За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Утро началось с того, что Сьюзи не смогла встать с кровати. Не потому что раны болели — хотя они болели, чёрт возьми, каждая кость ныла, — а потому что у неё не было сил. Не физических. Каких-то других. Тех, что заставляют человека подниматься по утрам и идти дальше.

Она лежала и смотрела в потолок. Трещины всё те же. Двадцать четыре. Вчера она насчитала двадцать четыре, и сегодня ничего не изменилось. Мир остался прежним. Только она внутри стала пустой, как выпотрошенная тыква на Хэллоуин.

Эмоциональное выгорание — так это называли маглы. Красивое слово для состояния, когда ты просто не можешь больше ничего чувствовать. Не хочешь плакать. Не хочешь злиться. Не хочешь радоваться. Ты просто есть. Как предмет. Как табуретка. Как камень.

— Ты как? — спросил Сириус, садясь рядом. Его плечо было перевязано, рёбра замотаны, но он уже двигался бодрее.

— Табуретка, — ответила она.

— В смысле?

— Я чувствую себя табуреткой. Стою в углу и существую. Ничего больше.

Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой — он не знал, смеяться ему или волноваться.

— Это пройдёт, — сказал он. — Выгорание всегда проходит.

— Я знаю. Просто сейчас мне кажется, что я больше никогда ничего не почувствую.

— А меня ты любишь?

— Люблю. Но как-то... на автомате. Как привычку.

— Охренеть комплимент.

— Ты спросил — я ответила.

Он взял её за руку. Она не отстранилась, но и не сжала его пальцы в ответ. Просто позволила держать. Это было лучшее, на что она была способна сейчас.

— Ты устала, — сказал он. — Ты просто очень, очень устала. И это нормально. Мы уже сколько месяцев в прошлом? Ты видела их всех мёртвыми, ты видела их живыми, ты была в пещере, ты была в поместье, ты получила Круциатус. Твой организм просто говорит: «Стоп, хватит, я выключаю чувства, потому что иначе ты сломаешься».

— Умный организм.

— У тебя умный муж. Организм тут ни при чём.

Она фыркнула — почти смех. Почти.

В дверь постучали. Сириус и Сьюзи переглянулись. Они снова выпили оборотное зелье — он стал Ником Уайтом, она Лиззи Грей. Тёмные волосы, карие глаза, чужие лица. Но зелье не скрывало синяков. Не скрывало швов на виске. Не скрывало забинтованной ноги, которая всё ещё кровоточила, если двигаться слишком резко.

— Войдите, — сказал Сириус-Ник.

Дверь открылась, и в комнату ввалились все разом. Джеймс первый — с горящими глазами, готовый задавать вопросы. Юный Сириус — мрачный, напряжённый. За ними Питер, Римус, Лили, Марлин, Мэри. И юная Сьюзи, которая держалась в стороне, но смотрела на Лиззи с тем же странным выражением, что и всегда.

— Что за хуйня? — выпалил Джеймс, глядя на перебинтованную Сьюзи-Лиззи. — Вы пропали на неделю. Учителя говорят — травма. Какая травма? Что случилось?

— Привет, Поттер, — тихо сказала Сьюзи-Лиззи. — Рада тебя видеть.

— Не уходи от ответа. Что с вами произошло?

Сириус-Ник встал, заслоняя Сьюзи-Лиззи собой. Он был выше Джеймса, шире в плечах, и сейчас, перевязанный, с усталым лицом и шрамом на скуле, он выглядел как ветеран войны. Кем он, собственно, и был.

— Мы попали в переделку, — сказал он. — Связанную с Пожирателями. Больше мы не можем рассказать.

— Связанную с Пожирателями? — переспросила Лили, бледнея. — Вы сражались с ними?

— Можно и так сказать.

— И вы выжили? — спросила Марлин, и в её голосе был искренний ужас.

— Как видишь.

Повисла пауза. Все смотрели на них — на перевязанную Сьюзи-Лиззи, на заштопанного Сириуса-Ника. Сьюзи-Лиззи встретилась взглядом с юной Сьюзи. Та смотрела на неё с каким-то... узнаванием. Как будто видела в ней что-то знакомое, но не могла понять, что именно.

— Ты выглядишь как дерьмо, — тихо сказал юный Сириус, глядя на Сьюзи-Лиззи.

— Спасибо, Блэк, — ответила она. — Ты тоже красавчик.

Он усмехнулся. Напряжение немного спало.

Питер стоял в углу и молчал. Он смотрел на них с жалостью, и Сьюзи-Лиззи видела это. Жалость. Искреннюю, настоящую жалость. Он ещё ничего не сделал. Он ещё не предал. Он был просто мальчишкой, который волновался за своих странных новых знакомых.

Она отвернулась.

Позже, когда все ушли и они снова остались вдвоём, Сьюзи села на кровати и посмотрела на Сириуса.

— Питер был там, — сказала она. — Он смотрел на меня. Он волновался.

— Я знаю.

— Он ещё ничего не сделал.

— Я знаю.

— Мы собираемся убить невиновного человека.

Сириус подошёл к ней, сел рядом. Его глаза были уставшими, но решительными.

— Я понимаю, что ты чувствуешь, — сказал он. — Правда понимаю. Я тоже смотрел на него и видел того Питера, с которым мы учились. Который смеялся над шутками Джеймса. Который боялся экзаменов. Который был частью нашей компании. Я помню его. Но я помню и другое. Я помню, как он стоял на той улице и кричал: «Лили и Джеймс, Сириус их предал!» Я помню, как он отрезал себе палец. Я помню, как он превратился в крысу и сбежал, оставив меня в Азкабане на двенадцать лет.

— Но это будущее, — прошептала Сьюзи. — Этого ещё не случилось.

— Случится. Если мы не остановим его.

— Ты уверен? Ты абсолютно уверен, что он не может измениться?

Сириус помолчал. Потом сказал:

— Знаешь, что я понял? Питер всегда был таким. Слабым. Ведомым. Готовым прицепиться к тому, кто сильнее. Сначала это были мы с Джеймсом. Потом — Волдеморт. Он не менялся. Просто рядом с нами его слабость казалась безобидной. А рядом с Волдемортом — смертельной. Но суть одна и та же. Он всегда будет искать того, кто защитит его. И если Волдеморт предложит ему больше, чем мы, — он предаст снова.

Сьюзи закрыла глаза.

— Я не хочу быть судьёй, — сказала она. — Я не хочу решать, кому жить, а кому умереть.

— А кто тогда будет решать? Дамблдор? Судьба? Волдеморт? — он взял её за руку. — Сьюзи, мы уже решили. Когда вернулись в прошлое. Мы решили спасти всех. И для этого нам нужно убрать того, кто всех погубит.

Она долго молчала. Потом открыла глаза.

— Хорошо. Давай сделаем это.

План был простым. В одном из коридоров Хогвартса, на третьем этаже, стояла старая каменная статуя рыцаря. Тяжёлая, массивная, с настоящим каменным мечом. Если обрушить её на проходящего человека — шансов выжить не будет.

Они знали, что Питер ходит этим коридором каждый вечер. Он возвращался из библиотеки поздно, когда уже темнело и в коридорах почти никого не было. Это был его маршрут — они проверили его трижды.

В тот вечер они ждали в нише за гобеленом. Сьюзи держала палочку, но рука дрожала. Сириус стоял рядом, положив ладонь ей на плечо.

— Я сделаю это сам, — прошептал он. — Если хочешь.

— Нет. Мы вместе. Как всегда.

— Сьюзи...

— Я сказала — вместе. Я не позволю тебе нести это один.

Он сжал её плечо. Она слышала его дыхание — частое, напряжённое. Он тоже боялся. Не убийства — он убивал раньше, на войне. Он боялся за неё. За то, что это с ней сделает.

В коридоре послышались шаги. Одинокие, шаркающие. Питер всегда ходил немного вразвалку, как медведь. Они видели его через щель в гобелене — маленькая фигурка в конце коридора, приближающаяся к статуе.

— Сейчас, — прошептал Сириус.

Сьюзи подняла палочку.

— Депульсо, — выдохнула она.

Заклинание ударило в статую. Та покачнулась. Раздался скрежет — камень тёрся о камень. Питер поднял голову, и его глаза расширились. Он открыл рот, чтобы закричать, но не успел.

Статуя рухнула.

Звук был ужасным. Влажным. Хруст костей, глухой удар камня о плоть. И тишина. Глубокая, звенящая тишина.

Сьюзи стояла, не в силах отвести взгляд. Она видела его ногу, торчащую из-под статуи. Видела лужу крови, которая растекалась по каменному полу. Видела его глаза — открытые, пустые, смотрящие в потолок.

Её вырвало. Прямо там, на гобелен. Она упала на колени, и её выворачивало снова и снова, хотя в желудке было пусто. Только желчь и спазмы. Тело отказывалось принимать то, что они только что сделали.

— Мы убили его, — шептала она между спазмами. — Мы убили его. Мы убили его. Мы убили его.

Сириус подхватил её под мышки, поднял, прижал к себе. Она дрожала всем телом, как в лихорадке. Её лицо было бледным, губы синими.

— Всё, — сказал он, гладя её по спине. — Всё, любимая. Мы сделали это. Теперь всё будет хорошо.

— Он был невиновен...

— Он был бомбой замедленного действия. Мы обезвредили её.

— Ты правда в это веришь?

— Да. И ты поверишь. Со временем.

Она не ответила. Просто прижалась к нему и закрыла глаза. Она не плакала — не могла. Слишком выгорела для слёз. Просто стояла, чувствуя, как внутри неё растекается пустота. Ещё больше, чем раньше.

Час спустя они сидели в гостиной Гриффиндора вместе со всеми. Новость уже разлетелась по замку — Питер Петтигрю найден мёртвым в коридоре третьего этажа. Несчастный случай. Статуя упала. Никто не виноват.

Сьюзи-Лиззи сидела в углу дивана, замотанная в плед, и смотрела в одну точку. Сириус-Ник был рядом. Джеймс, юный Сириус, Лили, Марлин, Мэри — все собрались, потрясённые, молчаливые.

Дверь открылась, и вошёл Римус. Его лицо было серым, как пепел. Он остановился посреди гостиной и сказал — тихо, надломленно:

— Питер умер.

Все молчали. Они и так знали. Но услышать это от Римуса — того, кто знал Питера дольше всех, — было по-другому. Реальнее.

Ариана сидела в кресле у камина. Она подняла голову, и Сьюзи увидела, как её глаза наполняются слезами. Ариана дружила с Питером. Он был одним из первых, кто принял её в компании. Он помогал ей с домашними заданиями. Они вместе смеялись над его дурацкими карточками от шоколадных лягушек.

— Нет, — прошептала она. — Нет, нет, нет...

Слёзы потекли по её щекам. Она закрыла лицо руками, и её плечи задрожали. Сьюзи смотрела на неё, и внутри что-то оборвалось. Ариана потеряла Лео на первом курсе. Теперь Питера. Двое друзей за один год. Двое мальчиков, которые просто хотели быть рядом с ней.

— Я не могу, — прошептала Ариана, всхлипывая. — Я не могу снова...

Мэри обняла её, прижала к себе. Марлин взяла за руку. Но Сьюзи-Лиззи просто смотрела на неё и чувствовала, как внутри неё что-то леденеет. Она была причиной этих слёз. Она и Сириус. Они убили друга Арианы. Они сделали это — и теперь должны жить с этим.

— Мы должны пойти на похороны, — тихо сказал Джеймс. — Мы должны проводить его.

— Да, — ответил юный Сириус. — Мы должны.

Сириус-Ник посмотрел на Сьюзи-Лиззи. Их взгляды встретились. Он знал, о чём она думает. Знал, что ей сейчас хочется провалиться сквозь землю. И он сжал её руку — крепко, сильно.

— Мы справимся, — прошептал он. — Мы справимся.

Она не ответила. Но сжала его руку в ответ.

Вокруг них плакала Ариана, Мародёры обсуждали похороны, замок жил своей жизнью. А Сьюзи и Сириус сидели в центре всего этого и знали — сегодня они сделали шаг, который изменит всё. И они заплатят за это. Может быть, не сегодня. Но когда-нибудь — обязательно.

___________________
очень надеюсь что вам нравиться фф) и сразу извиняюсь если получилось не очень прикольно со смертью питера, но в книге и в фильмах очень раздражал этот персонаж поэтому я решила сделать ему такую судьбу.

если можете проголосуйте за главу пожалуйста и пишите в комментариях как вам новые главы