Хогвартс
Сьюзи не помнила, когда в последний раз чувствовала себя живой.
Она просыпалась каждое утро в огромном пустом доме на Гриммо, смотрела в потолок и думала: зачем? Зачем вставать? Зачем есть? Зачем дышать? Хлоя тыкалась мордочкой в её щёку, требовала завтрака. Сьюзи кормила кошку. Это было единственное, что держало её в расписании.
Иногда она плакала. Без причины — просто слёзы начинали течь, и она не могла остановиться. Иногда она смотрела на кулон-руну и держалась за его тепло. Сириус был жив. Где-то в Азкабане, в холоде и темноте, но жив. Это давало ей силы.
Ариана была рядом. Она не давила, не спрашивала, не пыталась «вытащить». Просто была. Приносила чай. Рассказывала про свои сны. Однажды сказала: «Ты ещё будешь счастлива. Я знаю».
Сьюзи не поверила. Но была благодарна.
Дамблдор появился на пороге Гриммо серым октябрьским утром 1988 года. Сьюзи открыла дверь и не удивилась — директор Хогвартса имел привычку появляться без предупреждения.
— Миссис Блэк, — сказал он с той самой мягкостью, которую она помнила с детства. — Могу я войти?
Они сели в гостиной. Портрет Вальбурги бурчал что-то неразборчивое, но Дамблдор не обращал внимания.
— У меня к вам два предложения, — начал он. — Во-первых, профессор Бинс решил уйти с должности преподавателя истории магии. Он останется призраком Хогвартса, но больше не хочет вести уроки. Я бы хотел предложить эту должность вам.
Сьюзи уставилась на него.
— Мне? Преподавать историю магии?
— Да. Вы блестяще знаете предмет. Вы всегда интересовались историей — я помню ваши эссе. Вы умеете рассказывать так, что даже самые скучные даты оживают. И, — он сделал паузу, — я думаю, вам это нужно.
— Нужно?
— Вы тоскуете, Сьюзи. Вы заперты в этом доме со своим горем. Вам нужна цель. Нужны люди. Нужен Хогвартс.
Она хотела отказаться. Сказать, что не готова, что не справится, что не может стоять перед классом и делать вид, что всё в порядке. Но вместо этого она услышала свой голос:
— Я... я подумаю.
— Конечно. — Дамблдор помолчал. — И ещё кое-что. Вы будете преподавать под девичьей фамилией — Фоули.
Сьюзи моргнула.
— Почему?
— Вы знаете почему, — мягко сказал он. — Фамилия Блэк сейчас... скажем так, не самая популярная в магическом мире. Сириуса обвиняют в ужасных преступлениях. Если вы появитесь в Хогвартсе как профессор Блэк, это вызовет вопросы. Ненужные вопросы. А профессор Фоули — это просто новый преподаватель истории магии. Никто не свяжет вас с Азкабаном.
Сьюзи хотела возразить. Хотела сказать, что ей всё равно, что о ней думают. Что она не собирается прятаться. Но Дамблдор смотрел на неё с такой добротой, что она замолчала.
— Это ради вашей же безопасности, — добавил он. — И ради безопасности Гарри.
При имени Гарри Сьюзи вздрогнула.
— Хорошо, — сказала она. — Профессор Фоули.
Дамблдор кивнул, а потом повернулся к Ариане, которая сидела в углу гостиной и делала вид, что читает книгу, хотя на самом деле слушала каждое слово.
— Мисс Голдштейн, — сказал он, — у меня есть предложение и для вас.
Ариана подняла голову.
— Мадам Помфри ищет помощницу, — продолжил Дамблдор. — У вас отличные оценки по зельям, травологии и целительству. Вы умеете обращаться с пациентами — я помню, как вы помогали миссис Блэк, когда ей было плохо. Я думаю, из вас выйдет прекрасный колдомедик.
Ариана долго молчала. Потом улыбнулась своей загадочной улыбкой.
— Я согласна, профессор.
— Вот и отлично, — Дамблдор поднялся. — Значит, в следующем сентябре я жду вас обеих в Хогвартсе. Добро пожаловать домой.
Он ушёл. Сьюзи осталась сидеть в кресле, глядя в камин.
— Профессор Фоули, — произнесла она, пробуя слова на вкус.
— Звучит хорошо, — сказала Ариана. — Как будто ты возвращаешься к себе.
— Я не знаю, кто я теперь, — прошептала Сьюзи.
— Ты — та же, что и всегда. Просто теперь у тебя будет класс.
Первое сентября 1989 года. Большой зал Хогвартса.
Сьюзи сидела за преподавательским столом, в мантии, с идеально уложенными кудрями, и пыталась не думать о том, как сильно колотится сердце. Всё здесь напоминало о прошлом. Гриффиндорский стол — там, где она сидела с Лили и Марлин. Место у камина в углу — там, где они с Сириусом целовались, думая, что никто не видит. Высокий потолок, зачарованные свечи, смех студентов.
Она не была здесь двенадцать лет. И вот она снова здесь. Только теперь — по другую сторону.
— Добро пожаловать домой, профессор Фоули, — тихо сказала Макгонагалл, проходя мимо.
Сьюзи сглотнула ком в горле и кивнула.
Первые недели были самыми трудными. Сьюзи вставала в шесть утра, проверяла конспекты, пила крепкий чай и шла в класс. Она училась говорить громко, чтобы её слышали задние парты. Училась не вздрагивать, когда кто-то выкрикивал ответ. Училась ставить оценки и не чувствовать себя самозванкой.
Студенты её полюбили. Профессор Фоули не была похожа на Бинса. Она рассказывала о войнах гоблинов так, будто сама там была. О восстаниях великанов — с интонацией человека, который видел нечто подобное. О Грин-де-Вальде — и о том, как обычные люди могут победить великое зло, если будут держаться вместе.
Она не говорила им, что знает это на собственном опыте. Но иногда, рассказывая о прошлом, она замолкала на секунду, и студенты видели что-то в её глазах. Что-то, чего не было в учебниках.
Но внутри всё ещё было пусто.
Сьюзи научилась улыбаться, когда нужно. Научилась шутить с коллегами. Научилась делать вид, что всё в порядке. Она пила чай с Макгонагалл в учительской, обсуждала программу с Флитвиком, даже пару раз спорила со Снейпом о методике преподавания — и выиграла, потому что Снейп не ожидал, что новый профессор истории магии окажется такой упрямой.
Но по ночам, в своей комнате, она сидела у окна и смотрела на Чёрное озеро. И плакала.
— Я скучаю, — шептала она в темноту. — Я так скучаю.
Никто не знал. Даже Макгонагалл. Даже Дамблдор. Даже Ариана, которая теперь работала в Больничном крыле — мадам Помфри души в ней не чаяла. «У неё дар, — говорила Помфри. — Она чувствует боль пациентов ещё до того, как они сами её почувствуют».
К концу первого учебного года Сьюзи поняла, что справляется. Не потому что стало легче — нет. А потому что она привыкла. Привыкла к боли, как привыкают к шраму. Привыкла просыпаться, одеваться, идти на урок. Привыкла быть профессором Фоули — женщиной, у которой всё под контролем.
Однажды вечером она сидела в своём кабинете и проверяла эссе. За окном шёл майский дождь. Хлоя спала на подоконнике. И Сьюзи вдруг поймала себя на мысли, что почти счастлива.
Почти.
Она открыла блокнот и записала:
«Первый год преподавания закончился. Я выжила. Я даже иногда смеялась. Студенты хорошие. Макгонагалл зовёт меня "профессор Фоули" без иронии. Снейп всё ещё бесится, что я выиграла спор.
Ариана работает у Помфри. Ей нравится. Она всё ещё говорит загадками и читает мысли, но пациенты её обожают.
Я скучаю по Сириусу. Каждый день. Но теперь я могу дышать. Это что-то.
Надеюсь, он знает. Надеюсь, он чувствует. Я всё ещё жду».
Она закрыла блокнот и посмотрела в окно. Майский дождь барабанил по стеклу. Где-то там, в Азкабане, Сириус держался за мысль о ней. Так же, как она держалась за мысль о нём.
_____________________
извините что так перепрыгиваю по времени, хочу все подвести к самому интересному как можно быстрее