Наш дом
Сьюзи проснулась рано. Очень рано. За окном только начинало светать, и небо было серым, как разбавленные чернила. Сентябрь только вступал в свои права, и в воздухе уже чувствовалась первая осенняя прохлада.
Рядом с кроватью было пусто. Сириуса выгнали ещё вчера — ночевать к Поттерам. Традиция, чтоб её.
— Невеста не должна видеть жениха до церемонии, — строго сказала Марлин, вручая Сириусу его подушку. — Иди к Джеймсу.
— Это мой дом, вообще-то.
— Сегодня это дом невесты. Всё, проваливай.
И Сириус провалил. Сьюзи лежала и смотрела на пустую половину кровати. Его половину. Уже год как его. Скоро — официально.
В дверь постучали.
— Ты спишь? — голос Лили.
— Нет. Заходи.
Лили вошла с подносом — чай, тосты (не подгоревшие, что было редкостью), маленькая вазочка с ромашкой. За ней гуськом потянулись остальные: Марлин с ворохом каких-то лент, Мэри с чистыми полотенцами, Пандора с загадочной улыбкой и Ариана — с бархатной коробочкой в руках.
— Доброе утро, невеста, — объявила Марлин. — У нас есть ровно... — она глянула на часы, — ...много часов. Начинаем.
— Начинаем что?
— Делать из тебя самую красивую миссис Блэк.
— Я думала, я и так красивая.
— Будешь ещё красивее. Это приказ.
Сьюзи вздохнула и сдалась.
Платье висело на дверце шкафа — простое, белое, шёлковое, с кружевными рукавами. Никакой фаты, никакого шлейфа. Сьюзи не хотела быть тортом. Она хотела быть собой.
Лили помогала с причёской — укладывала непослушные кудри, закалывала их серебряными шпильками. Двигалась она осторожно, и Сьюзи заметила, как Лили время от времени кладёт руку на живот.
— Ты в порядке? — спросила она, встретив взгляд подруги в зеркале.
— Да. Просто... много всего.
Сьюзи кивнула. Она заметила, что Лили снова в свободном платье, что она отказалась от кофе, что двигается осторожнее обычного. Но спрашивать не стала. Война приучила их к тому, что у каждого есть свои секреты.
Марлин тем временем потеряла туфлю. Свою, не Сьюзи. Она ползала по полу, заглядывая под кровать.
— Как можно потерять туфлю в день свадьбы?! — возмущалась она. — Я же не невеста!
— Ты можешь потерять что угодно в любой день, — заметила Мэри, спокойно поправляя скатерть на столе. — Это твой дар.
— Это проклятие!
Пандора сидела на подоконнике и смотрела, как за окном просыпается Лондон.
— Сегодня будет хороший день, — сказала она. — Я чувствую.
Ариана сидела на кровати, болтала ногами и улыбалась.
— Ты чего такая счастливая? — спросила Сьюзи.
— Потому что ты счастливая, — ответила Ариана. — Это заразно.
В доме Поттеров тем временем царил управляемый хаос.
— СТОЙ СПОКОЙНО! — орал Джеймс, пытаясь завязать Сириусу галстук.
— Я стою спокойно! Это ты дёргаешься!
— Я не дёргаюсь! Это галстук дёргается!
— Галстук не может дёргаться, Поттер!
Римус, сидевший в кресле с книгой, поднял голову и вздохнул.
— Дайте сюда, — он отложил книгу, подошёл и завязал галстук одним плавным движением. — Готово.
— Спасибо, — буркнул Сириус. — Хоть кто-то в этой комнате умеет обращаться с одеждой.
— Я умею! — возмутился Джеймс.
— Ты умеешь завязывать шнурки. И то через раз.
Питер, сидевший в углу, тихо рассмеялся.
Сириус отошёл к окну и выглянул на улицу. Солнце уже поднялось, но его лучи были мягкими, осенними. Он нервничал. Не так, как перед боем — там был азарт и холодная решимость. Здесь было другое: тёплое, огромное, переполняющее.
— А вдруг она передумает? — тихо спросил он.
Джеймс перестал поправлять мантию и посмотрел на друга.
— Бродяга. Она терпела тебя семь лет. Если бы она хотела передумать, она бы сделала это на третьем курсе. Или на пятом. Или вчера.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Ты — лучший человек, которого я знаю. Кроме меня, конечно.
Сириус фыркнул.
— И она тебя любит, — добавил Джеймс уже без шуток. — Я вижу, как она на тебя смотрит. Она не передумает.
Сириус кивнул. Выдохнул. И улыбнулся.
Дом Альфарда преобразился.
Гостиная, где обычно Грюм проверял чайник, а Эммелина раскладывала карты патрулей, теперь была украшена белыми лилиями и ромашками. Никакого алтаря, никаких рядов стульев. Только свечи, цветы и круглый стол, за которым все сидели вместе.
Гостей было немного: Джеймс и Лили, Римус, Марлин и Мэри, Питер, Пандора, Ариана, Фрэнк и Алисия Долгопупсы, Эммелина Вэнс, Аберфорт и, конечно, Аластор Грюм, который стоял у входа и проверял каждого входящего.
— Палочку, — рявкнул он на Джеймса.
— Аластор, это я. Джеймс. Мы знакомы семь лет.
— Палочку.
Джеймс вздохнул и протянул палочку. Грюм проверил её, кивнул и вернул.
— Чисто. Проходи.
— А торт ты проверил? — не удержался Джеймс.
— Проверил. На проклятия, яды и скрытые порталы. Чисто. Можете есть.
— Спасибо, Аластор. Ты — душа компании.
— Постоянная бдительность, Поттер.
Лили сидела в углу дивана, подобрав ноги. Джеймс тут же оказался рядом.
— Ты как? — тихо спросил он.
— Нормально. Просто устала.
— Может, домой?
— Нет. Это свадьба Сьюзи. Я не уйду.
Джеймс взял её за руку и больше не отпускал.
Церемонию проводил Дамблдор. Он стоял у камина — высокий, в тёмно-синей мантии, с той самой загадочной улыбкой.
— Мы собрались сегодня, — начал он, — чтобы соединить двух людей, которые прошли через многое. Через войну. Через страх. Через потери. Но они остались вместе. И это — самое главное.
Сьюзи спускалась по лестнице. Не по проходу, не под музыку — просто по лестнице их дома. Она не хотела помпезности. Она хотела быть собой.
Сириус стоял у камина и смотрел на неё.
Она была в белом шёлке, с кружевными рукавами, без фаты. Кудри, которые она вечно ругала, сегодня были уложены в мягкие волны. На шее — два кулона: серебряная руна от Сириуса и золотая звёздочка от Арианы.
Он забыл все заготовленные слова. Вообще все. Даже «привет».
— Ты... — выдохнул он.
— Я, — ответила она, подходя.
— Ты красивая.
— Ты тоже.
— Я в мятой рубашке.
— Я знаю. Но ты всё равно красивый.
Дамблдор улыбнулся.
— Клятвы, — напомнил он.
Сириус взял Сьюзи за руки. Его пальцы чуть дрожали.
— Сьюзи. Я не умею говорить красиво. Я не умею завязывать галстук. Я, кажется, никогда не научусь готовить тосты. Но я умею тебя любить. С первого дня. С первой секунды. С того момента, как ты врезалась в меня в коридоре на третьем курсе и сказала: «Смотри, куда идёшь, Блэк».
Сьюзи фыркнула.
— Я обещаю быть рядом. Даже когда я идиот. Особенно когда я идиот. Я обещаю, что ты никогда не будешь одна. Даже когда страшно. Даже когда кажется, что всё кончено. Ты — мой дом, Сьюзи. Единственный.
У неё по щекам текли слёзы.
— Сириус. Ты выводил меня из себя с первого дня. Ты был громким, самонадеянным, невыносимым. И я, кажется, полюбила тебя именно за это. За твою невозможность быть другим. За твою храбрость. За твою любовь. Я обещаю быть с тобой. Даже когда ты идиот. Особенно когда ты идиот.
Дамблдор посмотрел на них и улыбнулся.
— Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Мистер Блэк, можете поцеловать свою жену.
Сириус не заставил просить дважды.
Праздник был тихим, но тёплым.
Стол накрыли круглый — чтобы все сидели вместе, а не рядами. Марлин поставила пластинку — ту самую, джазовую, которую они слушали ещё в Хогвартсе. Еда была простой: запечённое мясо, картофель, овощи, пироги. И торт. Огромный, трёхъярусный, с зачарованными цветами.
Грюм проверил его трижды.
— Чисто. Можете есть.
— Аластор, — не выдержала Сьюзи, — ты можешь хоть на минуту перестать проверять?
— Нет. Постоянная бдительность — это не выбор. Это образ жизни.
— Даже на свадьбе?
— Особенно на свадьбе. Пожиратели могут атаковать в любой момент.
— Пожиратели не будут атаковать торт, — заметил Сириус.
— Ты не знаешь, на что они способны.
Марлин поймала букет с таким воплем, что Аберфорт поперхнулся элем.
— Я СЛЕДУЮЩАЯ! — заорала она, потрясая букетом. — СЛЕДУЮЩАЯ НЕВЕСТА!
— Ты говорила это на свадьбе Лили, — напомнила Мэри.
— И тогда это было правдой! И сейчас правда! Я буду следующей! Вот увидите!
Питер, стоявший рядом, покраснел до корней волос.
Ариана подошла к Сьюзи ближе к вечеру.
— У меня кое-что для тебя, — сказала она, протягивая бархатную коробочку.
Сьюзи открыла её и ахнула. Внутри лежала брошь — серебряная звезда с крошечным голубым камнем в центре. Старая, но бережно хранимая.
— Это от бабушки Куинни, — сказала Ариана. — Она передала её давно, ещё до моего отъезда в Хогвартс. Сказала: «Отдашь Сьюзи, когда придёт время».
— Но... это же семейная вещь...
— Ты теперь тоже семья, — Ариана улыбнулась. — Бабушка так и сказала: «Она теперь наша. Звезда ведёт домой».
Сьюзи обняла её — крепко, до хруста.
— Спасибо, звёздочка.
— Носи, — прошептала Ариана. — И помни: ты никогда не одна.
Джеймс поднялся с бокалом в руке.
— Я знаю Бродягу с первого курса, — начал он. — Он сразу меня взбесил. Потом мы подрались. Потом подружились. И все семь лет он бесил меня, бесил Макгонагалл, бесил абсолютно всех. Но когда он смотрит на Сьюзи... он перестаёт бесить. Это и есть любовь.
— Это худший тост в истории, — заметил Сириус.
— Зато от души. За вас.
— За нас, — эхом отозвались все.
Поздний вечер опустился на дом Альфарда. Гости разошлись — кто через камин, кто через дверь. Грюм, уходя последним, проверил замки трижды, буркнул: «Постоянная бдительность. Даже в брачную ночь» — и наконец исчез.
Сириус и Сьюзи остались вдвоём.
Они сидели на крыше, завернувшись в один плед на двоих. Звёзды над Лондоном были бледными — городской свет мешал им сиять в полную силу, — но Сьюзи всё равно смотрела на них.
— Миссис Блэк, — произнёс Сириус, пробуя слова на вкус.
— Звучит как название болезни.
— Неизлечимой.
— Я согласна болеть всю жизнь.
Он поцеловал её — медленно, не спеша. Она ответила.
— Пойдём? — тихо спросил он, касаясь губами её виска.
— Куда?
— В нашу спальню. У нас там, кажется, брачная ночь.
— По расписанию?
— Грюм помог составить.
— ГРЮМ?!
— Шучу, — Сириус фыркнул. — Но он правда сказал «постоянная бдительность» перед уходом. Решил, что это напутствие.
Сьюзи рассмеялась, но смех оборвался, когда он поднялся и протянул ей руку.
— Идём, миссис Блэк.
Она вложила ладонь в его, и они спустились в спальню.
Свечи уже почти догорели. В полумраке Сириус повернулся к ней, коснулся пальцами её щеки — осторожно, будто она была самой хрупкой вещью в мире. Сьюзи прикрыла глаза и подалась вперёд, уткнувшись лбом в его плечо.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— И я тебя, — ответил он. — Всегда.
Он поцеловал её снова — глубже, нежнее — и подхватил на руки. Она тихо ахнула, обвила руками его шею.
— Ты что делаешь?
— Несу жену через порог. Это традиция.
— Блэковская?
— Наша.
Дверь спальни закрылась за ними.
Хлоя, сидевшая в коридоре, недовольно мяукнула и свернулась клубком у порога — охранять. Свечи в гостиной догорели. Дом затих. Где-то далеко, за пределами этого тёплого вечера, шла война. Но здесь и сейчас — впервые за долгое время — всё было правильно.
Утром Грюм, проходя мимо их двери, демонстративно громко проверил чайник и пробормотал: «Бдительность. Даже на следующее утро».
Сириус, не открывая глаз, крикнул: «Аластор, иди проверь тостер!»
Сьюзи, уткнувшись лицом в подушку, тихо смеялась. На её пальце блестело простое серебряное кольцо. На тумбочке лежала брошь-звезда. В ногах, свернувшись клубком, спала Хлоя.
Новый день. Новая жизнь. Их.