За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Утро в Хогвартсе начиналось с запаха тостов, тыквенного сока и того самого знакомого шума, который невозможно было с чем-то перепутать. Совы носились под потолком, роняя письма и газеты, первокурсники растерянно оглядывались по сторонам, а старшекурсники уже успели поспорить о квиддиче, домашнем задании и о том, кто из преподавателей сегодня самый злой.

Сьюзи-Лиззи сидела за гриффиндорским столом и смотрела на всё это, чувствуя, как внутри неё разливается странная теплота. Она вернулась в Хогвартс. Она сидела за тем же самым столом, с теми же людьми, и смотрела на Лили, которая пыталась удержать свой тост от посягательств Джеймса.

— Поттер, если ты ещё раз дотронешься до моего завтрака, я напишу домой и попрошу маму прислать мне самый большой магловский нож, который она найдёт, — сказала Лили, не поднимая глаз от газеты.

— Ты не сделаешь этого, Цветочек. Ты слишком добрая.

— Я добрая ровно до тех пор, пока кто-то не пытается украсть мой тост.

— Но это был тост любви, — возразил Джеймс с абсолютно серьёзным лицом. — Я хотел разделить его с тобой. Это символ нашей вечной привязанности.

— Это мой тост.

— Но он мог быть нашим.

— Поттер.

— Эванс.

— Я сейчас начну кричать.

— Твой крик прекрасен, как...

— Заткнись, — сказала Лили, но в её голосе уже звучал смех, и она не смогла сдержать улыбку.

Марлин, сидевшая рядом, заржала так громко, что чуть не поперхнулась тыквенным соком, и Мэри пришлось хлопать её по спине. Мэри, как обычно, сидела с книгой, но Сьюзи-Лиззи видела, как у неё дрожат плечи от смеха. Римус сидел напротив и делал вид, что читает свою книгу, но даже он не мог скрыть улыбки.

Сириус-Ник сидел рядом с юным Сириусом и наблюдал за всей этой сценой с лёгкой усмешкой, которая так странно смотрелась на его новом лице. Юный Сириус пытался что-то сказать юной Сьюзи, но она была увлечена спором Лили и Джеймса.

— Они всегда такие? — спросила Сьюзи-Лиззи, делая глоток чая.

— Только когда Лили не бьёт его книгой, — ответила Марлин, вытирая слёзы. — А это случается редко, потому что он не умеет молчать.

Лили вздохнула, но в её глазах всё ещё танцевали смешинки.

— Я не бью его книгой. Я просто... корректирую его поведение с помощью литературы.

— Жестоко, — заметил Джеймс, прижимая руку к сердцу. — Но я люблю тебя такой.

— А я люблю тебя, когда ты молчишь.

— Это невозможно.

— Я знаю.

Сьюзи-Лиззи смотрела на них, и внутри неё разливалось тепло, похожее на то, которое она чувствовала, когда смотрела на старого Джеймса. Они были живы. Они были счастливы. Они были здесь. Она перевела взгляд на Сириуса-Ника, и он уже смотрел на неё. Ей не нужно было говорить — она знала, что он чувствует то же самое.

— Вы такие милые, — сказала Лили, заметив их обмен взглядами. — Вы смотрите друг на друга так, как будто вы единственные люди в комнате.

— У них там в Шармбатоне учат этому, — сказала Марлин, подмигивая. — Это специальный курс.

— Да, — серьёзно ответила Сьюзи-Лиззи. — У нас есть предмет «Влюблённые взгляды и нежные прикосновения». Три часа в неделю.

— Серьёзно? — глаза Марлин расширились.

— Нет, — сказала Сьюзи-Лиззи, и Марлин запустила в неё салфеткой.

На первом уроке — зельеварении — Слизнорт был в приподнятом настроении. Он рассказывал о свойствах лунного камня, жестикулируя так активно, что чуть не опрокинул свой собственный котёл. Сьюзи-Лиззи сидела за своей партой и делала вид, что записывает лекцию, хотя на самом деле рисовала карту Хогвартса.

— Если мы пойдём через подземелья, — шепнул Сириус-Ник, наклоняясь к её плечу, — то сможем выйти к Гремучей Иве за двадцать минут.

— Там есть старый ход, — ответила она, не поднимая головы. — Но он слишком узкий. Если нас заметят...

— Не заметят, — сказал он уверенно. — Я знаю этот замок лучше, чем свою комнату.

— Ты никогда не знал, где лежат твои носки.

— Это другое. Я знаю только важные вещи.

Слизнорт проходил мимо их парты, и они замолкли, делая вид, что сосредоточенно записывают. Он улыбнулся им, довольный тем, что студенты так усердно работают.

— Отличная работа, мисс Грей, мистер Уайт! — сказал он, проходя мимо. — Продолжайте в том же духе!

— Спасибо, профессор, — ответили они хором.

Когда он отошёл, Сириус-Ник тихо засмеялся.

— Мы могли бы быть отличными студентами, если бы не были тайными агентами.

— Мы и так отличные студенты, — сказала Сьюзи-Лиззи. — Просто у нас есть вторая работа.

Через две парты от них Питер пытался приготовить зелье и, как обычно, что-то напутал. Его котёл начал дымиться странным зелёным дымом, и он в панике замахал руками.

— Профессор! — закричал он. — У меня котёл!

Слизнорт подбежал, но было уже поздно — дым повалил из котла густым облаком, и соседние студенты закашлялись. Сьюзи-Лиззи встала, взяла палочку и одним движением погасила огонь под котлом.

— Если выключить огонь и добавить щепотку лунного камня, — сказала она спокойно, — зелье успокоится.

Она сделала это, и дым начал рассеиваться. Питер смотрел на неё с благоговением.

— Спасибо, — выдохнул он.

— Не за что, — ответила она, но голос был холоднее, чем она хотела.

Сириус-Ник заметил это. Он видел, как она старается быть вежливой, но не может скрыть отвращения. Он сам чувствовал то же самое.

На трансфигурации Сьюзи-Лиззи и Сириус-Ник сидели в заднем ряду. Макгонагалл объясняла сложное исчезновение предметов, и Сьюзи-Лиззи делала вид, что записывает, хотя на самом деле писала список ингредиентов для похода в пещеру.

— Нам нужно что-то против инфералов, — шепнула она.

— Я возьму с собой зелья, — ответил Сириус-Ник. — Мы будем готовы.

— А если зелья не сработают?

— Тогда мы будем драться. Как всегда.

Он накрыл её руку своей, и она замерла. Его пальцы были тёплыми, и она чувствовала, как они сжимают её ладонь. Она не убирала руку.

— Ты боишься, что мы не успеем? — спросил он тихо.

— Да, — честно ответила она. — Я боюсь, что мы всё испортим. Что не сможем их спасти. Что все эти годы были зря.

— Не были, — сказал он. — Мы здесь. Мы делаем это. Мы сделаем.

Она сжала его пальцы в ответ.

Лили сидела за две парты от них и краем глаза наблюдала за этой сценой. Она видела, как Лиззи и Ник переглядываются, как он накрывает её руку своей, как они шепчутся о чём-то важном, забывая обо всём вокруг. Она не слышала их слов, но чувствовала их связь.

— Они такие красивые, — прошептала она Джеймсу. — Посмотри, как он на неё смотрит.

— Я смотрю на тебя так же, — ответил Джеймс.

— Нет, не так же, — сказала Лили. — Ты смотришь на меня, как на врага, которого хочешь поцеловать. А он смотрит на неё так, будто она — его дом.

Джеймс посмотрел на Ника и Лиззи. Он увидел, как он склонился к ней, что-то шепча на ухо. Как она улыбнулась. Как он сжал её руку, словно она была его якорем.

— Ты права, — сказал он тихо. — Они не просто пара. Они — часть друг друга.

Лили улыбнулась.

— Я хочу такую любовь.

— У тебя уже есть, — сказал Джеймс, и в его голосе не было привычной шутки.

Лили посмотрела на него. На его серьёзное лицо, на его глаза, которые смотрели только на неё. Она взяла его за руку.

— Ты прав, — сказала она. — У меня есть.

После уроков они сидели в гостиной Гриффиндора у камина. Лили подошла к Сьюзи-Лиззи и села рядом.

— Можно задать тебе личный вопрос? — спросила она.

— Конечно.

— Вы с Ником... вы давно вместе?

Сьюзи-Лиззи посмотрела на неё и на мгновение задумалась. Она не могла сказать правду. Она не могла сказать, что они женаты уже много лет. Но она могла сказать что-то достаточно близкое к правде.

— Давно, — сказала она. — Очень давно.

— И вы всё ещё смотрите друг на друга так, как будто вы только что встретились, — сказала Лили. — Это красиво. Я хочу, чтобы у меня с Джеймсом так было.

— Будет, — сказала Сьюзи-Лиззи. — Я вижу, как он на тебя смотрит. Ты для него — всё.

Лили улыбнулась, но в её глазах была грусть.

— Иногда я боюсь, что он слишком безрассудный. Что он не думает о последствиях. Что однажды он сделает что-то, что погубит его.

Сьюзи-Лиззи сжала её руку.

— Он думает, — сказала она. — Он просто не показывает это. Но он думает о тебе. Всегда.

Лили посмотрела на неё, и в её глазах была благодарность.

— Спасибо, — сказала она. — Ты странная, Лиззи. Но я чувствую, что ты — настоящая.

Сьюзи-Лиззи улыбнулась, но внутри неё всё сжалось. Она знала, что должна сказать ей правду. Но она не могла. Пока не могла.

После ужина Мародёры решили устроить традиционную шутку. Джеймс, юный Сириус и Питер спрятались за углом, держа в руках зачарованные вёдра с ледяной водой.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Питер, нервно оглядываясь.

— Это традиция, — сказал Джеймс. — Мы всегда так делаем с новенькими.

— Мы не делали так с Лили, — заметил юный Сириус.

— Мы боялись её, — честно ответил Джеймс. — Она бы нас убила.

Питер хотел сказать что-то ещё, но в этот момент Лиззи и Ник появились в коридоре. Они шли медленно, о чём-то разговаривая. Они не видели ловушки.

Джеймс дёрнул за верёвку. Вёдра опрокинулись.

Ледяная вода обрушилась на Сьюзи-Лиззи и Сириуса-Ника с головы до ног. Сьюзи-Лиззи вскрикнула от холода — она не ожидала этого. Вода была ледяной, и она промокла насквозь. Её волосы прилипли к голове, мантия стала тяжёлой.

Мародёры выскочили из укрытия, смеясь.

— Добро пожаловать в Гриффиндор! — заорал Джеймс.

Но его смех застрял у него в горле.

Он смотрел на Сьюзи-Лиззи, и он не видел её. Он видел кого-то другого. Вода смыла оборотное зелье. На секунду — всего на одну секунду — она стала собой. Её светлые кудри, голубые глаза. Она была не Лиззи. Она была кем-то другим.

Джеймс видел это. Он видел, как её лицо меняется, как её волосы светлеют, как её глаза становятся голубыми. Он узнал это лицо. Рядом с ней Сириус-Ник тоже на секунду стал собой — тёмные волосы, серые глаза.

Потом всё прошло. Они снова стали Лиззи и Ником, как будто ничего не случилось.

— Это была лучшая шутка, — сказала Марлин, выходя из-за угла. — Вы видели их лица?

— Ничего страшного, — сказала Сьюзи-Лиззи, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы не злимся. Правда.

Марлин рассмеялась и ушла, увлекая за собой Мэри. Джеймс остался стоять. Он не мог говорить. Он смотрел на Сьюзи-Лиззи и видел кого-то другого.

Сириус-Ник заметил его взгляд. Он знал, что он видел. Он подошёл к Джеймсу и сказал тихо:

— Мы должны поговорить. Но не сейчас.

Джеймс кивнул. Он не знал, что сказать. Но он знал, что правда близко.

Вечером Сьюзи-Лиззи и Сириус-Ник сидели у камина в пустой гостиной. Она дрожала — не от холода, от страха. Он обнимал её, прижимая к себе.

— Он видел, — прошептала она. — Он видел мои волосы.

— Я знаю, — сказал он.

— Что мы будем делать?

— Ничего, — сказал он. — Он промолчит. Я знаю его. Он промолчит.

— А если нет?

— Если нет — мы скажем ему правду. Он не враг. Он всегда был на нашей стороне.

Она смотрела на него, и в её глазах была боль.

— Я боюсь, — сказала она. — Я боюсь, что мы всё испортим. Что они узнают. Что всё будет зря.

— Не будет, — сказал он. — Мы сделаем это. Мы спасём их. Мы уже спасаем их.

Он обнял её крепче. Она прижалась к нему и закрыла глаза. Он согревал её — своим теплом, своим дыханием, своим присутствием. Она чувствовала его руки, его грудь, его сердцебиение. Она знала, что рядом с ним она может выдержать всё.

— Я люблю тебя, — сказала она.

— Я тоже тебя люблю, — сказал он. — И мы справимся.

Они сидели молча, слушая, как дождь стучит по окну. Им не нужно было говорить. Они просто были рядом — и этого было достаточно.

Ночью Джеймс не спал. Он лежал в кровати и смотрел в потолок. Он думал о том, что видел. Он видел Лиззи с кудрями. Он видел Ника с тёмными волосами. Он не знал, что это значит. Но он знал, что Лиззи и Ник — не те, за кого себя выдают. Они были кем-то другим. Он не знал, кто они. Но он знал, что они не враги. Он обещал себе, что узнает правду. Он не знал, как это сделать. Но он сделает это.

За стеной Сьюзи-Лиззи и Сириус-Ник лежали в обнимку, слушая дождь. Им не нужно было говорить. Они знали, что их раскрытие близко. Но пока они были вместе — они могли выдержать всё. И они выдержат. Потому что у них не было другого выбора.