За закрытой дверью или история Сьюзан Фоули

Декабрь наступил незаметно.

Хогвартс укутался снегом, как старым пуховым одеялом. Окна замка покрылись ледяными узорами, а в Большом зале появились двенадцать огромных елей, украшенных зачарованными свечами и серебряными сосульками. Студенты носились по коридорам в тёплых шарфах, дышали паром и обсуждали рождественские планы.

Сьюзи приближалось тридцать два года. Она не думала об этом как о празднике. Слишком много дней рождений она встретила одна, в пустом доме на Гриммо, глядя на кулон-руну и думала о Сириусе. Этот год должен был быть таким же.

Но вселенная, кажется, решила иначе.

В Азкабане не было окон. Только крошечная щель под потолком, через которую иногда пробивался свет — холодный, серый, безрадостный. Сириус не считал дни. Давно перестал. Какой смысл считать, если каждый день похож на предыдущий?

Но он чувствовал зиму. Холод стал другим — более резким, более злым. Дементоры плодились в коридорах чаще, их дыхание вымораживало воздух. И где-то там, за стенами тюрьмы, наверное, шёл снег.

«Декабрь, — подумал Сириус, лёжа в форме собаки. — Или январь. Точно не знаю».

Он думал о Сьюзи. О том, что у неё день рождения в декабре. Двадцать второе? Или двадцать первое? Он помнил дату — они всегда праздновали её вместе. Но сейчас, в этом холоде, цифры путались.

«Скоро, — подумал он. — Или уже прошёл».

Он представил, как она сидит у камина — может быть, в Хогвартсе, может быть, на Гриммо. С кулоном-руной на шее. Одна. Без него.

«Прости, — мысленно сказал он ей. — Прости, что не могу быть рядом. Но я выберусь. Обещаю. И тогда у тебя будет самый лучший день рождения. С тремя тортами. И дурацкими шутками. Как раньше».

Он закрыл глаза и позволил себе помечтать. Это было единственное, что согревало.

Всё началось со Снейпа.

Сьюзи зашла в учительскую за новым пергаментом и случайно услышала, как Снейп жалуется Макгонагалл:

— Фоули опять заняла мой класс. Утверждает, что её расписание изменилось. Абсурд. И это в её день рождения — могла бы хотя бы в праздник вести себя прилично.

— Северус, — холодно сказала Макгонагалл, заметив Сьюзи в дверях. — Кажется, вы только что нарушили конфиденциальность.

Снейп обернулся, увидел Сьюзи и стал ещё бледнее обычного.

— Я не знал, что ты здесь, — процедил он.

— Я заметила, — ответила Сьюзи. — Спасибо, что поздравили, Северус. Очень трогательно.

Снейп что-то буркнул и вылетел из учительской. Сьюзи подавила смех. Впрочем, слухи уже поползли по замку — она знала это по тому, как близнецы Уизли подмигнули ей на уроке.

В день рождения Макгонагалл вызвала её к себе в кабинет.

— Профессор Фоули, — сказала она, указывая на стул. — Присядьте. Нам нужно обсудить учебный план на следующий семестр.

Сьюзи села. Макгонагалл начала говорить — о распределении часов, о новых стандартах Министерства, о необходимости добавить дополнительные темы по истории гигантов. Через десять минут Сьюзи заподозрила, что её держат здесь специально. Через двадцать — убедилась в этом окончательно.

— Минерва, — перебила она. — Что происходит?

— Ничего, — ответила Макгонагалл, но её глаза блеснули. — Просто обсуждаем учебный план.

— Мы обсуждаем его уже полчаса. Вы никогда не обсуждаете учебный план полчаса.

Макгонагалл вздохнула и достала из ящика стола небольшой свёрток.

— С днём рождения, Сьюзан, — сказала она. — От меня. И от Хогвартса.

Сьюзи развернула свёрток. Внутри была старая колдография — потрёпанная по краям, но всё ещё яркая. Второй курс. Она, Лили, Джеймс, Сириус, Римус, Марлин и Мэри стоят у Чёрного озера. Мокрые после дождя. Смеются.

— Откуда... — голос Сьюзи дрогнул.

— У меня есть свои источники, — мягко сказала Макгонагалл. — Вы были хорошими детьми. Шумными, но хорошими.

Сьюзи прижала колдографию к груди. К глазам подступили слёзы.

— Спасибо, Минерва, — прошептала она.

— Не за что. А теперь идите. У вас в кабинете, кажется, гости.

Когда Сьюзи открыла дверь своего кабинета, она замерла.

Комната была украшена. Гирлянды из зачарованных огоньков висели под потолком. На столе стоял огромный торт с тридцатью двумя свечами. И вокруг стола толпились люди.

Оливер Вуд — капитан гриффиндорской команды по квиддичу — стоял с метлой в одной руке и поздравительной открыткой в другой. Перси Уизли держал стопку аккуратно сложенных пергаментов. Фред и Джордж сияли — они явно были главными организаторами. Чжоу Чанг скромно улыбалась с букетом зимних цветов. Седрик Диггори держал коробку шоколадных лягушек. Джинни Уизли пряталась за братьями. Рон и Гермиона стояли рядом с Гарри. Ариана — в углу, с загадочной улыбкой. И даже Драко Малфой — с таким видом, будто его сюда затащили силой.

— С ДНЁМ РОЖДЕНИЯ, ПРОФЕССОР ФОУЛИ! — хором заорали они.

Сьюзи прижала руку ко рту.

— Вы... вы все... — она не могла подобрать слов.

— Мы ваши любимые ученики! — объявил Фред.

— Ну, мы так решили, — добавил Джордж. — Вы нам тоже ничего.

— Как вы это организовали?

— Сложно, — признался Фред. — Пришлось подкупить Пивза, чтобы он отвлёк Филча. И подделать расписание. И украсть торт с кухни.

— Вы украли торт?!

— Одолжили. Домовики не возражали.

— Они вас обожают, профессор, — сказал Гарри, улыбаясь. — Как и все мы.

Подарки посыпались со всех сторон. Близнецы вручили самодельную открытку с движущейся картинкой — на ней крошечные Сьюзи и Сириус танцевали под джаз. Гарри подарил книгу — «Великие волшебники двадцатого века» с закладкой на главе о Грин-де-Вальде. Гермиона — роскошное перо с серебряным наконечником. Джинни — нарисованную открытку с белой лисой. Седрик — шоколадных лягушек. Чжоу — букет. Перси — эссе на тему «Почему профессор Фоули — лучший преподаватель». Оливер Вуд вручил свисток для квиддича.

— Чтобы вы могли свистеть, когда мы нарушаем правила, — пояснил он.

— Я не буду свистеть. Я буду кричать.

— Тоже вариант.

Драко Малфой подошёл последним.

— Уизли сказали, что вы неплохой преподаватель, — процедил он. — Я пришёл проверить.

— И как?

— Терпимо. — Он сунул ей коробку дорогих засахаренных фруктов и отошёл.

— Малфой, — окликнула его Сьюзи. — Спасибо.

Он дёрнул плечом, но, кажется, чуть-чуть покраснел.

Позже, когда все начали расходиться, к Сьюзи подошла Полумна Лавгуд. Она была в странных очках и с браслетом из винных пробок.

— Профессор Фоули, — сказала она своим мечтательным голосом. — Папа сказал, что вы дружили с моей мамой.

Сьюзи опустилась на стул, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Да. Пандора была моей подругой. Очень хорошей. Она была удивительной. Странной, но в самом лучшем смысле.

Полумна кивнула, будто это было совершенно естественно.

— Я тоже странная. В том же смысле, что и мама. Поэтому я решила прийти.

— Ты правильно решила. — Сьюзи взяла её за руку. — Твоя мама однажды сказала мне: «Звёзды помогают не заблудиться в темноте».

Среди подарков Сьюзи нашла странное письмо. Без подписи. Без обратного адреса. Всего одна строчка, написанная незнакомым почерком:

«Скоро всё наладится».

Рядом с письмом лежал небольшой свёрток — домашний торт, явно испечённый чьими-то заботливыми руками. Сьюзи долго смотрела на него. Кто мог прислать это? Кто знал о дне рождения?

Она подумала о Сириусе — но он был в Азкабане. О Римусе — но он почти не выходил на связь. О Тине и Ньюте — но их подарок пришёл отдельно.

Она спрятала письмо в книгу — ту самую, где лежал засушенный цветок.

Поздно вечером, когда все разошлись, Сьюзи сидела у камина. Ариана пришла попрощаться перед сном.

— Хороший день? — спросила она.

— Лучший за долгое время.

— Я рада. — Ариана кивнула на кровать. — Там кое-что для тебя.

Когда Сьюзи подошла к кровати, она увидела папку. Ту самую, которую они с Арианой собирали месяцами: списки Пожирателей, даты нападений, имена жертв. А сверху лежал новый лист.

Пять крестражей. Те, о которых они догадались.

Сьюзи села на кровать и долго смотрела на этот лист. Работа не закончена. Война не закончена. Но сегодня был хороший день.

Она взяла колдографию, подаренную Макгонагалл, и посмотрела на неё. Второй курс. Они стоят у озера. Джеймс обнимает Лили. Сириус смотрит на Сьюзи. Марлин корчит рожицу. Мэри тихо смеётся. Все живы. Все счастливы.

По щекам Сьюзи текли слёзы. Но впервые за долгое время это были не слёзы горя.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам всем.

За окном падал снег. В камине горел огонь. А где-то далеко, в холодной камере Азкабана, Сириус Блэк смотрел в щель под потолком и думал: «Декабрь. У неё день рождения. Я выберусь. Обязательно».