Последние дни
Ноябрьское солнце заливало гостиную дома Поттеров.
Гарри лежал на пледе посреди комнаты и сосредоточенно пытался ухватить игрушечный снитч, который Джеймс подвесил над ним с помощью заклинания. Снитч дёргался, уворачивался, и Гарри каждый раз заливался смехом, когда ему почти удавалось его схватить.
— Смотри, — прошептал Джеймс, сидящий на диване с Лили. — У него уже реакция лучше, чем у меня в детстве.
— Ему четыре месяца, — заметила Лили.
— Я в четыре месяца даже голову не держал.
— Ты и сейчас иногда не держишь, — сказал Сириус, входя с чашкой чая.
Джеймс фыркнул, но не обиделся. Он смотрел на сына с такой любовью, что у Сьюзи защемило сердце. Она сидела в кресле у камина, прижав колени к груди, и держала чашку чая. Чай давно остыл.
— О чём думаешь? — спросила Лили, пересаживаясь ближе.
— О том, что ты счастлива, — ответила Сьюзи. — По-настоящему.
— Да. Несмотря ни на что.
— Это и есть победа.
Лили взяла её за руку.
— Я хочу, чтобы ты была крёстной, Сьюз. Официально. Вместе с Сириусом. Вы — наша семья.
— Мы всегда будем рядом, — сказала Сьюзи. — Всегда.
Лили пересадила Гарри на колени к Сьюзи. Малыш тут же вцепился в её палец и загулил.
— Он тебя обожает, — сказала Лили.
— Это взаимно. — Сьюзи поцеловала Гарри в лоб. — Ты будешь жить в мире без войны, маленький. Я тебе обещаю.
Она ушла через час. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая лондонские крыши в золотой. Ей нужно было домой — в дом Альфарда, где ждали дела Ордена и ужин с Сириусом. Они планировали провести вечер вдвоём — редкая возможность, учитывая войну.
В аптеку она зашла по дороге — закончились зелья для успокоения после кошмаров. В аптеке пахло травами и спиртом. Сьюзи быстро нашла нужные флаконы, расплатилась и вышла. Переулок, ведущий к точке трансгрессии, был пуст.
Слишком пуст.
Она почувствовала опасность за секунду до нападения.
— Протего!
Щит вспыхнул перед ней, отражая красный луч. Сьюзи резко развернулась, палочка уже была в руке. Из темноты выступили фигуры в чёрных мантиях.
— Какая быстрая, — пропела Беллатриса Лестрейндж, и её безумная улыбка блеснула в свете уличного фонаря. — Обожаю быстрых. С ними интереснее.
Их было пятеро. Беллатриса, Люциус Малфой, ещё двое в масках и Нарцисса — она стояла чуть в стороне, бледная, с плотно сжатыми губами.
Сьюзи ударила первой — без слов, без палочки, одной силой мысли. Беспалочковая магия, которой она тренировалась месяцами. Ближайший Пожиратель отлетел в стену.
— Ого! — Беллатриса захлопала в ладоши. — Наша девочка выучила фокусы!
— Ступефай! — крикнула Сьюзи, и луч оглушения попал во второго Пожирателя. Тот рухнул.
— Круцио! — взвизгнула Беллатриса.
Сьюзи увернулась, перекатилась за мусорный бак. Заклинание ударило в стену. Она снова атаковала — связывающими чарами. Люциус отбил их небрежным взмахом палочки.
— Довольно игр, — сказал он. — Хватайте её.
Они напали одновременно. Сьюзи отбивалась отчаянно — она тренировалась, она была готова. Она дралась, как человек, которому есть что терять. Но их было слишком много. Один схватил её за плечо, она вырвалась. Второй попытался выбить палочку — она удержала. Беллатриса снова вскинула палочку.
— Круцио!
На этот раз увернуться не удалось.
Боль взорвалась в каждой клетке тела. Но Сьюзи не закричала.
Она сжала зубы, вцепилась пальцами в землю и выдержала. Мышцы сводило судорогой, перед глазами плыли круги, но она не издала ни звука. Эту боль она знала. Чувствовала её во снах десятки раз — каждую ночь, когда Волдеморт проникал в её разум. Тело научилось терпеть.
Беллатриса опустила палочку. Её улыбка исчезла.
— Что за... — она нахмурилась. — Ты должна кричать. Почему ты не кричишь?
Сьюзи подняла голову и посмотрела ей прямо в глаза.
— Я привыкла, — сказала она. — Твой хозяин мучает меня чуть ли не каждую ночь. Добро пожаловать в мой мир.
Лицо Беллатрисы исказилось яростью. Такого она не ожидала. Жертвы должны были кричать, умолять, плакать — это было частью удовольствия. А эта... эта смотрела на неё с холодным спокойствием, от которого становилось не по себе.
— Круцио! — закричала она снова. — Круцио! КРУЦИО!
На этот раз было хуже. Беллатриса вложила в заклинание всю свою злобу, всю безумную ярость. Сьюзи всё-таки закричала, но крик был коротким, почти сдавленным. И когда заклинание прекратилось, она с трудом подняла голову и прошептала:
— И это всё?
Беллатриса завизжала от ярости. Она замахнулась, чтобы ударить Сьюзи ногой, но Люциус перехватил её руку.
— Хватит, Белла. Тёмный Лорд хочет, чтобы она была жива.
— Я знаю! Но она...
— Она не сломается, — спокойно сказал Люциус, глядя на Сьюзи. — Посмотри на неё. Её пытали во сне каждую ночь. Ты для неё — просто ещё один кошмар.
Беллатриса зарычала, но опустила палочку. Она смотрела на Сьюзи с ненавистью, в которой теперь было что-то новое. Страх? Уважение? Сьюзи не знала. Да и не важно это было.
Красный луч — и темнота.
Пять дней.
Пять дней Сириус не спал. Он сидел в гостиной дома Альфарда, перед картой Лондона, и смотрел на неё так, будто она могла заговорить. Его кулон-руна, парный к тому, что носила Сьюзи, стал тёплым в момент нападения и оставался тёплым до сих пор. Это означало, что она жива. Что она в опасности, но жива. Он держался за это тепло, как за единственную нить.
— Мы найдём её, — говорил Джеймс, но его голос звучал неуверенно.
— Она сильная, — повторял Сириус. — Но их было слишком много.
Грюм проверял информацию через своих осведомителей. Эммелина прочёсывала магловские кварталы. Дамблдор использовал все связи, какие у него были. Ничего. Сьюзи исчезла, как будто её поглотила тьма.
Лили пришла на второй день. Она оставила Гарри с соседкой-маглом, которой доверяла, и появилась в штабе — бледная, с покрасневшими глазами.
— Я не могу потерять ещё одну, — сказала она, садясь рядом с Сириусом. — Только не Сьюзи. После Марлин... после Мэри...
— Мы найдём её, — сказал Сириус. — Она жива. Я знаю.
— Откуда?
Он коснулся кулона на груди.
— Он тёплый. Это значит, что она в опасности, но жива. Если бы с ней что-то случилось, он бы похолодел.
Лили смотрела на кулон, и слёзы текли по её щекам.
— Если её убьют... — прошептала она, — я не переживу. Я больше никого не могу потерять. Марлин. Мэри. Теперь Сьюзи. Кто следующий? Джеймс? Гарри? Ты?
— Тихо. — Сириус взял её за руку. — Она вернётся. Она обещала быть крёстной для Гарри. Она не нарушит обещание. Она никогда не нарушает обещаний.
На пятый день надежда начала таять. Даже Грюм, который всегда говорил «постоянная бдительность» и верил в лучшее, стал мрачнее обычного. Сириус сидел в кресле, глядя на карту, и молчал. Он не ел, не спал, почти не говорил. Только держался за кулон.
Джеймс пытался его растормошить.
— Бродяга, поешь. Ты так долго не протянешь.
— Я в порядке.
— Ты не в порядке. Ты держишься только на кофе и злости.
— Кофе и злости — это всё, что у меня есть.
А потом дверь распахнулась.
Сириус вскочил раньше, чем понял, что происходит. В дверях стояла Сьюзи. Грязная, избитая, с разбитой губой и синяками на лице. В порванной одежде, босиком — она потеряла туфли, пока бежала. Но глаза — глаза были живыми.
— СЬЮЗИ!
Он бросился к ней, подхватил на руки, прижал к себе. Она была холодной, дрожащей, но настоящей. Живой.
— Я думал, что потерял тебя, — прошептал он. — Я думал...
— Я здесь, — ответила она. — Я жива. Нарцисса... Нарцисса помогла мне.
— Нарцисса?
— Да. — Она слабо улыбнулась. — У неё есть сын. Она не хочет, чтобы он вырос в мире, где правит Волдеморт.
Сириус покачал головой, не веря.
— Моя кузина... спасла мою жену.
— Люди меняются, — тихо сказала Сьюзи. — Иногда страх за ребёнка сильнее страха перед Тёмным Лордом.
Он понёс её наверх. Грюм уже послал патронуса Лили и Джеймсу. Эммелина отправилась за зельями. Аберфорт молча поставил чайник — впервые за долгое время без ворчания.
В спальне Сириус уложил Сьюзи на кровать, укрыл одеялом. Хлоя тут же запрыгнула на кровать и прижалась к хозяйке, мурлыкая. Сьюзи погладила её дрожащей рукой.
— Прости, — прошептал Сириус. — Я должен был быть там. Должен был пойти с тобой.
— Тогда бы нас схватили обоих. — Она взяла его за руку. — Ты всё сделал правильно.
— Правильно — это когда ты не попадаешь в плен.
— Правильно — это когда ты выживаешь.
Он опустил голову и прижался лбом к её плечу.
Лили ворвалась в комнату через полчаса. За ней — Джеймс с Гарри на руках. Увидев Сьюзи, Лили замерла на пороге, а потом бросилась к ней.
— Ты жива! — она плакала и смеялась одновременно. — Ты жива!
— Я же обещала быть рядом, — сказала Сьюзи. — Я не нарушаю обещаний.
Гарри, которого Лили передала на кровать, тут же пополз к Сьюзи и вцепился в её палец. Она улыбнулась — впервые за эти дни.
— Привет, маленький. Я вернулась.
Позже, когда все разошлись и в доме стало тихо, Сьюзи рассказала Сириусу всё. О допросе. О Волдеморте. О его словах.
— «Твой муж ошибся», — прошептала она. — Он знает, Сириус. Знает, что Питер — Хранитель.
— Не может быть.
— Он сказал: «Твой муж выбрал не того Хранителя». Кого ещё это может означать? Если бы Хранителем был ты, он бы сказал по-другому. Ошибка — это Питер.
Сириус долго молчал. Потом его лицо стало серым.
— Если Питер — предатель... если он сдал нас...
— Мы должны предупредить Джеймса и Лили. Завтра же.
— Завтра, — он сжал её руку. — Сегодня ты отдыхаешь.
Сьюзи закрыла глаза. За окнами шёл ноябрьский дождь. Хлоя мурлыкала под боком. Сириус держал её за руку. Впервые за много дней она чувствовала себя в безопасности.
______________
в следующей главе вы поймете почему эта была такой короткой и быстрой))