Подготовка
Утро началось с крика Грюма.
— СОВЫ! ДВЕ ШТУКИ! НА ПОДОКОННИКЕ! НЕ ДВИГАТЬСЯ!
Сьюзи, спускавшаяся по лестнице, замерла на полпути. Сириус, ещё сонный, врезался ей в спину и чуть не упал.
— Что он орёт?
— Кажется, совы.
— Опять?
Грюм уже стоял в гостиной, направив палочку на двух ни в чём не повинных птиц. Его волшебный глаз бешено вращался, сканируя каждое перо. Совы — одна старая, с потрёпанными крыльями, вторая чёрная, с гербом Блэков на лапке — сидели на подоконнике и выглядели так, будто сами жалели, что прилетели.
— От кого?! — рявкнул Грюм. — Кто отправляет сов в штаб-квартиру без предупреждения?!
— Аластор, — Сьюзи осторожно подошла, стараясь не делать резких движений, — это просто совы. С письмами.
— «Просто совы» не прилетают в защищённый Фиделиусом дом! Их кто-то прислал! Кто-то, кто знает адрес!
Сириус выглянул из-за плеча Сьюзи.
— Одна из поместья Фоули. Вторая... — он прищурился. — С гербом Блэков.
— Пожиратели! — рявкнул Грюм. — Оба отправителя связаны с Пожирателями! Письма могут быть прокляты! Могут содержать слежку! Могут взорваться при вскрытии!
— Взорваться? — переспросил Сириус. — Аластор, это письма. Не бомбы.
— Ты не знаешь, на что способны Пожиратели! Постоянная бдительность!
Он выхватил оба конверта и начал водить над ними палочкой, бормоча заклинания. Сначала — базовое сканирование на тёмную магию. Потом — на следящие чары. Потом — на яд. Потом — ещё раз, для верности. Совы недовольно ухали. Одна из них — чёрная, с гербом Блэков — клюнула Грюма в палец.
— Ах ты!.. — он отдёрнул руку, но палочку не опустил. — Агрессивная! Сразу видно — блэковская птица!
— Это наша сова, — заметил Сириус. — Из дома моей матери. Она всегда была злой.
— Яблоко от яблони, — пробормотала Сьюзи.
— Эй!
Прошло несколько минут. Грюм проверял каждый дюйм пергамента, каждый сгиб, каждую каплю воска на печатях. Наконец он выпрямился.
— Следящих чар нет. Проклятий нет. Ядовитого порошка нет. Порталов нет. Тёмной магии нет. Но это не значит, что они безопасны! Постоянная бдительность!
— Мы поняли, Аластор, — мягко сказала Сьюзи. — Спасибо. Можно нам письма?
Грюм неохотно протянул конверты.
— Читайте. Но если что — я рядом. С палочкой.
— Ты всегда с палочкой, — заметил Сириус.
— Именно.
Сьюзи взяла первое письмо. Почерк отца она узнала сразу — твёрдый, с наклоном влево, немного дрожащий, как будто рука, которая выводила буквы, была не совсем тверда.
«Сьюзи.
Слухи дошли даже до меня. Ты выходишь замуж. За Блэка.
Когда ты была маленькой, ты спрашивала, почему звёзды падают. Я говорил: потому что им нужно куда-то лететь. Ты была моей звездой, Сьюзи. Самой яркой.
Я не знаю, кто я теперь. Я не знаю, кем я стал. Но где-то там, под всем этим, я всё ещё твой отец. И я хочу, чтобы ты была счастлива.
Будь счастлива. С ним. Он смотрит на тебя так, как я когда-то смотрел на твою мать.
Не отвечай. Не ищи. Просто будь счастлива.
Папа.»
Сьюзи прижала письмо к груди. По щекам текли слёзы — она даже не заметила, когда начала плакать. Сириус обнял её за плечи и ничего не сказал. Он знал: иногда слова не нужны.
— Он всё ещё любит тебя, — тихо сказал он через минуту.
— Я знаю, — прошептала она. — Это самое страшное.
Она сложила письмо и спрятала его в карман. Потом кивнула на второй конверт:
— Читай своё.
Сириус развернул пергамент с гербом Блэков. Всего одна строчка — ледяная, как и всё, что исходило от его матери:
«По крайней мере, она чистокровная. Поздравляю.»
Он хмыкнул и бросил письмо в камин.
— Лучший комплимент от моей матери. Серьёзно. Она почти похвалила.
Сьюзи рассмеялась сквозь слёзы и прижалась к нему.
— «Почти похвалила» — это, наверное, максимум, на что способна Вальбурга Блэк.
— Абсолютный максимум. Она, наверное, неделю думала над этой строчкой.
— И получилось... сдержанно.
— Это самое тёплое письмо, которое я от неё получал, — усмехнулся Сириус. — Обычно там было «ты позор семьи» и «гори в аду». А тут — «поздравляю». Прогресс.
Грюм, всё ещё стоявший рядом с палочкой наготове, буркнул:
— В следующий раз проверяйте сов ДО того, как открывать конверты. Постоянная бдительность!
— Обязательно, Аластор, — пообещал Сириус. — А теперь иди проверь чайник.
— Чайник проверен.
— Проверь ещё раз. Для бдительности.
Грюм фыркнул и вышел, бормоча что-то про «молодёжь, никакой осторожности» и «в моё время сов проверяли трижды».
Сьюзи ещё раз взглянула на кольцо на своём пальце. Сапфир блестел в утреннем свете.
— Знаешь, — сказала она, — когда я была маленькой и думала о свадьбе, я представляла что-то совсем другое. Огромный зал, сотни гостей, оркестр...
— И как? Хочешь огромный зал?
— Нет. Я хочу только своих. Тех, кого люблю.
— Это и будет огромный зал, — сказал Сириус. — Потому что тех, кого ты любишь, много.
Она улыбнулась и поцеловала его.
Через час в доме Альфарда собрались девочки.
Первой пришла Лили — с кипой магловских журналов про свадьбы. Она уже не скрывала округлившийся живот и двигалась чуть медленнее обычного, но глаза её сияли.
— Откуда это у тебя? — спросила Сьюзи, разглядывая журналы.
— Мама прислала. И тётя. И соседка. И, кажется, почтальон, потому что он тоже сунул какой-то каталог.
— Твоя мама знает?
— Моя мама знает всё, — вздохнула Лили. — Она как-то догадалась о беременности раньше, чем я сама. Сказала: «У тебя глаза стали другие». Мамы — они такие.
Сьюзи вспомнила письмо отца в своём кармане. Мамы и папы. Иногда они видят больше, чем кажется.
Следом ворвалась Марлин — с таким энтузиазмом, будто замуж выходила она сама.
— У МЕНЯ ЕСТЬ ИДЕИ! МНОГО ИДЕЙ!
— Тише, — поморщилась Сьюзи. — Грюм подумает, что нападение.
— Грюм всегда думает, что нападение, — отмахнулась Марлин. — Так, во-первых: цветы. Много цветов. Во-вторых: музыка. У меня есть пластинка с джазом. В-третьих: ТОРТ.
— Ты просто хочешь торт, — заметила Мэри, входя следом с чайником чая и своим обычным спокойствием.
— Я хочу всё! Это же свадьба!
Пандора, сидевшая у окна, вдруг тихо сказала:
— Белые лилии и ромашки.
Все повернулись к ней.
— Что? — переспросила Сьюзи.
— Цветы, — Пандора повернула голову и улыбнулась. — Белые лилии и ромашки. Я чувствую — это её цветы. От тебя пахнет ромашками, Сьюзи. Всегда пахло.
Сьюзи моргнула. Она никогда никому не говорила, что ромашки — её любимые цветы. Даже Сириусу. Он просто однажды принёс ей полевые ромашки, и она заплакала.
— Откуда ты...
— Я же говорю, — Пандора пожала плечами. — Пахнет.
В камине вспыхнуло зелёное пламя, и оттуда раздался голос Арианы.
— Девочки! Вы все там?
— Ари! — Сьюзи подбежала к камину. — Ты как?
— Хорошо! Ньют разрешил мне пользоваться каминной сетью. Тина сказала: «Только недолго, у нас тут лунный телёнок болеет». Представляете? Лунный телёнок! Он такой крошечный!
— Ты приедешь на свадьбу? — спросила Лили.
— Конечно! — голос Арианы стал серьёзнее. — Тина сказала: иди. Это важно. Она помнит, как сама выходила замуж. Говорит, это был лучший день в её жизни.
— А Ньют?
— Ньют сказал: «Передай им, что любовь — это как забота о магических существах. Требует терпения. Но оно того стоит». По-моему, это очень мило.
— Очень по-нютовски, — улыбнулась Сьюзи.
— Я приеду за день до свадьбы! — пообещала Ариана. — И привезу подарок. От бабушки Куинни. Вернее, она передала его давно, но сказала: «Отдашь, когда придёт время». Кажется, время пришло.
— Что за подарок?
— Сюрприз!
Зелёное пламя погасло. Сьюзи ещё минуту смотрела в камин и улыбалась.
После обеда девочки отправились в магловский Лондон — искать платье.
Сьюзи никогда не любила магазины. Слишком много людей, слишком много суеты. Но сегодня всё было иначе. Марлин тащила её от витрины к витрине, Лили советовала фасоны, Мэри спокойно отсеивала совсем неподходящие варианты, а Пандора просто шла рядом и время от времени говорила что-то вроде: «Этот цвет слишком громкий» или «А этот — как дождь».
В одном из магазинов Марлин вытащила самое пышное платье, которое только смогла найти — с тремя юбками, кринолином и сотней страз.
— НЕТ, — хором сказали Лили и Мэри.
— Я в этом как торт, — сказала Сьюзи.
— Торт — это красиво! — запротестовала Марлин.
— Я не хочу быть тортом. Я хочу быть... собой.
— Тогда смотри, — Лили протянула ей другое платье. Простое, из мягкого белого шёлка, с кружевными рукавами и тонким поясом. Без страз, без кринолина, без пышных юбок. Только шёлк и кружево.
Сьюзи взяла его и скрылась в примерочной.
Когда она вышла, все замолчали.
Платье сидело идеально. Мягкий шёлк струился до пола, кружевные рукава доходили до запястий, а пояс подчёркивал талию. Сьюзи была похожа на себя — только чуть более... светлую.
— Вот это, — тихо сказала она. — Это моё.
— Ты выглядишь... — начала Марлин и замолкла.
— Как невеста, — закончила Мэри.
— Как ты, — сказала Пандора. — Настоящая.
Вечером, когда девочки разошлись, а дом снова наполнился привычным шумом Ордена (Грюм проверял чайник, Эммелина обсуждала с Фрэнком патрули, Аберфорт ворчал на брата), Сьюзи и Сириус сидели на кухне.
— Ну как? — спросил он. — Выбрала?
— Выбрала. Платье, цветы, всё.
— И какое платье?
— Не скажу. Плохая примета.
— Ты веришь в приметы?
— Я верю в то, что ты не должен видеть платье до свадьбы.
— А если я случайно зайду не в ту комнату?
— Грюм тебя остановит.
— Грюм? — Сириус фыркнул. — Ты завербовала Грюма в свадебную полицию?
— Он сам вызвался. Сказал: «Это стратегически важный объект».
— Платье — стратегически важный объект?
— Для него — да. Он уже проверил его на проклятия.
Сириус засмеялся — громко, искренне.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Даже когда ты превращаешь нашу свадьбу в военную операцию.
— Это Грюм превращает, — возразила она. — Я просто не спорю.
Позже, когда они уже лежали в постели и дом затих, Сьюзи достала блокнот и записала:
«Свадьба через неделю. Платье — белый шёлк с кружевом. Цветы — белые лилии и ромашки. Гости — только свои. Ариана приедет за день до. Грюм проверяет чайник и платье. Постоянная бдительность».
Она улыбнулась и закрыла блокнот. Сириус уже спал, обнимая её одной рукой. За окнами шумел ветер. Впереди была целая жизнь.