Побег
(это рассказ о том что происходило с Сьюзи в Малфой мэнор)
Первый день был самым лёгким.
Сьюзи очнулась на холодном каменном полу, связанная магическими путами. В подвале было темно и сыро. Единственный источник света — тусклая лампа под потолком. Она не знала, где находится, но эмблема Малфоев на стене не оставляла сомнений. Поместье Малфоев. Она слышала о нём — роскошное, огромное, с павлинами в саду. Но подвал был далёк от роскоши. Крысы. Плесень. Холод.
На второй день ей перестали приносить еду.
Сначала она не придала этому значения. Боль заглушала всё. Но к вечеру желудок начал сводить спазмами. Она лежала на полу и думала о том, как Сириус каждое утро готовил тосты. Подгоревшие, вечно подгоревшие. Она ругала его за это, а он говорил: «Это фирменный стиль». Она бы всё отдала за один такой тост. За одну секунду на их кухне. За его голос.
На третий день ей перестали приносить воду.
Жажда была хуже голода. Губы пересохли и потрескались. Язык распух и стал шершавым, как наждачная бумага. Каждое движение отдавалось головокружением. Сьюзи лежала на полу и смотрела в потолок, считая трещины. Она насчитала сорок три.
На третий день пришёл Волдеморт.
Он вошёл беззвучно, как змея. Высокий, бледный, с красными глазами, которые, казалось, светились в темноте. Сьюзи не могла поднять голову, но чувствовала его присутствие каждой клеткой тела.
— Сьюзан Блэк, — произнёс он. — Урождённая Фоули. Дочь моего верного слуги. Внучка женщины, которая пыталась остановить меня. Жена предателя крови. И — ключ.
Она молчала.
— Твоя кровь связана с Салазаром Слизерином, — продолжил он. — Древняя магия. Сильная. Ты даже не представляешь, насколько. Через тебя я могу видеть то, что скрыто от других. Через твои сны я нахожу слабые места твоих друзей. Ты — мой проводник, Сьюзан. И ты даже не знала об этом.
— Я знала, — прошептала она. — Поэтому ты не убьёшь меня.
— Убью, — спокойно ответил он. — Когда придёт время. Но сначала ты увидишь, как умрут все, кого ты любишь. Твой муж. Поттеры. Их сын. Ты будешь смотреть, и я буду чувствовать твою боль. А потом, когда ты сломаешься окончательно, я возьму твою кровь и выпью её до дна.
Он ушёл. Сьюзи закрыла глаза.
На четвёртый день она начала терять надежду.
Голод и жажда сделали своё. Мысли путались. Она видела галлюцинации: Сириус сидел рядом и держал её за руку. Лили стояла в углу с Гарри на руках и улыбалась. Марлин врывалась в подвал с криком: «Сьюзи, вставай! У нас тут вообще-то война!». Мэри сидела молча и вязала что-то из светлой пряжи. Они были такими настоящими, что Сьюзи тянула к ним руки. Но они исчезали.
— Простите, — шептала она в темноту. — Простите, что не смогла. Прости, Лилс. Прости, Джеймс. Прости, Гарри. Прости, Сириус. Я пыталась. Правда, пыталась.
Она закрыла глаза.
На пятый день пришла Нарцисса.
Сьюзи не сразу поняла, что это реальность. Она лежала на полу, слишком слабая, чтобы пошевелиться, и смотрела в стену. Дверь открылась, но она даже не повернула головы — решила, что это снова Беллатриса.
Но шаги были другими. Тихими, осторожными, почти крадущимися. Чьи-то руки приподняли её голову, и к губам прижался край флакона.
— Пей.
Голос был женским — мягким, но настойчивым. Сьюзи инстинктивно глотнула. Зелье обожгло горло, и почти сразу боль начала отступать. Не полностью — слабость осталась, руки всё ещё дрожали, — но она могла дышать. Могла думать.
Она разлепила глаза. Нарцисса Малфой сидела рядом с ней на холодном полу. Её светлые волосы были убраны в строгий пучок. Лицо — бледное, с кругами под глазами. Но глаза были решительными.
— У нас мало времени, — сказала Нарцисса. — Беллатриса на собрании. Люциус с ней. Охрана снаружи, но есть чёрный ход.
— Почему? — прохрипела Сьюзи.
Нарцисса долго молчала. Потом достала ключ от магических пут и начала освобождать её запястья. Пальцы у неё дрожали, но двигалась она быстро, привычно.
— У меня есть сын, — сказала она наконец. — Драко. Ему всего несколько месяцев. Я смотрю на него каждую ночь — он спит в колыбели, такой маленький, такой беззащитный, — и думаю: в каком мире он вырастет? В мире, где моя сестра пытает людей в подвалах? В мире, где мой муж служит чудовищу? В мире, где детей убивают за то, что они родились не от тех родителей?
Путы упали. Сьюзи растёрла запястья.
— Я устала бояться, — продолжила Нарцисса. — Всю жизнь я боялась. Мужа. Сестры. Тёмного Лорда. Я делала то, что мне говорили. Я молчала, когда должна была кричать. Я отводила взгляд, когда должна была смотреть. Но теперь... — она подняла глаза. — Теперь я боюсь за сына. И этот страх сильнее всех остальных.
Она помогла Сьюзи подняться. Ноги дрожали, но держали. Нарцисса вывела её в коридор — тёмный, узкий, пахнущий плесенью. Они прошли мимо спящих портретов, мимо кладовых, забитых тёмными артефактами, к маленькой двери в самом конце.
— Здесь выход, — сказала Нарцисса. — Через сад, к старой калитке. Дальше — лес. За лесом — деревня. Ты сможешь трансгрессировать оттуда. Я положила тебе в карман зелье и твою волшебную палочку — выпей, когда доберёшься до безопасного места. Оно восстановит силы.
— Тебя убьют, — прошептала Сьюзи.
— Не узнают. Я всё устрою. — Нарцисса слабо улыбнулась. — Все знают, что ты выдержала пытки Беллатрисы. Ты уже стала легендой среди Пожирателей. Женщина, которую не смогла сломать даже Беллатриса Лестрейндж. Никто не удивится, что ты сбежала сама.
Сьюзи посмотрела на неё.
— Спасибо. Я не забуду.
— Не благодари. — Нарцисса открыла дверь. Холодный ноябрьский воздух ударил в лицо. — Просто выживи. И скажи Сириусу...
Она запнулась. Её лицо дрогнуло.
— Что?
— Скажи ему, что я сожалею. О том, какой кузиной я была. О том, что не встала на его сторону раньше. И скажи... скажи, что я желаю ему счастья. Настоящего. Он заслужил.
— Передам.
Сьюзи шагнула в темноту.
Она бежала через сад, пригибаясь под ветвями. Калитка была открыта. Лес встретил её тишиной и запахом прелых листьев. Она бежала, спотыкаясь о корни, пока поместье не скрылось за деревьями. Только тогда она остановилась, дрожащими руками достала флакон и выпила зелье.
Силы возвращались медленно, но возвращались. Она выпрямилась, глубоко вдохнула холодный воздух и трансгрессировала.
Дом Альфарда встретил её тишиной.
Сьюзи стояла на пороге, дрожа от холода. Босиком — она потеряла туфли ещё в первый день. В разорванной одежде. С синяками на лице и следами от пут на запястьях. Губа разбита. Рёбра болели при каждом вдохе.
Дверь открылась.
Сириус замер на пороге. Он смотрел на неё — на грязное лицо, на синяки, на босые ноги — и не мог произнести ни слова. Его лицо было серым. Глаза — красными. Он не спал.
— Сьюзи, — выдохнул он. Это было даже не слово — выдох. Будто всё, что он держал в себе последние пять дней, вырвалось наружу.
— Привет, — прошептала она. — Я вернулась.
Он подхватил её на руки раньше, чем она успела сделать шаг. Она была лёгкой — слишком лёгкой. Голод высосал из неё почти всё. Он нёс её в гостиную, а она прижималась к его груди и чувствовала, как колотится его сердце. Быстро. Громко. Живое.
— Пять дней, — прошептал он, опуская её на диван. — Пять дней. Я сидел здесь и держался за кулон. Он был тёплым — я знал, что ты жива. Но я не мог найти тебя. Мы искали везде. Грюм поднял всех осведомителей. Эммелина прочёсывала Лондон. Я...
— Нарцисса, — перебила она. — Это она меня выпустила.
— Нарцисса? — Сириус замер. — Нарцисса Малфой?
— Да. Она просила передать... — Сьюзи перевела дыхание. — Она сожалеет. О том, какой кузиной была. О том, что не встала на твою сторону раньше. И она желает тебе счастья. Настоящего. Сказала, что ты заслужил.
Сириус долго молчал. Потом опустился на колени перед диваном и взял её руки в свои. Она увидела, как дрожат его пальцы.
— Я думал, что потерял тебя, — сказал он. — Я не мог есть. Не мог спать. Грюм говорил, что нужно искать. Джеймс говорил, что нужно верить. Лили...
— Лили? — Сьюзи встревожилась. — Как она? Как Гарри?
— Живы. Здоровы. Но она боялась. Она сказала: «После Марлин, после Мэри... я не переживу, если и Сьюзи не станет».
Сьюзи закрыла глаза. Лили. Её Лилс. Она была жива, и Гарри был жив, и с ними всё было хорошо.
— Я вернулась, — прошептала она. — Я же обещала.
На шум спустились остальные. Грюм появился первым — волшебной глаз бешено вращался, сканируя её на предмет скрытых проклятий.
— Жива, — констатировал он. — Истощена, но жива. Пять дней в плену у Пожирателей — это рекорд. Постоянная бдительность?
— Нарцисса, — слабо улыбнулась Сьюзи.
— Нарцисса Малфой? — Грюм нахмурился. — Это неожиданно.
— Люди меняются, — сказала Сьюзи.
— Не все. Но некоторые — да.
Эммелина Вэнс уже несла зелья — восстанавливающие, питательные, от боли. Аберфорт молча поставил на стол тарелку с супом и ушёл, даже не проворчав. Ариана сидела в углу, обхватив колени руками, и молча смотрела на Сьюзи. Она не плакала. Просто смотрела.
— Я знала, — тихо сказала она. — Я чувствовала, что ты вернёшься.
Позже, когда все разошлись, а Сьюзи лежала в постели, Сириус сидел рядом и держал её за руку. Хлоя устроилась у неё на груди и мурлыкала.
— Ты сказала, что Волдеморт говорил с тобой, — произнёс он. — Что он сказал?
Сьюзи закрыла глаза.
— Что я — его проводник. Что через мои сны он видит то, что не видят другие. Что я даже не знала об этом. — Она сжала его пальцы. — И ещё... он сказал, что мы проиграем. Что всё уже решено.
— Он врёт.
— Я знаю. Но... — она открыла глаза. — Нарцисса сказала кое-что ещё. Что они нашли кого-то. Кого-то из наших. Кого-то, кому мы доверяем.
Сириус напрягся.
— Она назвала имя?
— Нет. Она не решилась. Только то, что этот человек передаёт им информацию уже давно. С самого начала.
Сириус долго молчал. Его лицо стало серым.
— Мы никому не говорим. Пока не будем уверены.
— Договорились.
Через неделю Сьюзи достаточно окрепла, чтобы выходить из дома. Первым делом она отправилась к Пандоре.
Деревня на окраине Лондона была тихой и уютной. Дом Лавгудов стоял у самого леса — странный, как и его хозяева. Пандора открыла дверь, держа на руках крошечную девочку с пушистыми светлыми волосами.
— Сьюзи! — она просияла. — Я знала, что ты придёшь. Я видела тебя во сне.
— Ты всегда всё видишь во сне, — улыбнулась Сьюзи.
— Не всё. Но тебя — да.
Они сидели на кухне. Полумна спала в колыбели. Сьюзи смотрела на неё и думала о Гарри.
— Она необычная, — сказала Пандора, проследив за её взглядом.
— Как её мама.
— И как её будущая подруга.
Сьюзи взяла Полумну на руки. Девочка открыла глаза — огромные, светлые, серьёзные — и посмотрела на неё долгим взглядом. А потом улыбнулась.
— Ты ей нравишься, — сказала Пандора.
Когда Сьюзи собралась уходить, Пандора взяла её за руку.
— Сьюзи. Я видела... что-то. Что-то тёмное. Скоро.
— Я знаю. Я чувствую.
— Если что-то случится... если что-то случится со мной, Ксенофилиус позаботится о Полумне. Но если и с ним что-то случится...
— Не случится.
— Просто пообещай. Что проведаешь её. Иногда. Что расскажешь обо мне.
Сьюзи обняла её.
— Я обещаю.
Она вернулась домой поздно вечером. Сириус ждал на кухне. Хлоя спала на подоконнике. В камине горел огонь.
— Как Пандора?
— Хорошо. Полумна — чудо. — Сьюзи села рядом. — Знаешь, когда я лежала там, в подвале... я думала о нас. О тебе. О Лили. О Гарри. О том, что я хочу увидеть, как он вырастет. Как станет ловцом, как Джеймс.
— Или занудой, как Лили, — добавил Сириус.
— Или и тем и другим. — Она улыбнулась. — Я хочу жить, Сириус. Не просто выживать. Жить.
Он обнял её.
— Мы будем жить. Обещаю.
За окнами шёл ноябрьский дождь. А где-то далеко, в тёмном поместье, Волдеморт улыбался, глядя на крысу, сидящую у его ног.