он сидел на полу, привалившись спиной к стене, и смотрел на угасающий камин.

А в поместье Фоули, в своей бывшей детской, превращённой в камеру пыток, Сьюзи лежала на холодном каменном полу. Волдеморт оставил её на несколько часов. Её тело было покрыто ранами. Губы разбиты. Голос сорван.

Но она всё ещё шептала:

— Сириус... я держусь... я всё ещё держусь...

И где-то в Хогвартсе её муж смотрел на огонь и отвечал:

— Я иду, любимая. Я уже иду.