За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Книга лежала на столе в Выручай-комнате и выглядела совершенно обычно. Старый кожаный переплёт, потрёпанные страницы, выцветшие чернила. «История древних магических родов Британии» — гласила надпись на обложке. Сьюзи смотрела на неё и чувствовала, как внутри закипает надежда — та самая, которую она запрещала себе чувствовать последние несколько месяцев.

— Мы должны её проверить, — сказала она. — Вдруг там чары? Скрытые заклинания?

— Я уже проверил, — ответил Регулус. — Книга чистая.

— Слишком чистая, — пробормотал Сириус.

Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на заснеженный двор Хогвартса. Его лицо было мрачным, челюсть сжата. Сьюзи знала это выражение. Он чувствовал беду.

— Ты опять, — сказала она.

— Что «опять»?

— Опять стоишь с лицом трагического героя и молчишь. Скажи, что тебя беспокоит.

Он повернулся к ней.

— Меня беспокоит всё. Эта книга появилась именно тогда, когда мы начали искать кольцо. Она лежала на полке, которой вчера была пуста. Регулус говорит, что на ней нет чар, но это не значит, что она безопасна. Может, чары слишком тонкие. Может, их накладывал лично Волдеморт.

— Или, может, нам просто повезло, — сказал Регулус.

— Нет, — отрезал Сириус. — Нам никогда не везло.

Они провели за изучением книги три дня. Три долгих, изматывающих дня. Сьюзи почти не спала — сидела в библиотеке до закрытия, сверяла каждую строчку с другими источниками, искала нестыковки. Сириус был рядом. Приносил ей чай. Напоминал поесть. Сидел рядом, пока она засыпала над книгами, и укрывал её мантией.

— Ты похожа на зомби, — сказал он на второй день.

— Зомби хотя бы не надо писать конспекты.

— Ты спала вообще?

— Я посплю, когда найдём кольцо.

Он взял её за подбородок и заставил посмотреть на него.

— Для меня не существует «на один меньше». Есть только ты. И если ты убьёшь себя этой книгой, я тебя не прощу.

Она слабо улыбнулась.

— Ты говоришь как моя бабушка.

— Твоя бабушка была мудрой женщиной. Жаль, что я её не знал.

— Она бы тебя полюбила.

— Все меня любят. Это моё проклятие.

К концу третьего дня они собрались в Выручай-комнате втроём: Сьюзи, Сириус и Регулус. Дамблдор тоже был там.

— Информация сходится, — сказала Сьюзи. Она выглядела измученной, но в голосе звенела уверенность. — Дом Мраксов в Литтл-Хэнглтоне. Кольцо спрятано в подвале. Все источники подтверждают.

— Кроме здравого смысла, — добавил Сириус.

— Сириус...

— Я не спорю, — он поднял руки. — Я просто констатирую. Книга появилась из ниоткуда. Информация слишком точная. Слишком вовремя. Это кричит «ловушка» на всех языках, включая язык троллей.

— Я понимаю твои сомнения, — сказал Дамблдор. — Но у нас нет другого выбора. Если кольцо действительно там, мы не можем позволить ему оставаться в руках Волдеморта.

— А если это ловушка, то каждый шаг в эту сторону приближает нас к смерти, — парировал Сириус.

— Именно поэтому мы пойдём туда подготовленными, — сказала Сьюзи. — Зелья. Артефакты. Мантия-невидимка. Мы пойдём ночью. Мы будем осторожны.

— Мы всегда осторожны. Это не всегда помогает.

Она подошла к нему и взяла за руки. Его пальцы были холодными.

— Я знаю, что ты боишься, — тихо сказала она. — Я тоже боюсь. Но мы не можем остановиться. Мы уже уничтожили два крестража. Мы на полпути. Если мы остановимся сейчас...

— Я не говорю остановиться. — Он сжал её руки. — Я говорю: давай проверим каждый дюйм этой проклятой книги, прежде чем идти туда. Потому что если с тобой что-то случится...

Он не договорил. Ему не нужно было.

— Со мной ничего не случится, — сказала она. — Ты будешь рядом.

— Всегда.

Ночь перед вылазкой они провели в своей комнате. Сириус проверял снаряжение в пятый раз — запасные палочки, зелья, бинты. Сьюзи сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела на него.

— Ты проверяешь это уже час, — сказала она.

— Проверю ещё раз.

— Иди сюда.

Он отложил зелья и подошёл к кровати. Она потянула его за руку, заставляя лечь рядом, и прижалась к его груди. Его сердце билось быстро — слишком быстро.

— Ты боишься, — сказала она.

— Я в ужасе.

— Это не одно и то же?

— Нет. Бояться — это когда ты знаешь, чего боишься. А ужас — это когда ты не знаешь, что будет, но знаешь, что ничего хорошего.

Она подняла голову и поцеловала его. Медленно. Нежно. Так, как целовала в их первую брачную ночь, когда они оба знали, что завтра может не наступить.

— Мы вернёмся, — прошептала она. — Мы всегда возвращаемся.

— Однажды не вернёмся.

— Тогда сделаем так, чтобы этот день был не сегодня.

Они вышли из Хогвартса в четыре утра. Небо было чёрным, беззвёздным, и холодный ветер пробирал до костей. Сьюзи куталась в мантию, но дрожала не от холода — от напряжения.

— Держи, — Сириус протянул ей флакон. — Бодроперцовое. Выпей.

— Я не хочу.

— Это не обсуждается. Ты не спала трое суток. Если ты упадёшь в обморок посреди миссии, я тебя не донесу.

— Ты меня всегда доносишь.

— Сегодня у меня может не быть такой возможности. Пей.

Она выпила. Тепло разлилось по телу, прогоняя дрожь, но не прогоняя страх.

Они дошли до границы защитного поля. Сириус взял её за руку.

— Готова?

— Нет.

— Я тоже. На счёт три. Раз. Два. Три.

Они трансгрессировали.

Литтл-Хэнглтон встретил их тишиной. Заброшенный дом Мраксов стоял на окраине деревни — покосившийся, мрачный, с выбитыми окнами и провалившейся крышей.

— Тишина, — прошептал Сириус. — Слишком тихо.

— Это заброшенный дом. Здесь и должно быть тихо.

— Нет. Даже в заброшенных домах есть звуки. Крысы. Ветер. Птицы на чердаке. Здесь — ничего. Как будто всё живое сбежало отсюда.

Она прислушалась. Он был прав. Тишина была абсолютной — мёртвой, давящей на уши.

— Мы можем вернуться, — сказал Сириус.

— Нет. Мы уже здесь. Мы зайдём, проверим подвал и уйдём. Если кольца там нет — мы уходим. Сразу.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Они вошли в дом. Внутри пахло плесенью и старой магией. Пол скрипел под ногами. Сьюзи зажгла люмос, и слабый свет заплясал на облезлых обоях.

— Карта показывала подвал, — прошептала она. — Лестница должна быть где-то здесь.

Они нашли её в конце коридора — узкую, деревянную, с прогнившими ступенями. Сьюзи сделала шаг вниз, и Сириус схватил её за руку.

— Я первый. Если там ловушка, я приму удар на себя. Ты бежишь. Сразу. Без разговоров.

— Мы это уже обсуждали.

— И обсудим ещё раз. Ты бежишь. Я тебя догоню.

Он начал спускаться. Она — за ним. Ступени скрипели. Десять. Пятнадцать. Двадцать. Лестница казалась бесконечной.

А потом они дошли до подвала.

Тяжёлая деревянная дверь была приоткрыта, и изнутри пробивался тусклый свет. Сьюзи толкнула её, и та отворилась с жутким скрипом.

В центре комнаты стоял Волдеморт.

Он был не один. Десятки Пожирателей в чёрных мантиях и серебряных масках выступили из теней, окружая их. Беллатриса. Люциус Малфой. Барти Крауч-младший. Эван Розье. Рабастан Лестрейндж. И ещё много, много других — тех, кого она знала по войне, тех, кто убивал её друзей.

— Сьюзан Блэк, — произнёс Волдеморт, и его голос был мягким, почти ласковым. — Сириус Блэк. Как долго я ждал этой встречи.

Сириус выбросил руку вперёд, заслоняя её собой.

— НАЗАД! СЬЮЗИ, БЕГИ!

Но бежать было некуда. Пожиратели перекрыли все выходы. Они были в ловушке — в идеальной, безупречной ловушке, которую Волдеморт готовил неделями.

— Ты была права, Сьюзан, — сказал Волдеморт, делая шаг вперёд. — Кольцо здесь. Но не в подвале. — Он поднял руку, и на его пальце блеснул тёмный камень. — Оно всегда было при мне. А книга... книга была приманкой. И вы клюнули.

— Сьюзи, — прошептал Сириус, не поворачивая головы, — когда я скажу — беги. Не оглядывайся. Просто беги.

— Я не оставлю тебя.

— Ты не оставишь. Ты просто побежишь первой. Я за тобой.

— Ты обещал.

— Я помню.

Волдеморт взмахнул палочкой, и начался ад.

Сириус сражался, как загнанный зверь. Он метал заклинания одно за другим — оглушающие, режущие, взрывные. Беллатриса отлетела к стене. Рабастан рухнул с криком. Крауч врезался в колонну.

— СЬЮЗИ, БЕГИ! БЕГИ, БЛЯТЬ!

Она побежала. Метнулась к лестнице, но путь ей преградил Люциус Малфой.

— Стоять, — холодно сказал он.

— Круцио!

Заклинание ударило Малфоя в бок — Сириус, даже не глядя, послал его, и тот рухнул. Сьюзи перепрыгнула через его тело и побежала вверх по лестнице.

Она вылетела на первый этаж. Входная дверь была прямо перед ней. Она рванула к ней, протянула руку, чтобы толкнуть...

И замерла.

В дверях стоял Волдеморт.

— Ты правда думала, что сможешь убежать? — спросил он. — От меня?

Она попыталась вскинуть палочку, но он опередил её. Одно движение — и палочка вылетела из её руки. Невидимая сила прижала её к стене. Она не могла пошевелиться.

— СИРИУС! — закричала она. — СИРИУС!

Снизу донёсся его голос — далёкий, надрывный:

— СЬЮЗИ! ДЕРЖИСЬ! Я ИДУ!

— КАК ТРОГАТЕЛЬНО, — протянул Волдеморт. — Какая преданность. Какая любовь. И какая глупость.

Он кивнул кому-то, и через минуту в комнату втащили Сириуса.

На нём не было живого места. Лицо разбито в кровь — один глаз заплыл, из рассечённой брови текла алая струя. Рубашка порвана, и сквозь прорехи виднелись глубокие раны. Он хромал на правую ногу, а левая рука висела плетью. Его держали трое Пожирателей, но он всё ещё пытался вырываться.

— СЬЮЗИ! — он увидел её и рванулся с такой силой, что один из Пожирателей чуть не упал. — ОТПУСТИТЕ ЕЁ! СУКИ, ОТПУСТИТЕ ЕЁ! ВОЗЬМИТЕ МЕНЯ! УБЕЙТЕ МЕНЯ! ЧТО ХОТИТЕ! ТОЛЬКО ОТПУСТИТЕ ЕЁ!

Волдеморт рассмеялся — холодно, безжалостно.

— Убить тебя? Какая скука. Нет, Сириус Блэк. Ты будешь смотреть.

— НЕТ! НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! СЬЮЗИ! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО! Я ВЫТАЩУ ТЕБЯ! Я ОБЕЩАЮ!

Волдеморт повернулся к Сьюзи. Его красные глаза сияли торжеством.

— Знаешь, где мы продолжим? — спросил он. — В месте, которое будет для тебя особенно... болезненным.

Он схватил её за руку.

— НЕТ! — заорал Сириус, понимая, что сейчас произойдёт. — НЕТ, НЕ ЗАБИРАЙ ЕЁ!

Но было поздно.

Волдеморт трансгрессировал, утягивая Сьюзи за собой. Последнее, что она видела — лицо Сириуса, искажённое ужасом, и его протянутую к ней руку. А потом мир завертелся, сжался в точку и взорвался тишиной.

Она упала на холодный каменный пол. Подняла голову — и её сердце остановилось.

Поместье Фоули. Её дом. Её родной дом.

Она узнала каждую деталь. Старые гобелены на стенах — те самые, которые вышивала её мать перед смертью. Камин, в котором она жгла письма отцу, когда злилась на него. Окно, из которого она смотрела на звёзды, мечтая о Хогвартсе.

И лестница. Та самая лестница, по которой она бегала босиком в детстве, а отец кричал: «Сьюзан, надень тапки, простудишься!» Та самая лестница, на которой она стояла в тринадцать лет и кричала отцу: «Я тебя ненавижу!» — когда узнала, что он Пожиратель. Та самая лестница, с которой она сбегала, когда Волдеморт приходил в их дом.

Теперь на этой лестнице стоял Волдеморт.

— Нравится? — спросил он, разводя руками, как радушный хозяин. — Я подумал, что тебе будет... уютно. В конце концов, это твой дом. Здесь ты выросла. Здесь твой отец качал тебя на коленях. Здесь ты пряталась от меня, когда я приходил к нему. Помнишь?

Она не ответила. Она не могла. Слёзы текли по её щекам — не от боли, а от чего-то гораздо более страшного. От осознания, что он прав. Это был её дом. И теперь он станет её тюрьмой.

— Твой отец предал меня, — продолжал Волдеморт. — Саботировал ритуал, который должен был привести тебя ко мне много лет назад. Он думал, что сможет защитить тебя. Но посмотри, где ты сейчас. В его доме. В моих руках. Его жертва была напрасной.

— Заткнись, — прошептала она.

— Что, прости?

— Заткнись! — она подняла голову, и в её глазах горела ярость. — Ты можешь пытать меня сколько угодно! Ты можешь запереть меня в моём собственном доме! Но ты никогда — слышишь, НИКОГДА — не заставишь меня говорить о нём! Он был лучшим человеком, чем ты когда-либо будешь! Он выбрал меня! А ты... ты никто. Ты просто монстр, который умрёт в одиночестве!

Волдеморт смотрел на неё несколько секунд. Его лицо было непроницаемым.

— Какая страстная речь, — сказал он наконец. — Жаль, что она ничего не изменит. Круцио!

Она закричала. Боль была невыносимой — хуже, чем в прошлый раз. Может быть, потому что она была в своём доме. Может быть, потому что каждый угол этого дома кричал о детстве, которого больше не было. Может быть, потому что она знала — Сириус сейчас где-то там, в том проклятом доме Мраксов, истекает кровью и зовёт её по имени.

А может быть, потому что Волдеморт только начинал.

Он пытал её в гостиной. В той самой гостиной, где она сидела у камина с отцом и слушала его рассказы о Хогвартсе. Круциатус. Снова и снова. Потом он приказал Пожирателям поднять её и повёл по коридору — мимо двери, за которой была её детская комната.

— Помнишь эту дверь? — спросил он. — Ты пряталась за ней, когда я приходил. Думала, что я тебя не найду. Но я знал. Я всегда знал.

Она не ответила. Она висела на руках Пожирателей и смотрела на дверь. За ней были её игрушки. Её кукла с оторванной рукой. Её дневник. Её детство. Всё, что она забрала, когда они с Сириусом были здесь в последний раз. Всё, что осталось лежать в рюкзаке в Выручай-комнате. А здесь теперь была пустота.

— Откройте дверь, — приказал Волдеморт.

Пожиратели распахнули дверь, и Сьюзи увидела, что её комната изменилась. Детской больше не было. Вместо неё — каменный мешок с цепями на стенах и железной решёткой на окне.

— Я подготовил её специально для тебя, — сказал Волдеморт. — Уютно, не правда ли?

Он пытал её в этой комнате два дня.

Два дня непрерывной боли. Круциатус сменялся допросами, допросы — физическими ударами. Её били ногами. Её резали заклинаниями. Её оставляли висеть на цепях на несколько часов, пока плечи не начинали гореть огнём. Ей не давали воды. Ей не давали еды. Ей не давали спать — каждый раз, когда она теряла сознание, её приводили в чувство и начинали заново.

А между пытками Волдеморт говорил с ней.

— Твой муж мёртв, — сказал он на второй день. — Мы убили его сразу после того, как я забрал тебя. Он кричал твоё имя до последнего вздоха.

— Ты лжёшь, — прохрипела она. — Я бы почувствовала. Я ВСЕГДА чувствую.

— Правда? — Волдеморт наклонил голову. — И что же ты чувствуешь сейчас?

Она замолчала. Она пыталась нащупать его — ту связь, которая всегда была между ними. Но её не было. Только пустота. Только холод.

— Вот видишь, — сказал Волдеморт. — Он мёртв. Ты одна. И ты сломаешься.

— Нет, — прошептала она, хотя голос уже не слушался. — Нет... он жив... он должен быть жив...

— Круцио!

Она кричала, пока не сорвала голос. А потом просто лежала на полу и плакала — беззвучно, потому что сил плакать громко уже не было.

Где-то в Литтл-Хэнглтоне, в подвале заброшенного дома, Сириус лежал на каменном полу. Его лицо было разбито в месиво. Трое Пожирателей, которые его держали, ушли, решив, что он больше не опасен. Они ошибались.

Он попытался встать. Нога подкосилась. Он упал. Попытался снова. И снова. И снова. На пятой попытке он смог подняться на колени. На седьмой — встать на ноги, держась за стену.

— Сьюзи, — прошептал он. — Я иду. Я иду за тобой. Держись. Пожалуйста, держись.

Он доковылял до выхода. Трансгрессировать он не мог — он был слишком слаб, слишком изранен, и он не знал, куда именно Волдеморт забрал её. Но он знал, кто знает.

Он шёл через лес, падая и поднимаясь, оставляя за собой кровавый след. Он шёл к Хогвартсу. К Дамблдору. К единственному человеку, который мог помочь.

И где-то в поместье Фоули, в своей бывшей детской, превращённой в камеру пыток, Сьюзи лежала на каменном полу и смотрела в потолок. Она не знала, жив ли Сириус. Она не знала, придёт ли помощь. Она не знала, сколько ещё продержится.

Но одно она знала точно — она не сдастся. Ради него. Ради их друзей. Ради всех, кого они поклялись спасти.

— Я не сломаюсь, — прошептала она в темноту. — Я не сломаюсь. Я не сломаюсь.

И темнота не ответила.