Выпускной
ЖАБА начались в понедельник и сразу дали понять: легко не будет.
Первой шла трансфигурация. Макгонагалл выглядела так, будто лично отвечала за то, чтобы ни один студент не покинул Хогвартс с незаслуженным дипломом. Сьюзи трижды перепроверила заклинание превращения чайника в черепаху, и всё равно, когда черепаха поползла не в ту сторону, сердце у неё ушло в пятки.
— Мисс Фоули, — холодно сказала Макгонагалл, — ваша черепаха направляется к столу мистера Блэка.
— Простите, профессор, я...
— Она доползла. И, кажется, укусила его за палец.
Сириус с другого конца класса показал большой палец — и это был не тот палец, который обычно показывают в знак одобрения.
Сьюзи подавила смех, но Макгонагалл уже сделала пометку в свитке, и смех превратился в панику.
После экзамена они собрались в гостиной. Джеймс лежал на диване лицом вниз, как человек, переживший катастрофу.
— Я превратил чайник в ежа, — глухо сообщил он в подушку.
— Это же неплохо, — осторожно сказала Лили.
— Ежа с крышкой вместо носа.
Лили закрыла рот рукой. Плечи у неё затряслись.
— Смейся, смейся, — пробормотал Джеймс. — А Макгонагалл сказала, что это «креативно, но анатомически сомнительно».
— Это почти комплимент! — оживился Сириус.
— От Макгонагалл? Это приговор.
Вторник принёс зелья. Слизнорт ходил между рядами, заглядывал в котлы и издавал звуки, которые могли означать что угодно — от «великолепно» до «немедленно покиньте помещение». Питер так нервничал, что уронил в котёл собственный галстук, и зелье на секунду стало пронзительно-фиолетовым.
— Мистер Петтигрю, — пропыхтел Слизнорт, — ваш Оборотный напиток... пахнет школьной формой.
— Это... это новый ингредиент? — слабо предположил Питер.
— Это минус пять баллов, — вздохнул Слизнорт.
Сьюзи работала молча, сосредоточенно, не поднимая головы. Зелья были её сильной стороной — ещё с детства, когда папа... нет. Она тряхнула головой и помешала котёл по часовой стрелке. Не сейчас. Не здесь.
Когда Слизнорт остановился у её стола, он долго всматривался в содержимое котла, потом понюхал, потом капнул на ладонь и растёр.
— Мисс Фоули, — сказал он наконец. — Это превосходно.
— Спасибо, профессор.
— Ваш отец учил вас?
Сьюзи замерла. Рука, державшая черпак, чуть дрогнула.
— Да, — тихо сказала она. — Учил.
Слизнорт кивнул и пошёл дальше. А Сьюзи ещё минуту стояла, глядя в одну точку, пока Сириус не коснулся её локтя.
— Ты в порядке?
— В порядке. Просто... воспоминания.
Он кивнул и ничего не спросил. За это она его и любила.
Среда — заклинания. Четверг — защита от тёмных искусств. Пятница — травология. Суббота — история магии, на которой Марлин честно пыталась не уснуть и честно проиграла эту битву через пятнадцать минут после начала. Бинс, впрочем, не заметил — он никогда ничего не замечал.
Воскресенье стало днём передышки. Они сидели у озера всей компанией — семь выпускников и одна второкурсница. Ариана притащила плед и корзинку с печеньем от домовиков. Джеймс лежал головой на коленях Лили и смотрел в небо. Римус читал, но книгу держала Мэри — она просто переворачивал страницы, когда он кивал. Марлин плела венок из одуванчиков и водрузила его Питеру на голову.
— Тебе идёт, — серьёзно сказала она.
— Я похож на салат, — мрачно ответил Питер.
Сьюзи сидела чуть в стороне, обхватив колени руками. Подошла Ариана и села рядом.
— О чём думаешь?
— О том, как быстро всё закончилось.
— Ещё не закончилось. Впереди выпускной. И война.
Сьюзи усмехнулась.
— Ты умеешь утешать, звёздочка.
— Я просто честная. — Ариана пожала плечами. — Но я думаю, что всё будет хорошо. Не сразу. Не легко. Но будет.
— Откуда ты знаешь?
Ариана посмотрела на неё долгим взглядом — таким, от которого Сьюзи всегда становилось немного не по себе.
— Просто знаю, — сказала она и улыбнулась.
Понедельник принёс астрономию. Вторник — нумерологию и руны. К среде экзамены кончились.
Это было странное чувство. Утром среды они зашли в Большой зал на завтрак с учебниками под мышками, а вышли из последнего экзамена — и вдруг оказалось, что учебники больше не нужны. Что Хогвартс, который был их домом семь лет, вот-вот останется позади.
— Я не знаю, что мне теперь делать с руками, — сказала Марлин, стоя посреди коридора. — Они пустые. Без конспектов.
— Обними меня, — предложил Питер и тут же покраснел, будто сам не ожидал от себя такого.
Марлин уставилась на него. Потом засмеялась и обняла.
— Ты милый, Петтигрю.
— Я не милый.
— Очень милый.
— Я страшный и опасный.
— Конечно, конечно, — она потрепала его по голове и пошла дальше, а Питер остался стоять с выражением лица человека, который только что выиграл в лотерею и боится это признать.
До выпускного оставалось три дня. И эти три дня превратились в один сплошной вихрь.
Сначала нужно было разобрать комнаты. Сьюзи даже не представляла, сколько вещей она накопила за семь лет. Книги, пергаменты, старые конспекты, засохшие чернильницы, перья, которые уже не писали, но были «красивыми», камешек с озера, который подарил Сириус на четвёртом курсе, засушенный цветок от Лили, записка от Джеймса с дурацкой шуткой...
— Ты серьёзно хранила это семь лет? — спросила Марлин, поднимая с пола старый носок.
— Это не мой носок.
— Тогда чей?
— Понятия не имею. Возможно, он здесь жил ещё до меня.
Марлин брезгливо отбросила носок в угол. Мэри, которая аккуратно складывала свои вещи, тихо смеялась.
Потом была подготовка платьев. Лили перешивала своё трижды, потому что «рукав сидит неправильно». Марлин одолжила у Мэри туфли и потеряла одну из них, нашла, снова потеряла и в итоге нашла в собственной сумке. Сьюзи просто сидела и смотрела, как подруги носятся по комнате, и чувствовала странную, щемящую нежность.
Мальчики, как выяснилось, тоже готовились — по-своему. Джеймс попытался выгладить мантию и прожёг в ней дыру размером с кнат. Сириус одолжил ему запасную, но та оказалась на два дюйма короче, и Джеймс выглядел так, будто вырос из школьной формы за одну ночь. Римус, разумеется, был единственным, кто подготовился заранее и выглядел идеально. Питер потратил час на причёску, но результат был... спорным.
— Ты похож на взъерошенного ежа, — честно сказал Сириус.
— Это модно!
— Это колтун.
— Ты ничего не понимаешь в стиле!
— Я Блэк. Я и есть стиль.
— Ты ходишь с одним и тем же шарфом третий год!
— Это любимый шарф. Его Сьюзи подарила.
Питер осёкся. Сириус посмотрел на него с видом победителя.
И вот настал день выпускного.
Сьюзи проснулась рано, как всегда в последнее время. За окном занимался рассвет, и озеро было гладким, как зеркало, подёрнутое лёгкой утренней дымкой. Она сидела на подоконнике, закутавшись в плед, когда в гостиную спустился Сириус.
— Не спится?
— Не верится, — честно сказала она. — Последний день.
— Это не конец.
— Я знаю. Но всё равно грустно.
Он сел рядом и взял её за руку.
— Мы вернёмся. Когда-нибудь. Когда всё закончится.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Час спустя начался тот самый хаос. Марлин носилась по спальне, разыскивая вторую туфлю (на этот раз она оказалась под кроватью Мэри, и никто не знал, как она туда попала). Лили стояла перед зеркалом, закалывая волосы, и хмурилась — одна прядь упорно выбивалась. Сьюзи помогала Мэри с пуговицами на спине, потому что та не могла дотянуться.
— Девочки, — вдруг сказала Марлин, замирая посреди комнаты с туфлёй в одной руке и расчёской в другой, — мы правда заканчиваем?
Тишина.
— Правда, — сказала Мэри.
— И завтра нас здесь уже не будет.
— Да.
Марлин медленно опустилась на край кровати.
— Я буду скучать. По вам. По всему этому.
— Мы тоже, — тихо сказала Лили и отложила шпильки. — Но мы же не исчезнем. Мы будем вместе. Просто... по-другому.
— По-взрослому, — добавила Сьюзи.
— Это звучит ужасно, — пробормотала Марлин.
— Зато у нас будет Орден, — напомнила Мэри. — Будем сражаться вместе. Это как школа, только вместо экзаменов — Пожиратели.
— Очень обнадёживающе.
— Я старалась.
Они обнялись вчетвером — крепко, как только могут обниматься девочки, которые прожили вместе семь лет. И Сьюзи почувствовала, как к глазам подступают слёзы.
Мальчики ждали их в гостиной. Джеймс в коротковатой мантии, но с гордым видом. Сириус в идеально сидящем костюме. Римус — спокойный и элегантный. Питер — с причёской, которую он таки пригладил, хотя один вихор всё равно торчал.
Когда девочки спустились, Джеймс замолчал на полуслове.
Лили была в тёмно-зелёном платье — простом, но элегантном. Рыжие волосы уложены в низкий пучок, несколько прядей выбились у висков. Она выглядела так, будто сошла с магловской картины.
— Цветочек... — выдохнул Джеймс. — Ты...
— Поттер, если ты скажешь «незаконно красивая», я тебя ударю.
— Я хотел сказать «прекрасная».
— О, — Лили моргнула. — Тогда ладно.
Сириус смотрел на Сьюзи. Она была в голубом платье, с мягкими волнами кудрей и двумя кулонами на шее — серебряная руна и золотая звёздочка. Он ничего не сказал. Просто протянул руку, и она вложила свою ладонь в его.
Ариана ждала их в коридоре. В простом белом платье, с неизменной звёздочкой-кулоном на шее, она выглядела такой юной и такой взрослой одновременно, что у Сьюзи защемило сердце.
— Вы все такие красивые, — сказала Ариана. — Как созвездие.
— А ты — самая яркая звезда, — ответила Сьюзи и обняла её.
Большой зал сиял.
Свечи парили под потолком тысячами огоньков. Цветы украшали каждый стол. Зачарованный потолок показывал закатное небо — глубокое, золотое, с первыми робкими звёздами.
Сьюзи сидела между Сириусом и Лили и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
Профессор Макгонагалл поднялась первой. Она обвела взглядом зал — строгим, но каким-то особенно тёплым сегодня.
— Седьмой курс, — начала она. — Я не буду читать вам нотации. Вы уже достаточно взрослые. Но я хочу, чтобы вы знали: этот замок всегда был и будет вашим домом. И я горжусь каждым из вас. Даже теми, кто семь лет проверял моё терпение на прочность.
Джеймс и Сириус переглянулись и синхронно зааплодировали. Макгонагалл поджала губы, но в уголках глаз у неё что-то дрогнуло.
Потом поднялся Дамблдор.
— Война уже здесь, — сказал он без предисловий. — Завтра вы выйдете за ворота и окажетесь перед выбором. Я не могу обещать вам лёгкой победы. Но я обещаю: вы не будете одиноки. Потому что сегодня рождается Орден Феникса.
Он пригласил каждого, кто готов, присоединиться.
Джеймс встал первым. Лили — следом. Потом Сириус. Потом Сьюзи, Римус, Марлин, Мэри, Питер и Ариана. Они стояли — восемь человек, готовых сражаться.
Началось вручение дипломов. Римус — с тёплой улыбкой. Марлин — гордая и растрёпанная. Мэри — изящная. Питер — счастливый. Джеймс — с поклоном. Лили — с высоко поднятой головой.
Сириус получил диплом с ленивой грацией, и Макгонагалл сказала: «Вы были моим лучшим кошмаром, мистер Блэк». Сириус усмехнулся: «Я старался, профессор».
И наконец Сьюзи. Макгонагалл задержала её руку и тихо сказала:
— Ваша бабушка гордилась бы вами, мисс Фоули.
Сьюзи кивнула, не в силах говорить, и вернулась на место.
Вечером они танцевали на террасе. Кто-то притащил магловское радио, и старая джазовая мелодия плыла над озером. Джеймс кружил Лили. Римус и Мэри танцевали молча. Марлин тащила Питера. Ариана стояла у перил и смотрела на звёзды.
Сириус протянул Сьюзи руку:
— Потанцуем?
— Ты же ненавидишь танцевать.
— С тобой — нет.
Они медленно закружились по краю террасы.
— Сириус. Что теперь?
— Теперь — всё. Война. Орден. Наш дом. И ты.
— Звучит как план.
— Стараюсь.
Она положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Где-то на заднем плане Джеймс споткнулся и чуть не уронил Лили в фонтан. Марлин заорала: «ПОТТЕР, ТЫ ИДИОТ!» Питер ржал. Ариана улыбалась, глядя на небо.
Они танцевали, пока музыка не закончилась. Потом просто стояли, обнявшись, и смотрели, как над озером поднимается луна. Выпускной постепенно затихал. Кто-то ушёл в замок, кто-то ещё сидел на скамейках, допивая последнее сливочное пиво. Терраса пустела.
— Пойдём? — тихо спросил Сириус.
— Куда?
— Туда, где всё началось.
Они поднялись на астрономическую башню — ту самую, где когда-то признались друг другу. Звёзды были такими же яркими, как в тот вечер.
— Знаешь, — сказал Сириус, глядя в небо, — я раньше думал, что никогда не захочу семью. Моя семейка... ты понимаешь.
— Понимаю.
— А потом появилась ты. И всё изменилось.
— Сириус...
— Я серьёзно. Ты — лучшее, что со мной случилось.
Она прижалась к его плечу.
— Ты тоже. Даже когда бесишь меня.
— Я стараюсь не бесить.
— Врёшь.
— Вру, — согласился он. — Но хотя бы пытаюсь.
Она тихо рассмеялась. А потом замолчала, глядя на звёзды.
— О чём думаешь? — спросил он.
— О том, что завтра мы уедем. И больше не вернёмся сюда как студенты.
— Да. Но мы вернёмся. Когда-нибудь. Когда всё закончится.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они ещё долго сидели молча. Где-то внизу, в гостиной Гриффиндора, наверное, всё ещё горел камин. А где-то далеко за стенами замка собиралась гроза — не та, что с дождём и молниями, а та, что пахнет порохом, страхом и тёмной магией.
— Пообещай мне кое-что, — сказала Сьюзи.
— Всё что угодно.
— Не умирай. Пожалуйста.
Он долго молчал.
— Не могу обещать, Сью. Война есть война. Но я обещаю тебе другое.
— Что?
— Что я сделаю всё, чтобы вернуться. Всегда. Из любого боя. Из любой передряги.
Он взял её лицо в ладони.
— Ты — мой дом. А домой всегда возвращаются.
Она закрыла глаза. Слёзы снова потекли по щекам, но на этот раз — не от страха. От любви.
— Я тебя люблю, — прошептала она.
— И я тебя, — ответил он. — Всегда.