Гриммо 12
Сьюзи не выходила из дома уже две недели.
Она сидела в гостиной дома Альфарда, завернувшись в плед, и смотрела в камин. Хлоя лежала у неё на коленях и мурлыкала. На столике рядом стояла кружка с остывшим чаем — Тина принесла его ещё утром, но Сьюзи так и не притронулась.
— Ты должна поесть, — сказала Тина, садясь рядом. — Хотя бы немного.
— Я не голодна.
— Ты не голодна уже две недели.
Сьюзи не ответила. Тина вздохнула, но не стала давить. Она понимала — такое горе нельзя вылечить уговорами.
Ньют сидел в углу гостиной и кормил нюхлера блестящими пуговицами. Он не говорил много — просто был рядом. Иногда этого достаточно.
— Я хочу убрать дом Марлин, — сказала Сьюзи однажды утром. — Никто больше этого не сделает.
Тина предложила пойти с ней, но Сьюзи покачала головой. Она должна была сделать это сама.
Дом Маккиннонов встретил её тишиной и запахом пыли. Сьюзи вошла через заднюю дверь — та была не заперта, её так и не починили после атаки. В гостиной на полу всё ещё темнели пятна. Она заставила себя не смотреть на них.
Она убирала медленно, комната за комнатой. Сначала кухня — вымыла посуду, которая так и стояла в раковине. Протёрла стол, где семья Маккиннонов когда-то обедала. Потом гостиная — сложила книги, поправила фотографии. На одной Марлин смеялась, на другой её родители танцевали на какой-то давней вечеринке. Сьюзи прижала снимок к груди и заплакала.
Спальня Марлин была последней. Сьюзи подметала пол, когда её рука наткнулась на что-то под кроватью. Маленький магловский диктофон. Она замерла, вытащила его и несколько секунд просто смотрела, не решаясь нажать кнопку.
Дрожащими пальцами она включила воспроизведение.
«Если я умерла... и кто-то слушает это... всё это время предателем был Питер. Питер Петтигрю. Он привёл их сюда. Он...»
Голос Марлин был дрожащим, испуганным, но таким живым. Она говорила быстро, задыхаясь, а где-то на заднем плане слышались крики и звуки заклинаний.
«Я вас очень любила. Всех. Сьюзи. Лили. Мэри. Ариану. Даже этого идиота Блэка. И Джеймса. И Люпина. Передайте им...»
Запись оборвалась. Сьюзи упала на колени, прижимая диктофон к груди. Слёзы текли по щекам, плечи тряслись.
— Я могла спасти тебя, — прошептала она. — Я могла спасти вас всех.
Она сидела на полу, обхватив себя руками, и плакала до тех пор, пока не кончились слёзы. Потом поднялась, спрятала диктофон в карман и вышла из дома.
Атака случилась в ту же ночь.
Сьюзи только вернулась в дом Альфарда — уставшая, с красными глазами. Тина и Ньют сидели в гостиной. Она как раз достала диктофон, чтобы показать им запись, когда входная дверь взорвалась.
— КРУЦИО!
Сьюзи отлетела в сторону, успев выставить щит. Тина вскочила мгновенно — бывший мракоборец никогда не теряет форму.
— СТУПЕФАЙ!
Беллатриса Лестрейндж стояла в дверях, и её безумная улыбка сияла в свете заклинаний. Рядом с ней — Люциус Малфой и ещё трое в масках.
— Сюрприз, дорогуша! — пропела Беллатриса. — Тёмный Лорд пал, но это не значит, что мы забыли твоё лицо!
Она не знала про Тину и Ньюта. И это было её ошибкой.
Тина сражалась как человек, который провёл в боях всю жизнь. Она отбила два заклинания одновременно и обезоружила одного из Пожирателей. Ньют, не теряя времени, открыл чемодан — и оттуда вырвались десятки существ. Нюхлер бросился на Люциуса и стащил у него часы. Лунный телёнок засветился, ослепляя нападавших. Огромный птицеобразный зверь заклекотал и бросился на Беллатрису.
— ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! — завопила Беллатриса, отбиваясь от птицы.
— Мы гости, — спокойно ответила Тина, посылая в неё связывающие чары.
Через несколько минут бой был окончен. Один Пожиратель лежал без сознания, второй сбежал, а Беллатриса с Люциусом отступили — они не ожидали такого сопротивления. Дом был повреждён: взорванная дверь, выбитые окна, обугленные стены. Но все были живы.
Сьюзи стояла посреди гостиной, тяжело дыша. В одной руке она сжимала палочку, в другой — диктофон.
— Ты в порядке? — Тина подошла к ней.
— Да, — ответила Сьюзи. — Они не знали, что вы здесь. Если бы не вы...
— Поэтому мы здесь, — сказала Тина. — Чтобы быть рядом.
Ньют уже собирал своих существ обратно в чемодан. Нюхлер не хотел возвращаться — он нашёл на полу ещё одну блестящую пуговицу.
— Здесь больше небезопасно, — сказала Тина. — Ты не можешь оставаться.
— Я знаю, — Сьюзи оглядела разрушенную гостиную. — У Сириуса есть другой дом. На Гриммо, 12. Он теперь мой.
Дом на Гриммо, 12 встретил её темнотой и запахом сырости.
Сьюзи вошла в длинный тёмный коридор. Стены были увешаны старыми портретами и головами домовых эльфов. Пыль лежала на всём — кажется, здесь не убирались со дня смерти Вальбурги.
И тут портрет закричал.
— ГРЯЗНОКРОВКА! ВОРОВКА! КАК ТЫ ПОСМЕЛА ВОЙТИ В ДОМ БЛАГОРОДНЕЙШЕГО РОДА БЛЭКОВ?!
Сьюзи вздрогнула, но не отступила. Она подошла ближе к портрету Вальбурги Блэк — старой женщины с безумными глазами и перекошенным ртом.
— Я Сьюзан Блэк, — спокойно сказала она. — Урождённая Фоули. Чистокровная. Жена вашего сына.
Портрет замолчал. Вальбурга уставилась на неё, прищурившись.
— Фоули... — прошептала она. — Священные двадцать восемь... Старый род... Да, я помню Фоули. — Она поджала губы. — Чистокровная. Но всё равно — жена предателя крови!
— Вашего сына, — повторила Сьюзи. — Которого вы сами выгнали.
Вальбурга фыркнула, но больше ничего не сказала. Она откинулась в своём кресле на портрете и замолчала. Не одобряла. Но смирилась. Как никак — чистокровная.
Через несколько дней Тина и Ньют уехали. Их дела в Лондоне были закончены, а дом в Дорсете ждал. Тина обняла Сьюзи на прощание.
— Если что — сразу патронуса. Мы приедем.
— Я знаю. Спасибо.
Ньют оставил ей на память блестящую пуговицу. Сьюзи улыбнулась — впервые за долгое время.
Ариана уезжала на следующий день. Каникулы закончились, ей нужно было возвращаться в Хогвартс — четвёртый курс не ждал. Они стояли на платформе Кингс-Кросс, и Ариана держала Сьюзи за руку.
— Я буду писать каждую неделю, — сказала она. — Ты не одна.
— Я знаю, звёздочка.
— И ты справишься. Я вижу это. — Ариана улыбнулась своей загадочной улыбкой. — Ты сильнее, чем думаешь.
Она ушла. Поезд увёз её в Хогвартс. Сьюзи вернулась на Гриммо, 12. Огромный дом был пуст. Хлоя бродила по тёмным коридорам, обнюхивая старую мебель. Портрет Вальбурги молчал. На кухне тихо звенел чайник.
Сьюзи села за стол и заплакала.
Два месяца прошли как в тумане. Она почти не выходила. Ела через силу — иногда забывала поесть совсем. Спала в кресле у камина, потому что их спальня была слишком пустой без Сириуса. Кулон-руна на её шее оставался тёплым — он был жив. Где-то там, в Азкабане. Но его не было рядом.
Хлоя не отходила от неё. Кошка, казалось, чувствовала, что хозяйке плохо, и всё время прижималась к ней, мурлыкала, тёрлась головой о руку. Иногда это было единственным, что держало Сьюзи на плаву.
Портрет Вальбурги, к её удивлению, больше не кричал. Иногда он бурчал что-то себе под нос, но Сьюзи игнорировала его. Однажды, когда она сидела у камина, из портрета донеслось: «Ты хотя бы не предала его. Уже что-то». Сьюзи не ответила, но где-то внутри ей стало чуть теплее.
Однажды утром она проснулась и поняла: дальше так нельзя. Нельзя просто сидеть и ждать. Сириус жив. Гарри жив. У неё есть доказательство — диктофон с записью Марлин. Нужно что-то делать.
Она оделась и отправилась в Литтл Уингинг.
В форме белой лисы она пробиралась через кусты к дому номер четыре по Тисовой улице. Во дворе играл Дадли — толстый, крикливый мальчишка, который с визгом носился по лужайке. Рядом, прямо на земле, сидел Гарри. Ему было чуть больше года. Он был одет в старые обноски Дадли — слишком большие, застиранные. Игрушек у него не было — только палочка, которую он нашёл в траве.
Сьюзи смотрела на него из-за кустов, и её сердце сжималось. Лили и Джеймс отдали бы всё, чтобы их сын жил в любви. А он сидел на холодной земле, пока его кузен топтал цветы.
Она вернулась в человеческую форму и постучала в дверь.
Петунья Дурсль открыла — и побледнела.
— Ты... ты одна из них! — она отступила, хватаясь за дверной косяк. — Я знаю тебя! Ты была на свадьбе Лили! Убирайся!
— Я не уйду, — спокойно сказала Сьюзи. — И я не причиню вам вреда. Я пришла поговорить.
Из гостиной выглянул Вернон Дурсль — огромный, с багровым лицом.
— Что здесь происходит?! Кто ты такая?!
— Меня зовут Сьюзан Блэк. Я подруга Лили и Джеймса. — Она посмотрела на Петунью. — Я знаю, что ты не любила свою сестру. Но Гарри — её сын. И он заслуживает лучшего.
— Мы заботимся о нём! — рявкнул Вернон. — Кормим, одеваем!
— Он в обносках вашего сына, — холодно сказала Сьюзи. — У него нет игрушек. Он сидит на земле, пока Дадли топчет клумбы. Это не забота.
Вернон побагровел ещё сильнее.
— Послушайте, — Сьюзи достала из кармана конверт. — Здесь деньги. Хорошие деньги. Я буду давать вам такую сумму каждый год. Но вы купите Гарри нормальную одежду. Будете кормить его так же, как своего сына. И когда придёт время — отдадите в хорошую школу.
Петунья смотрела на конверт. Вернон открыл рот, чтобы возразить, но она схватила его за руку.
— Мы согласны, — быстро сказала она. — Я... я прослежу.
— Петунья! — возмутился Вернон.
— Замолчи, Вернон! — в её голосе было что-то новое. Что-то похожее на совесть. — Это ради мальчика.
Сьюзи кивнула и протянула ей конверт.
— Я буду проверять. Каждый год. Если что-то изменится — я узнаю.
Она ушла. Гарри вырастет в лучших условиях, чем мог бы. Это было не то, о чём мечтали Лили и Джеймс, но это было лучше, чем ничего.
Годы шли.
Ариана выпустилась из Хогвартса и переехала на Гриммо, 12. Сьюзи была рада ей — огромный дом стал чуть менее пустым. Ариана принесла с собой свет: она разговаривала с портретами, смеялась над ворчанием Вальбурги, заваривала чай и рассказывала странные истории. Гриммо оживал.
Они начали работать вместе. Сьюзи достала старые записи Ордена, газетные вырезки, списки Пожирателей. Они с Арианой систематизировали всё: кто, где, когда. На стене в гостиной появилась огромная карта — с отметками нападений, с фотографиями, с пометками.
Портфолио Пожирателей росло с каждым месяцем. Они знали всё: имена, связи, привычки. Кто из них в Азкабане, кто на свободе, кто мёртв, а кто — предположительно мёртв. Против имени Питера Петтигрю стоял знак вопроса.
Однажды вечером Сьюзи сидела в гостиной, окружённая папками, и записывала в блокнот:
«Прошло несколько лет. Гарри растёт. Я проверяю его каждый год — у него хорошая одежда, нормальная школа. Ариана теперь живёт со мной. Мы собираем информацию.
Я всё ещё жду. Но теперь я не просто жду. Я готовлюсь.
Сириус. Я вытащу тебя. Обещаю».
Она закрыла блокнот и посмотрела в окно. За стеклом шёл лондонский дождь. Впереди был долгий путь. Но она больше не была одна.