Жертва
Январь в Лондоне был холодным и бессолнечным. Снег выпадал редко, но воздух был таким промозглым, что холод пробирался даже сквозь стены дома Альфарда. Камин горел круглые сутки, и всё равно Сьюзи мёрзла.
Она просыпалась каждую ночь. Иногда от собственного крика. Иногда — молча, с открытыми глазами, и тогда тишина была страшнее крика.
В эту ночь ей приснились все.
Лили — она стояла в дверях дома в Годриковой Впадине и улыбалась, а потом зелёный свет ударил ей в грудь, и улыбка исчезла. Джеймс — он бежал к ней, кричал что-то, но голоса не было слышно, и второй луч попал в него. Сириус — он лежал на полу, и его глаза были открыты, но пусты. Ариана — маленькая, светлая, она тянула руки к Сьюзи и звала: «Помоги», но Сьюзи не могла пошевелиться. Марлин. Мэри. Одна за другой. Зелёный свет. Зелёный свет. Зелёный свет.
А потом — голос.
Холодный, спокойный, проникающий в самое сердце: «Твоя кровь — ключ. Я найду тебя. Я найду всех. Ты не спрячешься, Сьюзан Фоули».
Она закричала.
— Сьюзи! Сьюзи, проснись! — Сириус тряс её за плечи, и она наконец открыла глаза. Его лицо было бледным, испуганным. — Ты кричала. Опять.
Она не могла ответить. Воздух застрял в горле, лёгкие горели. Она попыталась вдохнуть — не получилось. Попыталась ещё раз — получился только хрип. Истерика накрыла её, как волна: она задыхалась, слёзы текли по щекам, тело тряслось. Сириус прижал её к себе, крепко, сильно, и держал так, пока она не перестала вырываться.
— Я здесь, — шептал он. — Я здесь. Я живой. Я рядом. Дыши.
Прошло много времени, прежде чем она смогла дышать нормально. Она лежала, прижавшись к нему, и чувствовала его сердцебиение. Живое. Тёплое. Настоящее.
— Я видела всех, — прошептала она. — Всех, кого люблю. Они умирали. Один за другим. А я стояла и смотрела.
— Это был сон.
— Это был не просто сон. Ты знаешь.
Он не ответил. Потому что знал.
Утром Сьюзи сидела на кухне и смотрела в одну точку. Перед ней стояла кружка с чаем — уже третья за утро, но чай был не важен. Важно было только одно: она больше не могла.
Грюм, зашедший проверить чайник, бросил на неё взгляд и ничего не сказал. Даже он понимал: тут не поможет «постоянная бдительность».
Сириус спустился через час. Он остановился в дверях кухни и долго смотрел на жену. Она выглядела ужасно — круги под глазами стали почти чёрными, руки дрожали, кожа была бледной до прозрачности. Она похудела. Она почти не ела. Она почти не спала.
— Я пойду к нему, — сказала Сьюзи.
Сириус замер.
— К кому?
— К Волдеморту. — Она говорила тихо, но твёрдо, будто повторяла эти слова про себя уже много раз. — Он хочет мою кровь. Если я отдамся сама, он оставит вас в покое. Он сам сказал — ему нужна я. Только я. Если ценой моей жизни можно спасти всех — это честный обмен.
На секунду в кухне стало так тихо, что было слышно, как Хлоя чешет лапой подоконник. А потом Сириус взорвался.
— Ты сошла с ума?!
— Нет. Я в здравом уме.
— Ты в здравом уме решила пойти к Волдеморту?! К Тому Реддлу?! К человеку, который убил твою бабушку, который пытал твоего отца, который...
— Который убьёт вас всех, если я этого не сделаю! — она вскочила. — Ты не понимаешь! Я ВИЖУ это! Каждую ночь! Как умирает Лили! Как падает Джеймс! Как ты лежишь с пустыми глазами! Я больше не могу!
Она кричала. Впервые за долгое время она кричала, и слёзы текли по щекам.
— Я не могу смотреть, как вы умираете. Каждую ночь. Лучше я умру сама, чем буду стоять и смотреть, как вас убивают одного за другим!
Сириус схватил её за плечи.
— Ты правда думаешь, что он остановится?! — его голос был громким, но дрожал. — Ты правда веришь, что ему нужна только твоя кровь и всё?! Он убьёт тебя, а потом придёт за остальными! За Лили! За Джеймсом! За мной!
— Он сказал...
— ОН ВРАЛ! — Сириус почти кричал. — Он всегда врёт! Он — Тёмный Лорд! Он убивает, потому что может! Потому что хочет! Твоя смерть ничего не изменит!
— Тогда что мне делать?! — она вырвалась из его рук. — Что?! Я не могу спать! Я не могу есть! Я не могу дышать! Я вижу их каждую ночь, и я ничего не могу изменить! Ни-че-го!
Она рухнула на стул и закрыла лицо руками. Плечи тряслись.
Сириус стоял рядом. Он тяжело дышал, и его руки, только что державшие её, теперь висели вдоль тела.
— Я не могу потерять тебя, — тихо сказал он. — Понимаешь? Не могу.
Сьюзи не ответила.
— Ты — единственное, что держит меня на этом свете. Если ты уйдёшь... — он осёкся. — Я не знаю, кем я стану без тебя. Чудовищем. Как моя семья.
Она подняла голову. Его глаза были влажными. Сириус Блэк не плакал — никогда, сколько она его знала. Но сейчас он был близко. Очень близко.
— Мы справимся вместе, — сказал он. — Ты и я. Как всегда. Только не уходи.
Она смотрела на него долго. Потом кивнула — слабо, почти незаметно.
— Хорошо..
Он опустился перед ней на колени и обнял её. Они сидели так долго — на холодной кухне, среди пустых чашек и молчаливого чайника.
Дамблдор пришёл в тот же день. Сириус встретил его в гостиной и коротко рассказал о том, что произошло. Дамблдор выслушал молча, потом попросил позвать Сьюзи.
— Миссис Блэк, — сказал он, когда она села напротив. — Я понимаю, что вы чувствуете. Отчаяние. Бессилие. Готовность пожертвовать собой. Это благородно. Но это не выход.
— Тогда что — выход? — спросила она. Её голос был пустым.
— Контроль. Волдеморт использует вашу связь, чтобы проникать в ваш разум. Но связь работает в обе стороны. Вы тоже можете проникать в его.
Сьюзи подняла голову.
— Что?
— Ваша кровь — ключ к силе Салазара Слизерина. Ваша бабушка была хранителем этих знаний. Волдеморт хочет использовать вас. Но вы можете использовать его. Видеть то, что видит он. Знать его планы. Это опасно. Но это возможно.
— Вы предлагаете мне шпионить за Волдемортом?
— Я предлагаю вам не сдаваться.
Сьюзи долго молчала.
— Я не знаю, смогу ли.
— Сможете. Вы сильнее, чем думаете.
Римус и Питер уходили на следующее утро. Задание было опасным: внедриться в стаю оборотней на севере, завоевать доверие, собрать информацию. Римус был единственным, кто мог это сделать, — он знал их мир. Питер должен был прикрывать его.
Мэри обнимала Римуса так, будто прощалась навсегда.
— Возвращайся, — прошептала она.
— Обещаю, — ответил он и поцеловал её в лоб.
Питер стоял в стороне, сжимая ремень сумки. Ариана подошла к нему.
— Ты снова врёшь, — тихо сказала она.
— Что?
— У тебя глаз дёргается. Когда ты врёшь, у тебя всегда дёргается глаз.
Питер посмотрел на неё. Его лицо было бледным.
— Я просто боюсь, Ари. Это нормально — бояться.
Ариана долго смотрела на него. Её глаза, всегда такие светлые, сейчас были тёмными и глубокими, как омуты.
— Страх — это нормально, — сказала она наконец. — Но страх может заставить сделать неправильный выбор. Не позволяй ему.
Питер ничего не ответил. Просто кивнул и пошёл к выходу, где уже ждал Римус.
Вечером Сьюзи и Сириус сидели в своей спальне. За окнами стемнело рано, и только камин освещал комнату тёплым оранжевым светом.
— Ты правда готова была уйти? — спросил Сириус.
Сьюзи долго молчала.
— Да. Я правда думала, что это единственный выход.
— А сейчас?
— А сейчас... — она посмотрела на него. — Я думаю, что Дамблдор прав. Я могу бороться. По-другому.
Сириус взял её за руку.
— Мы справимся. Вместе.
— Ты уже говорил это.
— Потому что это правда.
Она прижалась к нему и закрыла глаза. Впервые за много дней ей было почти спокойно.
Ночью Сьюзи снова приснился Волдеморт. Но на этот раз она не убегала. Она стояла посреди тёмного зала, и он стоял напротив — высокий, бледный, с красными глазами.
— Ты передумала? — прошипел он.
— Да, — ответила она. — Ты не получишь меня. И их не получишь.
Волдеморт рассмеялся. Но в его смехе, где-то глубоко, Сьюзи услышала то, чего не слышала раньше.
Сомнение.
Она проснулась в темноте. Рядом спал Сириус — живой, тёплый, настоящий. Она прижалась к его спине и закрыла глаза.
Утром Сьюзи спустилась на кухню. Грюм проверял чайник. Сириус сидел за столом с газетой. За окном падал редкий январский снег.
— Как ты? — спросил Сириус.
— Лучше, — ответила она. И почти не соврала.