Трещина
Октябрь в Лондоне был серым и промозглым. Дождь моросил почти каждый день, и улицы стали скользкими, а небо — низким и тяжёлым. В доме Альфарда горел камин, и его тепло было единственным, что спасало от осенней тоски.
Но даже камин не спасал от снов.
Сьюзи просыпалась в холодном поту третью ночь подряд. Ей снилось поместье Фоули. Дверь. Шипение. Отец, стоящий на коленях перед Томом Реддлом. И голос — ледяной, проникающий в самое сердце: «Ты думала, что спасёшься? Ты думала, что твой Орден — защита?»
Она садилась на кровати, хватала ртом воздух, и Сириус просыпался мгновенно — обнимал, прижимал к себе, шептал: «Это просто сон. Просто сон». Но оба знали: это не просто сон. Это связь. Волдеморт тянулся к ней через тьму.
Днём было не легче. Новости о нападениях приходили всё чаще — теперь не раз в неделю, а почти каждый день. Пожиратели атаковали магловские деревни, министерских чиновников, лавки в Косой аллее. Кто-то пропадал без вести. Кого-то находили — слишком поздно.
— Ещё одно нападение, — сказал Сириус однажды утром, не отрываясь от «Ежедневного пророка». — На этот раз в Бирмингеме. Трое маглов.
Сьюзи стояла у окна и смотрела на дождь. Она уже не оборачивалась на такие новости. Привыкла. От этого становилось только хуже.
— И ещё одно, — добавил Сириус. — В Манчестере. Семья волшебников. Двое детей.
— Дети? — Сьюзи резко повернулась.
— Да. Мальчик и девочка. Шесть и четыре года. — Он отложил газету, и она увидела его лицо. — Их убили вместе с родителями. Вся семья.
В комнате стало тихо. На кухне перестал греметь чайником даже Грюм.
В камине вспыхнуло зелёное пламя, и оттуда вышла Эммелина Вэнс. Сьюзи сразу поняла: что-то случилось. Эммелина никогда не выглядела испуганной, но сейчас её лицо было белее мела.
— Где Дамблдор? — спросила она.
— Ещё не приходил, — Сириус встал. — Что произошло?
— Прошлой ночью. Патруль Фрэнка и Алисии. Пожиратели ждали их в засаде.
Сьюзи резко выдохнула.
— Они живы?
— Да. Едва ушли. Но дело не в этом. — Эммелина глубоко вдохнула. — Они знали маршрут. Точно знали, где и когда будут Фрэнк и Алисия. Кто-то им сказал.
В гостиной повисла мёртвая тишина.
Через час в доме Альфарда собрался весь Орден. Дамблдор сидел во главе стола. Лицо его было спокойным, но глаза — серьёзными, как никогда. Рядом — Грюм, чей волшебный глаз вращался быстрее обычного. Эммелина Вэнс, Аберфорт, Фрэнк и Алисия — оба ещё бледные после ночного боя. Джеймс и Лили — Лили сидела, закутанная в плед, и держала Джеймса за руку. Римус, Марлин, Мэри, Питер. И Сьюзи с Сириусом.
— Прошлой ночью Пожиратели знали маршрут патруля, — начал Дамблдор. — Они знали время. Знали состав группы. Это не совпадение.
— Утечка, — прорычал Грюм. — В Ордене предатель.
Слово повисло в воздухе. Никто не решался заговорить.
— Я не обвиняю никого конкретного, — продолжил Дамблдор. — Но мы должны быть осторожнее. Отныне информация о патрулях будет известна только узкому кругу.
— Кому именно? — спросил Фрэнк.
— Мне, Грюму, Эммелине и вам с Алисией. Больше никому.
Сириус нахмурился.
— Вы подозреваете кого-то из нас?
— Я никого не подозреваю, Сириус. Я принимаю меры предосторожности.
Но Сириус уже обводил взглядом комнату. Дамблдор — нет. Грюм — нет. Эммелина — нет. Аберфорт — нет. Фрэнк и Алисия — нет. Джеймс и Лили — даже думать смешно. Римус? Марлин? Мэри? Питер?
Его взгляд задержался на Питере. Тот сидел в углу, сгорбившись, и нервно теребил край мантии. Выглядел так, будто хотел провалиться сквозь пол.
После собрания Лили отозвала Джеймса в коридор.
— Я хочу, чтобы ты был осторожнее.
— Я всегда осторожен.
— Нет. Ты всегда смелый. Это разные вещи.
Джеймс притянул её к себе.
— Я не могу сидеть сложа руки, Лилс. Ты же знаешь.
— Знаю. — Она прижалась лбом к его плечу. — Просто пообещай, что будешь возвращаться.
— Всегда. У меня есть ради кого.
Он опустил ладонь на её живот — туда, где под платьем уже угадывалась округлость. Лили накрыла его руку своей.
— Скоро придётся рассказать, — прошептал Джеймс.
— Знаю. Но не сейчас. Ещё немного.
В гостиной тем временем Алисия Долгопупс сидела на диване, вытянув ноги, и устало закрывала глаза. Сьюзи подошла к ней с кружкой чая.
— Ты как?
— Жива. — Алисия взяла кружку и слабо улыбнулась. — Фрэнк хочет, чтобы я перестала ходить на патрули. Говорит, это слишком опасно.
— Может, он прав?
— Может. — Алисия помолчала. — Особенно учитывая, что мне через месяц рожать.
Сьюзи поперхнулась чаем.
— Что?!
— Ой. — Алисия замерла с кружкой. — Ты не знала?
— Ты беременна?! И МОЛЧАЛА?!
— Ну... — Алисия нервно улыбнулась. — Я не то чтобы молчала. Просто не говорила. Вслух. Никому. Кроме Фрэнка. И то он сам догадался, когда меня стошнило прямо на патруле.
— На патруле?!
— Это было неловко.
Сьюзи уставилась на неё, открыв рот.
— Алисия, ты через месяц рожаешь, а вчера была в бою?!
— Ну... да?
— Ты с ума сошла!
— Возможно, — согласилась Алисия. — Но знаешь, когда вокруг война, как-то забываешь, что ты беременна. Просто делаешь, что нужно.
Сьюзи закрыла лицо рукой.
— Вы все сумасшедшие. Лили скрывает, ты скрываешь...
— Лили тоже? — Алисия прищурилась. — Я так и знала.
— О Мерлин. — Сьюзи убрала руки от лица. — Я окружена беременными шпионками, которые молчат о том, что им рожать.
— Это не шпионаж. Это... тактическая скрытность.
— Это безумие!
Алисия рассмеялась — впервые за весь вечер. Смех получился усталым, но искренним.
Вечером Ариана сидела в гостиной с Питером. Они всегда были близки — странная дружба между девочкой, которая видела больше, чем говорила, и тихим парнем, который боялся больше, чем показывал.
— Ты какой-то странный, — сказала Ариана. — У тебя всё хорошо?
— Да. Просто устал.
— Ты врёшь. У тебя глаз дёргается.
Питер вздрогнул.
— Что?
— Когда ты врёшь, у тебя всегда дёргается левый глаз. Ты чего-то боишься.
Питер молчал.
— Я не знаю, что случилось, — тихо продолжила Ариана. — Но ты можешь мне рассказать. Я никому не скажу. Ты же знаешь.
Он молчал долго. Очень долго. Его левый глаз дёрнулся снова. Ариана смотрела на него — не осуждающе, а с тем самым выражением, от которого всегда становилось немного легче.
— Я ничего не сделал, — наконец выдохнул он. — Просто... всё сложно, Ари. Очень сложно.
— Война — это всегда сложно. Но ты не один. У тебя есть мы. Есть Сьюзи, есть Сириус, есть Джеймс и Лили. Есть я.
Что-то в его лице дрогнуло. Может быть, стыд. Может быть, страх. А может, и то и другое.
— Я знаю, — прошептал он. — Я знаю.
Ночью Сириус не спал. Лежал на спине и смотрел в потолок.
— О чём думаешь?
— О том, что враг может быть ближе, чем мы думаем.
— Ты про Питера?
— Я про всех. — Он повернулся к ней. — Я не знаю, кому верить. Кроме тебя. Кроме Джеймса и Лили. Кроме Дамблдора.
— А Грюм?
— Грюму я верю. Но он параноик. Ему верить легко.
Сьюзи тихо рассмеялась и прижалась к нему.
— Мы справимся.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что это правда.
За окнами шумел дождь. Где-то в доме Грюм проверял защитные контуры. Алисия спала, обнимая живот. Лили лежала без сна, прижавшись к Джеймсу. Ариана сидела на подоконнике и смотрела на звёзды.
А в угловой комнате Питер сидел на кровати, обхватив голову руками.
Трещина росла.