Сохатый и цветочек
Дом Поттеров встретил их тишиной.
Джеймс толкнул дверь плечом — руки были заняты чемоданами — и пропустил Лили вперёд. Она вошла медленно, оглядывая гостиную, с которой была знакома уже много лет, но которая теперь вдруг стала другой. Их.
— Странное чувство, — сказала она, проводя рукой по спинке старого дивана.
— Какое?
— Будто мы на каникулах. Как раньше. Но теперь мы не уедем обратно в Хогвартс.
— Ага. Теперь Хогвартс уехал от нас.
Лили улыбнулась и села на диван. Джеймс сгрузил чемоданы у лестницы и плюхнулся рядом, закинув ноги на подлокотник.
— Устал? — спросила она.
— Я? Нет. Просто проверяю диван на мягкость.
— И как?
— Мягкий. Но ты мягче.
— Поттер, ты невыносим.
— Я знаю. Зато твой.
Она закатила глаза, но придвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Он обнял её, и они так лежали несколько минут, глядя в потолок. В камине тихо потрескивал огонь. За окнами шумел ветер. А где-то далеко, за пределами этого тёплого дома, шла война. Но здесь и сейчас было тихо.
— Нам нужно разобрать вещи, — сказала Лили.
— Нам нужно полежать ещё минутку.
— Джеймс.
— Лили.
— Джеймс.
— Ладно. Но ты злая.
— Я практичная. Это разные вещи.
Они начали разбирать чемоданы. Лили методично раскладывала вещи: книги на полку, мантии в шкаф, зелья в аптечку. Джеймс «помогал» — сидел на полу и подавал ей вещи, которые она не просила.
— Держи, — он протянул ей старый гриффиндорский шарф.
— Джеймс, сейчас июль. Зачем мне шарф?
— Это не простой шарф. Он приносит удачу.
— Он дырявый.
— Удачу с дырками.
Лили вздохнула и повесила шарф на спинку стула. Потом достала со дна чемодана маленькую колдографию и замерла.
— О, Мерлин... — выдохнула она.
— Что там? — Джеймс заглянул через плечо.
На колдографии они стояли в обнимку на пятом курсе, мокрые после дождя, и смеялись. Лили пыталась отстраниться от его объятий, но на фото было видно: она смеётся. Искренне. По-настоящему.
— Я и забыла про этот снимок, — тихо сказала Лили. — Его, кажется, Марлин сделала.
— Ага. В тот день, когда ты сказала, что я «не совсем безнадёжен».
— Я сказала «почти безнадёжен».
— Это одно и то же.
— Нет.
— Для меня — да.
Лили покачала головой и поставила колдографию на каминную полку. Джеймс смотрел на неё, и в его груди что-то сжималось — тёплое, огромное, переполняющее.
«Пора», — подумал он.
Вечером Лили ушла по делам Ордена — нужно было передать какие-то бумаги Грюму и обсудить с Мэри расписание дежурств. Джеймс остался один. Он лежал на диване, закинув руки за голову, и смотрел в потолок.
В кармане мантии лежало кольцо.
Фамильное. Бабушкино. Простое золотое кольцо с маленьким бриллиантом, который ловил свет и рассыпал его по стенам. Джеймс помнил это кольцо с детства — оно всегда было на руке бабушки Поттер, когда она пекла печенье или рассказывала ему сказки про волшебных существ. Когда она умерла, кольцо перешло к его матери. А теперь...
Он достал его и покрутил в пальцах. Руки дрожали.
— Так, Поттер, — сказал он сам себе вслух. — Ты играл в квиддич перед полным стадионом. Ты сражался с Пожирателями. Ты пережил семь лет Макгонагалл. Ты справишься.
Кольцо молчало. Джеймс вздохнул.
— Нет, не справлюсь.
Он сел, подошёл к камину и бросил в него летучий порох.
— Дом Альфарда!
В гостиной дома Альфарда горел камин, и на диване, закинув ноги на подлокотник, лежал Сириус. Сьюзи сидела в кресле с книгой, а Хлоя — у неё на коленях. В камине внезапно вспыхнуло зелёное пламя, и из него, спотыкаясь и отряхиваясь от золы, вывалился Джеймс.
— Поттер! — Сьюзи подпрыгнула, Хлоя недовольно мяукнула и спрыгнула на пол. — Ты что, совсем страх потерял?! У нас тут, вообще-то, уютный вечер!
— Мне нужно с вами поговорить, — выпалил Джеймс. — Обоими. Срочно.
Сириус лениво свесился с дивана.
— Если ты хочешь спросить, как завязать галстук, то я тебе уже показывал. Трижды.
— Нет, — Джеймс глубоко вдохнул. — Я хочу сделать Лили предложение.
Повисла тишина. Сьюзи уронила книгу. Хлоя, сидевшая у неё на коленях, недовольно мяукнула и перебралась на подоконник.
— Поттер, — медленно произнесла Сьюзи, — повтори.
— Я хочу сделать Лили предложение.
— ПОТТЕР! — Сьюзи вскочила с кресла и подлетела к нему, чуть не сшибив столик. — ТЫ! ДЕЛАЕШЬ! ПРЕДЛОЖЕНИЕ!
— Я думал, ты обрадуешься, — пробормотал Джеймс.
— Я В ВОСТОРГЕ! — заорала она и схватила его за плечи. — Покажи кольцо!
Джеймс достал из кармана маленькую бархатную коробочку. Сьюзи открыла её и ахнула.
— Какое красивое...
Сириус подошёл и заглянул через плечо.
— Бабушкино?
— Да, — кивнул Джеймс. — Она бы хотела, чтобы Лили его носила.
— Это точно, — тихо сказал Сириус. — Твоя бабушка была отличной женщиной. Помню, как она гоняла нас с тобой за то, что мы воровали печенье с кухни.
— И всегда оставляла печенье на самом видном месте, — добавил Джеймс, и они оба улыбнулись.
— Так, — Сьюзи решительно уселась на диван и похлопала по месту рядом. — Садись. Рассказывай.
Джеймс сел. Вид у него был как у человека, который готовится к битве с драконом и не уверен, что у него хватит патронов.
— Я не знаю, как это делается. Ну, то есть... как правильно? Цветы? Ужин? Встать на одно колено? А если она скажет «нет»? А если я всё испорчу? А если...
— Джеймс, — перебила Сьюзи, беря его за руку. — Остановись.
Он замолчал.
— Лили любит тебя, — сказала она. — Она любит тебя с пятого курса. Может, даже раньше, просто не признавалась. Она не скажет «нет».
— Но я хочу, чтобы это было... идеально. Она заслуживает идеального.
— Сохатый, — подал голос Сириус, — ты и Лили — это не «идеально». Вы — настоящие. И это в сто раз лучше.
Джеймс выдохнул.
— Цветы купи, — продолжил Сириус. — Лили любит лилии, тут даже думать не надо. На одно колено встань обязательно, это традиция. А ужин... ну, либо приготовь что-то простое, либо...
— Ты в прошлый раз спалил тост, — заметила Сьюзи.
— Это был эксперимент!
— Тосты не экспериментируют, Поттер.
— Было два раза, — добавил Сириус.
— ВТОРОЙ РАЗ БЫЛ СЛУЧАЙНОСТЬЮ!
Сьюзи засмеялась и взяла его за руку.
— Джеймс. Лили любит тебя не за жесты. Просто будь собой. И не урони кольцо в суп.
— Это был ОДИН раз!!!
— Это было два раза, — повторил Сириус.
— Вы невозможные, — простонал Джеймс, но в его голосе уже слышалось облегчение. — Ладно. Цветы. Колено. Без супа.
— И без тостов, — добавила Сьюзи.
— И без тостов.
Сириус хлопнул его по плечу.
— Ты справишься, Сохатый. Ты и Лили — это... ну, вы. Навсегда.
Джеймс кивнул и шагнул в камин. Зелёное пламя вспыхнуло и погасло. В гостиной снова стало тихо.
Сьюзи медленно повернулась к Сириусу.
— ААААААА!
— Оглохну! — Сириус зажал уши.
— ПОТТЕР ДЕЛАЕТ ЛИЛИ ПРЕДЛОЖЕНИЕ!!!
— Я знаю. Я здесь сидел. Я слышал.
— Я ТАК СЧАСТЛИВА ЗА НИХ! — она упала на диван, сияя, как зачарованная свеча.
Сириус посмотрел на неё с усмешкой.
— Ты так радуешься, будто это тебе предложение сделали.
Сьюзи мгновенно покраснела.
— Заткнись, Блэк.
— Нет, серьёзно. Ты сейчас выглядишь так, будто готова побежать и сама покупать им свадебный торт.
— Я уже думаю о свадебном торте! — призналась она. — Шоколадный? Ванильный? С зачарованными цветами?
— Сьюзи.
— Что?
— Ты невозможна.
— Я знаю.
Он притянул её к себе и поцеловал в висок.
— Слушай, а может...
— Нет.
— Я ещё ничего не сказал!
— У тебя на лице написано.
— И что там написано?
— «Я хочу сказать глупость».
— Это не глупость. Это стратегическое предложение.
Сьюзи закатила глаза, но улыбнулась.
— Сначала Поттер и Лили. Потом — посмотрим.
— Я запомнил.
— Записал бы.
— Уже записал. — Сириус постучал пальцем по виску. — Прямо здесь. Крупными буквами.
Она рассмеялась и прижалась к нему. За окнами старого особняка шумел ночной Лондон. А в доме Альфарда было тепло, уютно и пахло чем-то очень правильным. Чем-то, что вот-вот должно было случиться.
Джеймс вернулся домой, когда уже стемнело. Лили должна была прийти через час — у них с Мэри было какое-то поручение от Дамблдора. У него был ровно час, чтобы всё подготовить.
Он убрал гостиную (взмахом палочки, потому что руками — это для героев, а он торопился). Расставил свечи — не магические, а настоящие, которые Лили однажды сказала, что любит. Купил цветы — целую охапку лилий, которые теперь стояли в вазе на столе и пахли так, будто в доме наступила весна.
С ужином всё пошло не по плану.
— Я приготовлю что-нибудь простое, — сказал себе Джеймс, открывая магловскую поваренную книгу, которую где-то раздобыла мама. — Что тут сложного? Мясо. Овощи. Соус.
Через двадцать минут мясо подгорело, соус убежал на плиту, а овощи превратились в кашу.
— Ладно, — Джеймс выключил плиту и посмотрел на результат. — Это не ужин. Это зона боевых действий.
Он заказал еду из магловского ресторана — благо Питер однажды объяснил, как работает телефон. Через полчаса на пороге стояли коробки с пастой, салатом и десертом. Джеймс переложил всё на тарелки и попытался придать им «домашний вид».
Ровно в семь вечера в замке повернулся ключ.
Лили вошла, снимая лёгкий плащ, и замерла на пороге гостиной.
Свечи мерцали на столе и на каминной полке. В вазе стояли белые лилии. Стол был накрыт — тарелки, бокалы, салфетки, которые Джеймс сложил как умел (получились какие-то кривые лебеди). И посреди всего этого стоял он — Джеймс Поттер, в костюме, с идеально завязанным галстуком и дрожащими руками.
— Джеймс... — выдохнула Лили. — Что это?
Он шагнул к ней.
— Цветочек, — начал он и тут же осёкся. — То есть Лили. То есть... чёрт.
Она моргнула.
— Я хотел сделать всё идеально, — продолжил он, пытаясь собраться. — Но я никогда не умел быть идеальным. Ужин сгорел. Свечи, кажется, криво стоят. Галстук я завязывал трижды, и то Сириус помог.
Лили перевела взгляд на стол, на кривых лебедей из салфеток, на доставленную из ресторана пасту, которую Джеймс отчаянно пытался выдать за свою. И вдруг на её глаза навернулись слёзы.
— Но я умею тебя любить, — сказал Джеймс. — С первого дня. С первой секунды. С того момента, как ты сказала мне «нет» в поезде — и я понял, что пропал.
Он опустился на одно колено. Достал из кармана бархатную коробочку. Открыл её.
— Лили Эванс. Ты — лучшее, что случалось со мной. Я знаю, что бываю идиотом. Самонадеянным. Громким. Но с тобой я хочу быть лучше. Всегда. Ты выйдешь за меня?
В гостиной стало тихо. Свечи мерцали. Где-то за окном проехала магловская машина. А Лили смотрела на него — на его дрожащие руки, на испуганное лицо, на кольцо, которое ловило свет свечей и рассыпало его по стенам.
— Да, Поттер, — сказала она сквозь слёзы. — Да.
Он вскочил, чуть не уронив коробочку, и обнял её так крепко, что она рассмеялась.
— Ты уверена? — спросил он, отстраняясь. — Потому что назад дороги не будет. Я буду называть тебя Цветочком до глубокой старости.
— Я согласна на всё, — ответила она. — Кроме подгоревших тостов.
— Это был эксперимент!
— Дважды.
— Вы все сговорились!
Они оба рассмеялись. А потом Джеймс надел кольцо на её палец — и оно село идеально, будто всегда там было.
Через пять минут в камине дома Альфарда снова вспыхнуло зелёное пламя. На этот раз оттуда высунулась только голова Джеймса — растрёпанная, сияющая.
— ОНА СКАЗАЛА ДА!
Сьюзи взвизгнула так, что Хлоя подпрыгнула на подоконнике и с возмущённым мявом скрылась под диваном.
— Я ЗНАЛА! — заорала Сьюзи. — Я ЗНАЛА, ЧТО ОНА СОГЛАСИТСЯ!
— Я тоже знал, — спокойно сказал Сириус, не вставая с дивана. — Я же говорил.
Сьюзи бросилась обнимать его.
— Они женятся! Они женятся! Лили и Джеймс женятся!
— Ты мне уже говорила, — Сириус рассмеялся, обнимая её в ответ. — Дважды.
— И скажу ещё трижды! Они женятся!
— Ладно, — он поцеловал её в макушку. — Говори. Я слушаю.
Свадьбу назначили через месяц.
— Нечего тянуть, — сказал Джеймс. — Война, неизвестность... я хочу, чтобы Лили была моей женой. Официально. Навсегда.
— Я и так твоя, — заметила Лили.
— Теперь ещё и официально. С печатью. С министерским пергаментом.
— Ты коллекционируешь пергаменты?
— Я коллекционирую всё, что связано с тобой.
Подготовка шла в режиме «у нас война, но мы всё равно сделаем красиво». Лили выбрала белое платье — простое, без пышных юбок, с кружевными рукавами. Фату ей одолжила Мэри — та сказала, что это семейная реликвия и что она всё равно не планирует замуж в ближайшее время.
— Серьёзно? — спросила Лили. — А как же Римус?
— Я планирую замуж за Римуса. Просто не в ближайшее время. Он сначала должен перестать бояться, что он «чудовище».
— Это надолго.
— Я терпеливая.
Сьюзи помогала с украшениями — они вместе с Марлин развешивали в саду Поттеров гирлянды из зачарованных огоньков. Питер вызвался разослать приглашения и страшно гордился этим поручением. Римус взял на себя организацию церемонии — он получил специальное разрешение от Министерства магии проводить свадебные обряды.
— Ты теперь почти священник, — заметил Сириус.
— Я теперь почти священник, который может превратиться в волка.
— Идеальное сочетание.
Джеймс в день свадьбы проснулся в шесть утра и сразу начал нервничать.
Он стоял перед зеркалом, пытаясь завязать галстук. Руки дрожали. Галстук не поддавался.
— Бродяга! — крикнул он. — Помоги!
Сириус вошёл, зевая.
— Ты серьёзно? В день свадьбы ты не можешь завязать галстук?
— Я могу! Просто... сегодня особенный день. Галстук должен быть особенным.
— Галстук — это просто полоска ткани, Сохатый.
— Это НЕ просто полоска ткани!
Сириус вздохнул и завязал галстук сам.
— Не привыкай. Я тебе не горничная.
— Спасибо, Бродяга.
— За галстук?
— За всё. За то, что ты рядом. Все эти годы. С первого курса. С того дурацкого кошачьего туалета для Макгонагалл. Со всех драк со Снейпом. Со всех тренировок по квиддичу. Со всего.
Сириус посмотрел на него и хлопнул по плечу.
— Сохатый. Ты мой брат. Куда ты — туда и я.
В соседней комнате Лили стояла перед зеркалом, и Сьюзи закалывала ей фату.
— Ты волнуешься? — спросила Сьюзи.
— Немного. А вдруг я что-то забуду? Клятвы? Кольцо? Как дышать?
— Дышать ты не забудешь. Это автоматически.
— Откуда ты знаешь?
— Я читала.
Лили фыркнула. Потом посмотрела на своё отражение и замерла.
— Сьюз... я правда выгляжу нормально?
Сьюзи положила руки ей на плечи и встретилась с ней взглядом в зеркале.
— Лилс. Ты выглядишь так, будто сошла с картины. Поттер упадёт в обморок.
— Он не падает в обморок.
— Сегодня упадёт. Я гарантирую.
Церемония проходила в саду Поттеров. Белые цветы украшали стулья, лёгкая ткань колыхалась на ветвях старого дуба. Солнце мягко светило сквозь листву, и весь сад был наполнен золотистым светом. Гостей было немного — только самые близкие. Марлин, Мэри, Питер, Сьюзи, Сириус, Римус, Ариана, несколько членов Ордена. Дамблдор сидел в первом ряду и улыбался той самой загадочной улыбкой, которая всегда означала, что он знает больше остальных.
Джеймс стоял у алтаря. Рядом с ним — Сириус в качестве шафера, с идеально завязанным галстуком и выражением лица «я отвечаю за этого идиота». Римус стоял напротив, готовый начать церемонию.
И вот заиграла музыка. Лёгкая, нежная — Марлин где-то раздобыла магловский проигрыватель.
Лили появилась в конце прохода, и Джеймс забыл, как дышать.
Она шла медленно, в белом платье, которое мягко колыхалось при каждом шаге. Фата спадала с волос лёгкой волной. В руках она держала букет белых лилий. И она улыбалась — той самой улыбкой, которую Джеймс помнил с первого курса. Улыбкой, ради которой он был готов на всё.
По его щекам потекли слёзы. Он даже не пытался их скрыть.
— Цветочек... — прошептал он.
— Привет, Поттер, — тихо ответила Лили, подходя к алтарю. — Ты плачешь?
— Нет. Это... это аллергия. На красоту.
— На мою красоту?
— На твою. Очень сильная аллергия.
Римус улыбнулся и начал церемонию.
— Мы собрались сегодня здесь, чтобы соединить сердца двух людей, которые... — он сделал паузу, — ...которые должны были пожениться ещё на пятом курсе, но были слишком упрямыми.
Все рассмеялись. Даже Лили.
— Джеймс, — продолжил Римус, — твои клятвы.
Джеймс взял Лили за руки. Его пальцы всё ещё дрожали, но голос был твёрдым.
— Лили. Я не обещаю быть идеальным. Ты знаешь, что я не умею. Я буду забывать про годовщины. Я буду спорить с тобой по пустякам. Я, возможно, ещё не раз спалю тост.
Лили фыркнула.
— Но я обещаю быть рядом. Всегда. В любой битве. В любом кошмаре. В любой радости. Ты — мой свет. Мой Цветочек. Моя единственная.
Лили сжала его руки в ответ.
— Джеймс. Ты выводил меня из себя с первого дня. Ты был громким, самонадеянным, невыносимым. И, кажется, я полюбила тебя именно за это. За твою невозможность быть другим. За твою храбрость. За твою любовь. Я обещаю быть с тобой. Всегда.
Римус посмотрел на них обоих и улыбнулся — той самой тёплой, чуть грустной улыбкой, которая была у него только в самые важные моменты.
— Властью, данной мне... объявляю вас мужем и женой. Можешь поцеловать невесту, Сохатый.
Джеймс не заставил просить дважды.
Сад взорвался аплодисментами. Сириус свистнул так громко, что с ближайшего дерева сорвалась стая птиц. Марлин плакала. Питер хлопал, чуть не уронив программку. Мэри прижималась к плечу Римуса и улыбалась.
А потом, пока Джеймс ещё сиял после поцелуя с Лили, Сириус подошёл к нему — с абсолютно серьёзным лицом, размял кулак и коротко, без замаха, врезал ему в плечо.
— Ай! БРОДЯГА, ТЫ ЧЕГО?!
Сириус развёл руки с видом праведника:
— Ну а что? Какая свадьба без драки?
— Я тебе сейчас устрою драку! — Джеймс потёр плечо, но уже смеялся.
— Это традиция, Сохатый. Не моя вина, что ты не в курсе.
— Какая ещё традиция?!
— Блэковская.
— Ты только что её придумал!
— И что? Традиция есть традиция.
— Это не традиция, это рукоприкладство!
— Рукоприкладство — тоже традиция. Очень древняя.
Лили закатила глаза, но смеялась вместе со всеми. Сьюзи закрыла лицо рукой:
— Сириус, ты невыносим.
— Я знаю. Поэтому вы меня и любите.
— Это спорный вопрос, — пробормотал Джеймс, потирая плечо.
— Ничего не спорный. Ты меня обожаешь.
Джеймс, всё ещё морщась, вдруг шагнул вперёд и обнял Сириуса — крепко, по-братски.
— Спасибо, Бродяга.
— За удар?
— За всё.
Сириус хлопнул его по спине.
— Всегда пожалуйста. Но учти: на твоей следующей свадьбе я ударю дважды.
— У меня не будет следующей свадьбы!
— Значит, на годовщине. Каждый год. Это теперь тоже традиция.
— Ты ужасный друг.
— Лучший друг. Ты просто не умеешь ценить.
Сьюзи смотрела на Лили и Джеймса и чувствовала, как по её щекам тоже катятся слёзы. Она сама не ожидала, что будет плакать, — но вот, пожалуйста. Сириус заметил и протянул ей платок.
— Ты чего?
— Я просто... — она всхлипнула. — Посмотри на них. Они такие счастливые.
— Ага.
— И они заслужили это счастье. Очень заслужили.
— Ага.
— И я... я так рада, что мы все здесь. Вместе. Несмотря ни на что.
Сириус обнял её за плечи.
— Мы всегда будем вместе, Сью. Что бы ни случилось.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Потом был праздник. Столы накрыли прямо в саду, и еда была простая, но вкусная. Марлин притащила магловское радио, и из динамиков полилась та самая старая джазовая мелодия. Джеймс и Лили танцевали первый танец — медленно, прижавшись друг к другу, будто никого вокруг не существовало.
Сириус потянул Сьюзи за руку:
— Потанцуем?
— Ты же ненавидишь танцевать.
— С тобой — нет.
Они закружились по краю сада, и Сьюзи положила голову ему на плечо, и весь мир на несколько минут сузился до этого момента — музыка, закат, его руки на её талии.
— Сириус.
— М?
— А ты бы хотел... когда-нибудь...
— Свадьбу? — закончил он за неё.
— Ну...
— С тобой? Конечно.
Она подняла голову и посмотрела на него.
— Правда?
— Правда. Но не сейчас. Сейчас — их время. — Он кивнул в сторону Джеймса и Лили. — А наше ещё придёт.
Сьюзи улыбнулась и снова положила голову ему на плечо.
— Я запомнила.
— Записала бы.
— Уже. — Она постучала пальцем по виску.
Сириус рассмеялся.
Ближе к вечеру Марлин поймала букет. С диким визгом, почти сбив Питера с ног.
— Я ЗНАЛА! — заорала она на весь сад. — Я СЛЕДУЮЩАЯ!
— Ты кто следующая? — уточнила Мэри.
— Невеста! Следующая невеста!
Питер покраснел до корней волос и пробормотал что-то невнятное. Марлин потрепала его по плечу:
— Не бойся, Петтигрю. Ты в списке кандидатов.
— В каком списке?!
— В длинном.
— Это... это хорошо?
— Это отлично.
Позже, когда солнце уже село и гости начали расходиться, Лили и Сьюзи сидели на скамейке в глубине сада. От дома доносилась музыка и смех. В воздухе пахло цветами и летом.
— Ты счастлива? — спросила Сьюзи.
— Да, — просто ответила Лили. — Очень. Я боялась, что война не даст нам этого. Что мы не успеем. Что всё сорвётся.
— Но не сорвалось.
— Не сорвалось.
Сьюзи взяла её за руку.
— Знаешь, Лилс... я тебя люблю. Как сестру, которой у меня никогда не было.
Лили повернулась к ней, и в её глазах блестели слёзы.
— И я тебя, Сьюз. Как сестру. Обещай, что мы не потеряем друг друга.
— Обещаю.
— И я обещаю.
Они обнялись и сидели так ещё долго. Две девушки, которые прошли через Хогвартс, через войну, через страх, и которые теперь знали точно: пока они вместе, им ничего не страшно.
Ночь опустилась на сад Поттеров. Гости разошлись. Свечи догорели. Джеймс и Лили сидели на крыльце своего дома, завернувшись в один плед на двоих, и смотрели на звёзды.
— Миссис Поттер, — произнёс Джеймс, пробуя эти слова на вкус.
— Звучит странно, — отозвалась Лили.
— Ничего. Привыкнешь. У тебя вся жизнь впереди.
— У нас, — поправила она.
— У нас, — согласился он.
Она положила голову ему на плечо.
— Мы справимся?
— Вместе — да.
И они сидели так до самого рассвета, встречая первый день своей новой жизни.
В доме Альфарда было тихо.
Сириус и Сьюзи вернулись поздно — уставшие, но счастливые. Свадьба Джеймса и Лили всё ещё отдавалась внутри тёплым эхом: смех, музыка, дурацкая «блэковская традиция», которую Сириус придумал на ходу. Сьюзи до сих пор улыбалась, вспоминая, как Марлин поймала букет и чуть не сбила Питера с ног.
— Ты сегодня была красивая, — сказал Сириус, стягивая галстук.
— Я всегда красивая.
— Сегодня — особенно.
— Это потому что я плакала. У меня после слёз глаза блестят.
— Тогда мне нужно чаще тебя расстраивать.
— Только попробуй.
Он рассмеялся и плюхнулся на кровать. Сьюзи легла рядом, прижалась к его плечу и почти сразу закрыла глаза. Усталость накрыла мягко, как одеяло. За окнами шумел ночной Лондон. Где-то далеко, в доме Поттеров, молодожёны, наверное, всё ещё сидели на крыльце и смотрели на звёзды. Всё было хорошо. Всё было правильно.
Сьюзи заснула с улыбкой.
Сон начался не сразу.
Сначала была темнота — густая, вязкая, как вода в Чёрном озере в декабре. Потом откуда-то издалека донёсся звук. Шаги. Медленные, тяжёлые. Кто-то шёл по каменному полу.
Сьюзи попыталась пошевелиться и не смогла. Ноги будто приросли к полу. Вокруг сгущался туман — холодный, влажный, с запахом сырости и чего-то ещё. Чего-то знакомого. Чего-то, от чего кровь стыла в жилах.
Это был запах её дома. Поместья Фоули.
— Сьюзи...
Голос прозвучал откуда-то слева. Тихий, вкрадчивый, почти ласковый. Она повернула голову — и увидела дверь.
Ту самую дверь.
Из её снов. Из её детства. Дверь, за которую отец никогда не разрешал заходить.
Сейчас она была приоткрыта.
Из щели тянуло холодом. И светом — неестественным, зеленоватым, как от метки, что висела над домами убитых маглов.
— Иди сюда, милая...
Сьюзи не хотела идти. Каждая клетка тела кричала: «Беги!» Но ноги сами сделали шаг. Потом ещё один. И ещё.
Дверь распахнулась.
Она стояла посреди гостиной поместья Фоули. Той самой, где прошло её детство. Где она играла с куклами. Где папа читал ей сказки перед камином. Где мама...
Но сейчас здесь было темно. И холодно. И страшно.
Посреди комнаты стоял отец.
Джон Фоули был одет в чёрную мантию. Она висела на нём, как на скелете — он похудел так, что скулы выпирали, а глаза запали глубоко в череп. Волосы, когда-то рыжие и кудрявые, как у неё, теперь были седыми и сальными. На левой руке, там, где он всегда носил длинные рукава, горела метка. Чёрная, извивающаяся, живая.
Но страшнее всего было лицо.
Он улыбался.
Широко. Ненормально. Так, как никогда не улыбался в детстве. Так, как не улыбаются живые люди.
— Папа... — выдохнула Сьюзи.
Он не услышал. Или не захотел слышать.
У его ног кто-то лежал. Человек. Она не видела лица — только тёмную мантию и кровь, растекающуюся по каменному полу.
— Avada Kedavra, — произнёс Джон Фоули.
И его голос был не его.
Это был голос Тома Реддла. Холодный. Спокойный. Мертвящий.
Зелёная вспышка озарила комнату. Человек на полу дёрнулся и затих.
Сьюзи закричала — но звук застрял в горле.
Отец медленно повернул голову. Его глаза — когда-то голубые, как у неё, — теперь были пустыми. Мёртвыми. А улыбка... улыбка стала ещё шире.
— Сьюзан Фоули, — произнёс он голосом Тома Реддла. — Ты умрёшь.
Она попыталась бежать. Ноги не слушались.
— Ты умрёшь, как твоя мать. Как твоя бабушка. Как все, кто вставал у меня на пути.
Отец шагнул к ней. Медленно. Неотвратимо.
— Ты думала, что сбежала? — голос сочился ядом. — Ты думала, что спряталась в своём маленьком доме со своим псом?
Он засмеялся. И смех этот был хуже крика.
— Я найду тебя, Сьюзан. Найду и убью. И всех, кого ты любишь.
Она зажмурилась.
И проснулась.
Сьюзи села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось так, будто хотело проломить грудную клетку. Ночная рубашка прилипла к телу. По щекам текли слёзы — она даже не заметила, когда начала плакать.
Рядом тут же зашевелился Сириус.
— Сью? — его голос был сонным, но встревоженным. — Что случилось?
Она не могла ответить. Просто вцепилась в него, уткнулась лицом в плечо и заплакала — беззвучно, крупной дрожью.
Сириус мгновенно проснулся. Обнял её, прижал к себе.
— Опять сон?
Она кивнула, не поднимая головы.
— Про отца?
Снова кивок.
— И про...
— Про Тома, — выдохнула она. — Он говорил со мной. Голосом моего отца. Он сказал, что найдёт меня. Что убьёт. И всех, кого я люблю.
Сириус напрягся. Его руки сжались вокруг неё крепче.
— Это просто сон, Сью.
— Нет, — она подняла голову и посмотрела на него. В глазах стоял настоящий, неподдельный ужас. — Это не просто сон. Ты не понимаешь. Это было... настоящее. Как тогда. Как в тот раз, когда я видела его в нашем доме. Он знает, где я. Знает, с кем я. Знает всё.
Сириус долго молчал. Потом взял её лицо в ладони.
— Слушай меня. Слушай внимательно.
Она замерла.
— Этот дом под защитой. Дамблдор — Хранитель. Я — второй Хранитель. Никто не найдёт нас, пока мы живы. Ты слышишь? Никто.
— Но...
— Никаких «но». Твой отец не войдёт сюда. Том Реддл не войдёт сюда. Никто не войдёт сюда.
Она всхлипнула.
— А если найдёт другой способ?
Сириус прижал её к себе крепче.
— Тогда мы будем сражаться. Вместе. Как всегда.
— Он сказал, что убьёт всех, кого я люблю.
— Пусть попробует, — тихо сказал Сириус. — Я тоже умею кусаться.
И это было так по-сириусовски — мрачная шутка, сказанная шёпотом в темноте, — что Сьюзи неожиданно для себя фыркнула. Сквозь слёзы. Сквозь страх.
— Ты идиот.
— Знаю.
— Я серьёзно.
— Я тоже. — Он погладил её по волосам. — Я рядом, Сью. И буду рядом. Что бы ни случилось.
Она закрыла глаза. Дыхание постепенно выравнивалось. Сердце всё ещё колотилось, но уже не так бешено. Рядом был Сириус. Тёплый, живой, настоящий. Не сон. Не кошмар. Реальность.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— И я тебя.
За окнами дома Альфарда медленно светлело небо. Начинался новый день. И где-то далеко, в тёмном поместье Фоули, Джон Фоули сидел у камина и смотрел на свою левую руку, на которой извивалась чёрная метка. Он не спал. Он давно не спал.
А в подвале поместья, в той самой комнате, в ту самую дверь, кто-то тихо шипел.
И ждал.
______________________________
4000 слов, я конечно подозревала что глава будет длинная, но я столько много в одну главу никогда не умещала