За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Сириус проснулся от того, что Сьюзи дрожала.

Не просто дрожала — её трясло, как в лихорадке, хотя в комнате было тепло. Она сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно. За стеклом была только темнота и снег, но она смотрела так, будто там стоял кто-то.

Он встал и пересёк комнату в три шага. Сел рядом с ней, положил руку на спину.

— Тише, — сказал он. — Тише, я здесь.

— Он был там. — Её голос был сухим, надтреснутым. — На опушке. Он смотрел на меня. УЛЫБАЛСЯ. А потом на стекле появилась надпись: «Я иду за тобой».

Сириус повернулся к окну. На стекле ничего не было — только морозные узоры. Но он знал, что она не врёт. Он видел её лицо.

— Это мог быть кошмар, — сказал он осторожно. — Ты почти не спишь, ты выгорела, у тебя могло...

— Это был не кошмар! — она резко повернулась к нему. — Я ЗНАЮ, как выглядят мои кошмары, Сириус. Я живу с ними последние пятнадцать лет. Это было по-другому. Он был НАСТОЯЩИМ. Он стоял там, на опушке, и смотрел прямо в наше окно. И он знал, в какое окно смотреть!

Сириус помолчал. Потом встал, подошёл к окну и приложил ладонь к стеклу. Оно было ледяным, но магических следов не было. Никаких. Он проверил заклинанием — ничего. Если Волдеморт действительно был там, он не оставил ни единого следа.

— Магии нет, — сказал он.

— Я знаю. Он хитрый. Он не стал бы палиться.

— Или это действительно был сон, и никакой магии просто не было.

Она посмотрела на него с таким отчаянием, что он сразу пожалел о своих словах.

— Ты мне не веришь.

— Я тебе верю. — Он вернулся к кровати, снова сел рядом. — Я тебе ВСЕГДА верю. Но я пытаюсь найти логическое объяснение, потому что если это был реальный Волдеморт, то мы в дерьме. А я не хочу, чтобы мы были в дерьме.

— Мы в дерьме, Сириус. — Она уткнулась лбом в его плечо. — Мы в таком дерьме, что ты даже не представляешь.

Он обнял её и не отпускал до рассвета. Они не спали. Просто сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели, как за окном медленно светлеет небо.

Утро началось с Зельеварения.

Сьюзи-Лиззи сидела за столом в подземелье и пыталась нарезать корень валерианы. Нож в её руках дрожал — не от страха, а от усталости. Она не спала уже вторую ночь подряд. Глаза слипались, а виски сдавливало так, будто на голову надели железный обруч. Сириус-Ник сидел рядом и время от времени касался её локтя — мол, я здесь, я рядом.

— Ты как? — прошептал он, наклоняясь к ней.

— Как зомби. Но зомби хотя бы не надо нарезать коренья.

— Хочешь, я нарежу за тебя?

— Ты криво режешь. Слизнорт в прошлый раз сказал, что твоя нарезка похожа на работу тролля.

— Тролли, между прочим, очень старательные ребята. Просто у них пальцы толстые.

— У тебя пальцы не толстые.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент. Это констатация факта.

Слизнорт что-то вещал о свойствах аконита и его применении в противоядиях. Сьюзи-Лиззи пыталась слушать, но слова пролетали мимо. Она смотрела в окно подземелья — узкую щель под потолком, через которую был виден кусок серого неба. И Запретный лес. И опушка. Та самая опушка, где прошлой ночью стоял Волдеморт.

А потом она почувствовала это.

Сначала — холод. Не снаружи — внутри. Он начинался где-то в затылке и растекался вниз по позвоночнику, медленно, как ледяная вода. Потом — давление в висках. Как будто кто-то надавил пальцами с двух сторон. А потом — шёпот. Тихий. Шипящий. Как змея в траве.

«Ты думала, что спрячешься от меня, Сьюзан?»

Нож выпал из её пальцев и звякнул о каменный пол. Сириус-Ник мгновенно повернулся к ней.

— Лиззи? Что?

Она не ответила. Она не могла. Голос в голове становился громче. Он заползал в мысли, как дым, просачивался в каждую щель, в каждую трещину.

«Я вижу тебя. Я чувствую твой страх. Ты пахнешь им. Твой маленький секрет... ты думала, я не узнаю? Ты думала, я не найду? Я ВСЕГДА нахожу».

— Лиззи! — Сириус-Ник уже тряс её за плечо. — Скажи что-нибудь!

Она моргнула. Голос исчез. Только холод остался — липкий, мерзкий, как чужие пальцы на коже.

— Я в порядке, — выдохнула она, хотя это была ложь. Она не была в порядке. Её трясло. Ей хотелось свернуться калачиком и исчезнуть. Но вокруг были люди — Слизнорт, ученики, Беллатриса, которая уже косилась на неё с интересом.

— Ты уронила нож, — сказал Сириус-Ник. — Ты побледнела. Что случилось?

— Он говорил со мной. — Она посмотрела на него, и он увидел в её глазах тот самый страх, который она всегда пыталась скрыть. — В голове. Он пытался проникнуть в мои мысли.

Сириус-Ник выругался сквозь зубы. Так тихо, что никто, кроме неё, не услышал.

— Получилось?

— Нет. Пока нет. Но он... он стучался. Как будто проверял дверь. Искал трещину.

— И нашёл?

— Я не знаю. Я не...

— Мисс Грей! — Слизнорт оказался рядом. Его круглое лицо выражало беспокойство. — Вы уронили нож. Вы в порядке? Выглядите вы очень бледной.

— Всё хорошо, профессор, — ответила Сьюзи-Лиззи, пытаясь сделать голос ровным. — Я просто не выспалась.

— Может, вам стоит сходить к мадам Помфри? Или выпить бодроперцового зелья? У меня есть отличный рецепт...

— Нет, спасибо. Я в порядке.

Слизнорт ещё немного постоял, покивал с пониманием и отошёл. Но Сириус-Ник не отводил от неё взгляда до конца урока.

— Рассказывай, — сказал он, как только они вышли в коридор. — Всё. Что именно ты слышала?

— Он назвал меня по имени. По МОЕМУ имени. Не Лиззи. Сьюзан.

Сириус замер. Его лицо, и без того напряжённое, стало каменным.

— Он знает.

— Он не просто знает, что мы здесь. Он знает, кто я. — Она прижала ладонь ко лбу. — И это было не как обычный сон или видение. Это было... направленное. Как будто он пытался открыть дверь. И он будет пробовать снова. Я знаю это. Он не остановится, пока не пробьётся.

— Мы научим тебя окклюменции. Дамблдор поможет.

— А если я не справлюсь? Если он пробьётся и увидит всё — где мы, кто мы, кого мы пытаемся спасти? Ты понимаешь, что он сделает? Он убьёт их. Снова. Джеймса, Лили, Марлин, Мэри, Римуса. Всех. И в этот раз это будет моя вина.

Сириус взял её лицо в ладони. Его пальцы были тёплыми, а глаза — серыми, пронзительными, полными решимости.

— Послушай меня. Ты — самая сильная женщина, которую я знаю. Ты прошла через ад. Ты смотрела в лицо Волдеморту и не сломалась. Ты справилась с Круциатусом. Ты справилась со смертью друзей. И с этим ты тоже справишься. Я тебя знаю. Ты не сдаёшься.

Она смотрела на него. Его слова не убирали страх — страх всё ещё был там, холодный и липкий. Но они давали что-то другое. Ощущение, что она не одна. Что кто-то держит её за руку.

— Ладно, — прошептала она. — Я попробую.

— Вот и молодец. А теперь идём. У нас ещё Травология. А там, между прочим, мандрагоры. Если ты будешь грустить, они заорут.

— Мандрагоры орут в любом случае.

— Значит, они просто поднимут тебе настроение своим ором. Это их работа.

Она не улыбнулась. Но уголки её губ дрогнули. И это было уже что-то.

Вечером они сидели в гостиной. Джеймс и юный Сириус играли в плюй-камни, Лили читала книгу, Марлин щёлкала фотоаппаратом, Мэри вязала шарф. Ариана сидела у камина и смотрела на огонь — она всё ещё была тихой после похорон Питера.

Сьюзи-Лиззи и Сириус-Ник сидели на диване чуть поодаль. Он держал её за руку, и она чувствовала его тепло даже через рукав мантии. Ей казалось, что только это тепло и держит её на плаву.

— Лиззи.

Юная Сьюзи стояла перед ней. Она была бледной, и её пальцы теребили край рукава — привычка, которую взрослая Сьюзи узнала мгновенно, потому что сама так делала всю жизнь.

— Можно с тобой поговорить? Наедине?

Они вышли в коридор. Факелы мерцали на стенах, отбрасывая дрожащие тени. Юная Сьюзи молчала, собираясь с мыслями, и Сьюзи-Лиззи вдруг заметила, как сильно она похожа на неё в этом возрасте. Те же светлые кудри. Те же голубые глаза. Тот же упрямый подбородок.

— Мне снова приснился сон, — наконец сказала юная Сьюзи. — Но теперь он был другой. Там был человек. У него были красные глаза.

Сьюзи-Лиззи напряглась.

— Я знаю его, Лиззи. — Голос юной Сьюзи дрогнул. — Я видела его раньше. Он приходил к отцу. В наше поместье. Он... он страшный. Он смотрел на меня, и мне казалось, что он видит меня насквозь. Я сбежала из дома из-за него. Я не могла там больше находиться.

Сьюзи-Лиззи закрыла глаза. Она помнила это. Помнила тот страх — липкий, удушающий. Помнила, как пряталась в своей комнате, когда отец принимал гостей. Помнила, как однажды выглянула в коридор и увидела ЕГО — высокого, бледного, с красными глазами, которые на секунду встретились с её глазами. Помнила, как он улыбнулся — тонко, холодно. И как она на следующий же день сбежала к Поттерам.

— Что он сказал тебе во сне? — тихо спросила Сьюзи-Лиззи.

— Он сказал... — юная Сьюзи обхватила себя руками, как будто ей было холодно, хотя в коридоре было тепло. — Он сказал: «Твоя подруга Лиззи — не та, за кого себя выдаёт. Она лжёт тебе. Она лжёт всем вам. Она знает то, чего не должна знать. Спроси у неё, откуда она знает о смертях, которые ещё не случились».

Сьюзи-Лиззи почувствовала, как кровь стынет в жилах.

— А ещё он сказал... — юная Сьюзи всхлипнула, — он сказал: «Скоро вы все умрёте. Джеймс. Лили. Марлин. Мэри. Я убью их. А ты будешь смотреть. Спроси у Лиззи. Она уже видела их мёртвыми».

Тишина. Сьюзи-Лиззи стояла, не в силах пошевелиться. Волдеморт нашёл лазейку. Он использовал юную Сьюзи как проводник — через связь, которую создала их общая душа в двух временных линиях. Он не мог пробиться к взрослой Сьюзи напрямую, поэтому он пошёл в обход. Через неё. Через ту, что была младше и беззащитнее.

— Лиззи, — юная Сьюзи смотрела на неё, и в её глазах стояли слёзы, — это правда? Ты видела их мёртвыми? Ты знаешь, кто умрёт? Ты поэтому здесь? Ты пытаешься спасти их?

Сьюзи-Лиззи шагнула вперёд и взяла юную Сьюзи за плечи.

— Послушай меня, — сказала она, и её голос был твёрже, чем она ожидала. — Этот человек с красными глазами — его зовут Волдеморт. Он очень злой и очень опасный. Он хочет нас поссорить. Он хочет, чтобы ты мне не верила. Не дай ему.

— Но откуда он знает про тебя?! Откуда он знает, что ты лжёшь?!

— Потому что я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО скрываю правду. Но я делаю это не для того, чтобы навредить. Я делаю это, чтобы защитить. Тебя. Их. Всех.

Юная Сьюзи молчала. Её плечи дрожали под ладонями Сьюзи-Лиззи.

— Я не понимаю, — прошептала она. — Я ничего не понимаю. Но когда ты говоришь... я чувствую, что ты не врёшь. Или врёшь, но не чтобы навредить. Это странно. Это очень странно.

— Иногда странное — это всё, что у нас есть.

Юная Сьюзи вытерла слёзы рукавом. Она всё ещё дрожала, но уже не от страха. От чего-то другого.

— Я больше не буду слушать тот голос, — сказала она. — Я попробую. Но... Лиззи?

— Да?

— Если ты что-то скрываешь... если ты знаешь что-то, что может нас защитить... пожалуйста, не молчи. Я не хочу, чтобы они умерли. Джеймс, Лили, Марлин, Мэри. Они — моя семья. У меня никого нет, кроме них. Отец... он не в счёт. Он выбрал их. — Она мотнула головой в сторону, как будто «они» были где-то там, в темноте. — А эти — они мои. И я не хочу их терять.

Сьюзи-Лиззи сглотнула ком в горле.

— Я сделаю всё, чтобы их защитить. Обещаю.

Юная Сьюзи кивнула. Она посмотрела на Сьюзи-Лиззи долгим взглядом — и в этом взгляде было что-то, чего Сьюзи-Лиззи не могла понять. Узнавание? Доверие? Или что-то более глубокое? Что-то, что шло не от разума, а откуда-то изнутри, из самой сердцевины их общей души?

— Ты странная, Лиззи, — сказала она. — Но я тебе верю. Не знаю почему. Но верю.

Она ушла обратно в гостиную. Сьюзи-Лиззи осталась в коридоре одна. Она прислонилась к холодной каменной стене и закрыла глаза. Волдеморт использовал юную Сьюзи. Он говорил с ней. Он сеял сомнения. И это было только начало.

Собрание Ордена Феникса прошло поздно ночью. В кабинете Дамблдора было тесно — Грюм, Эммелина Вэнс, Аберфорт, Дамблдор и ещё несколько человек, которых Сьюзи знала только по именам из их реальности. Она и Сириус сидели в стороне, всё ещё как Лиззи и Ник.

— Докладываю, — начал Грюм, и его волшебный глаз бешено вращался, осматривая присутствующих. — Благодаря информации из хронологии мы предотвратили нападение на магловскую семью в Йоркшире. Пять человек. Муж, жена, трое детей. Все живы.

Сьюзи выдохнула. Она не заметила, что всё это время не дышала.

— Кто должен был напасть? — спросила Эммелина.

— Эван Розье, Барти Крауч-младший и Джон Фоули. Розье арестован. Крауч сбежал. Фоули... — Грюм помедлил. — Фоули ушёл. Он мог положить двоих мракоборцев, но не стал. Просто ушёл.

Тишина. Сьюзи почувствовала, как Сириус сжал её руку. Отец. Снова. Он мог убить — и не убил. Он ушёл. Как тогда, в поместье. Как всегда.

— Странный тип, этот Фоули, — пробормотал Грюм. — Пожиратель, но какой-то... бракованный.

— Он не бракованный, — тихо сказала Сьюзи-Лиззи, и все повернулись к ней. — Он просто... он не такой, как они.

Грюм уставился на неё здоровым глазом.

— Ты его знаешь?

— Это папа мой. Вы по фамилии не поняли?

Грюм хмыкнул, но не стал допрашивать. Дамблдор перехватил инициативу:

— Это третье предотвращённое нападение за месяц. Благодаря вам. — Он посмотрел на Сьюзи-Лиззи и Сириуса-Ника. — Орден перед вами в долгу.

— Мы делаем то, что должны, — ответил Сириус-Ник.

После собрания Дамблдор попросил их остаться.

— Волдеморт пытается проникнуть в твои мысли, — сказал он без предисловий. — Я прав?

— Да, — ответила Сьюзи-Лиззи. — Сегодня на Зельеварении. Он говорил со мной. Назвал по имени.

— И он говорил с юной Сьюзи во сне, — добавил Сириус-Ник. — Использовал её как проводник.

Дамблдор нахмурился. Он сложил пальцы домиком и долго молчал, прежде чем заговорить.

— Это хуже, чем я предполагал. Ваша связь с юной Сьюзи — это связь одной души в двух временных линиях. Волдеморт не может пробиться к вам напрямую — ваша защита пока держится. Но он использует её как... обходной путь. Как трещину в стене. Через неё он может видеть фрагменты. Обрывки. Эмоции.

— Что нам делать? — спросила Сьюзи-Лиззи.

— Я научу тебя окклюменции. Это нелегко. Тебе придётся научиться полностью закрывать свой разум. Прятать все воспоминания. Все эмоции. Даже самые дорогие. Даже те, которые ты не хочешь прятать.

— Я готова.

— Начнём завтра. И ещё кое-что... — Дамблдор посмотрел на неё поверх очков. — Волдеморт использует страх. Он проникает через него, как вода через щель. Чем больше ты боишься, тем легче ему проникнуть. Ты должна найти способ справляться со своим страхом.

— Я не знаю как, — честно ответила она.

Дамблдор перевёл взгляд на Сириуса.

— Возможно, у тебя уже есть ответ.

Сириус посмотрел на Сьюзи и сжал её руку крепче.

Ночью Сьюзи снова проснулась от холода. Она села в кровати и поняла, что одеяло сползло на пол, а окно почему-то было открыто — февральский ветер врывался в комнату, заставляя шторы развеваться.

Она встала, чтобы закрыть его, и замерла.

На стекле — чёткая, словно вырезанная ножом, надпись из инея:

«СКОРО, СЬЮЗАН».

А вдалеке, на опушке Запретного леса, стояла тёмная фигура. Высокая. Неподвижная. С белым пятном лица, на котором даже с такого расстояния угадывалась улыбка.

И голос. Он прозвучал не в ушах — в голове. Громче, чем раньше. Яснее.

«Ты чувствуешь это, Сьюзан? Твой разум трещит по швам. Твоя маленькая двойняшка открывает мне дверь, даже не зная об этом. Скоро я увижу всё. И тогда... твой муж умрёт. Твои друзья умрут. А ты будешь смотреть. Как в прошлый раз».

Сьюзи схватилась за голову и упала на колени. Боль была невыносимой — не физическая, а какая-то другая, ментальная, как будто кто-то вогнал ледяные иглы прямо в мозг.

— СИРИУС!

Он проснулся мгновенно — привычка, выработанная в Азкабане. Увидел её на полу и бросился к ней.

— СЬЮЗИ! Что?!

— ОН В МОЕЙ ГОЛОВЕ! — она кричала, сжимая виски. — СИРИУС, ОН ПРОБИЛСЯ!

Он схватил её, прижал к себе, заслоняя собой, хотя заслонять было не от чего — враг был не снаружи, он был внутри неё.

— Борись! — кричал он. — ЗАКРОЙ РАЗУМ! ТЫ МОЖЕШЬ! СЬЮЗИ, ТЫ МОЖЕШЬ!

Она закрыла глаза. Она представила стену — высокую, каменную, как стены Хогвартса. Представила, как захлопывает все двери. Все окна. Все щели. Холод внутри неё сопротивлялся, кричал, требовал, чтобы она сдалась. Но она не сдалась. Она никогда не сдавалась.

И голос исчез.

Тишина. Только ветер за окном. Только её собственное дыхание — частое, надрывное. Только сердце, которое колотилось где-то в горле.

— Он ушёл, — прошептала она. — Я его вытолкнула.

Сириус держал её, прижимая к себе так сильно, что было почти больно.

— Я же говорил, — прошептал он, и его голос дрожал. — Я же говорил, что ты справишься.

— Он почти пробился. Ещё секунда — и он бы увидел всё.

— Но ты его вытолкнула. Ты. Его. Вытолкнула.

Она подняла голову и посмотрела на окно. Надпись всё ещё была там — «СКОРО, СЬЮЗАН» — мерцая в лунном свете. Но фигура на опушке исчезла.

— Завтра я иду к Дамблдору, — сказала она. — Я научусь окклюменции. Я закрою свой разум так, что он никогда больше не пробьётся.

Сириус поцеловал её в лоб.

— Вот это я и хотел услышать.

Они не спали до утра. Сидели, прижавшись друг к другу, и смотрели, как медленно гаснет надпись на стекле. Когда взошло солнце, от неё не осталось и следа. Только вода на подоконнике — как будто кто-то плакал.

Но Сьюзи знала — он вернётся. Он будет пробовать снова. И в следующий раз она должна быть готова.