Пропажа
Поезд наконец остановился на платформе Хогсмида с привычным скрежетом колес.
Двери купе начали хлопать почти одновременно, повсюду послышались голоса, смех, ругань из-за забытых вещей. Ученики высыпали наружу, вытаскивая чемоданы, клетки с совами и сумки.
Сириус, Джеймс и Римус, как настоящие джентльмены, сразу схватили чемоданы девушек.
— Не трогай, я сам, — важно сказал Джеймс Лили, поднимая её чемодан так, будто это вообще ничего не весило.
— Поттер, ты сейчас спину сорвешь.
— Ради тебя? С удовольствием.
Лили закатила глаза, но улыбнулась.
Сириус уже молча взял чемодан Сьюзи и её сумку.
— Спасибо, — тихо сказала Сьюзи.
— Я бы и тебя понес, если бы ты разрешила.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты драматично уронишь нас обоих.
— Какая ты жестокая женщина.
Рядом Питер героически схватился за чемодан Марлин.
Поднял.
Точнее... попытался.
Чемодан даже не шелохнулся.
Питер покраснел, напрягся еще сильнее, и чемодан поднялся ровно на три сантиметра, после чего с глухим стуком рухнул обратно.
Марлин расхохоталась.
— Питер, солнце, ты решил умереть прямо на платформе?
— Я... могу...
— Не можешь.
Она легко подняла чемодан сама.
Питер ошарашенно уставился.
— Что у тебя там?!
— Женские секреты.
— Там кирпичи.
— Почти.
Все засмеялись.
Но смех быстро стих.
Чуть впереди шли Люциус Малфой и Нарцисса Блэк. И Сьюзи сразу заметила странность.
Нарцисса выглядела... ужасно.
Бледнее бумаги. Под глазами синеватые тени. Она будто едва держалась на ногах, и Люциус поддерживал её под локоть. Обычно холодная, идеальная Нарцисса сейчас выглядела так, словно не спала несколько суток.
Беллатрисы и Эвана Розье нигде не было.
Что было очень странно.
Обычно эти двое уже успели бы устроить шоу.
Сьюзи нахмурилась.
Что-то было не так.
Очень.
До замка они ехали в каретах.
Сьюзи уже собиралась залезть внутрь, когда услышала голос Мэри:
— Я их вижу.
— Кого? — спросил Джеймс.
Мэри смотрела куда-то вперед.
— Фестралов.
Наступила короткая тишина.
Сьюзи перевела взгляд.
Карета действительно ехала сама.
Но теперь она знала — не сама.
— Ты... давно их видишь? — осторожно спросила Лили.
Мэри кивнула.
— С десяти лет.
Её голос стал тише.
— Когда мама умерла.
Тишина стала тяжелее.
Марлин молча взяла Мэри за руку.
Очень крепко.
Сьюзи заметила, как Римус опустил взгляд.
Джеймс впервые за пару минут не шутил.
— Они красивые, вообще-то, — неожиданно сказала Мэри. — Жуткие, но красивые.
— Ты единственный человек, которого я знаю, кто назвал скелетизированную лошадь красивой, — пробормотал Сириус.
Мэри фыркнула.
— Заткнись.
И напряжение чуть отпустило.
На пиру распределили первокурсников.
Гриффиндор снова получил приличное пополнение.
Сьюзи почти не слушала.
Она периодически смотрела на слизеринский стол.
Регулуса там не было.
Потом двери открылись.
Он вошел.
И у Сьюзи внутри что-то неприятно сжалось.
Он похудел.
Сильно.
Скулы заострились.
Под глазами темные круги.
Он выглядел не как шестнадцатилетний парень.
Как человек, которого что-то медленно убивает.
Когда Дамблдор объявил новых старост, зал взорвался аплодисментами.
— Старосты Гриффиндора — мисс Лили Эванс и мистер Римус Люпин.
Римус прикрыл лицо ладонью.
Со слизерина послышались недовольные звуки.
Дамблдор поднялся.
— Времена становятся неспокойными... но даже в темные времена есть вещи, которые не меняются. Любовь. Дружба. Верность.
На слове «любовь» Сьюзи почувствовала, как Сириус переплел их пальцы под столом.
Крепче.
Будто молча обещал:
Я рядом.
Позже в гостиной было шумно.
Все обсуждали расписание.
Кто-то спорил о квиддиче.
Кто-то ныл из-за учебы.
Но Сьюзи вдруг стало тяжело дышать.
— Я выйду ненадолго, — тихо сказала она Сириусу.
Он кивнул.
— Только недолго.
В коридоре было прохладно.
Тихо.
Она шла медленно... пока не столкнулась с кем-то.
Регулус.
Он замер.
Она тоже.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.
Сьюзи почувствовала холодок.
Регулус выглядел еще хуже, чем в Большом зале.
И держался за левую руку.
За предплечье.
Точно так же.
Как её отец.
Сьюзи застыла.
Нет.
Нет.
Нет.
Регулус быстро отвел взгляд.
Будто хотел что-то сказать.
Но промолчал.
И ушел.
Слишком быстро.
Слишком тихо.
По коже Сьюзи прошли мурашки.
Мысль ударила резко:
Регулус... пожиратель смерти?
Но тогда...
Почему он выглядит так, будто сам в ужасе?
Почему ей одновременно страшно...
И жаль его?
До астрономической башни она дошла уже почти на автомате.
Села.
Подняла голову к небу.
Она любила астрономию.
Когда отец еще был... её отцом...
Они лежали на крыше.
Он показывал звезды.
— Вон там Сириус.
— А там?
— Орион.
Сьюзи закрыла глаза.
Больно.
Когда она вернулась в гостиную, все уже спали.
Только камин тихо потрескивал.
Последние угли медленно догорали.
Сьюзи села на диван с книгой.
Но читать не могла.
Мысли крутились одна за другой.
Еще два года.
И все.
Не будет школы.
Не будет безопасных стен Хогвартса.
Будет взрослый мир.
Война.
И она вдруг очень ясно поняла одну вещь.
Она не хочет быть одна.
Она хочет жизнь.
Хорошую жизнь.
С Сириусом.
Потому что любит его.
Очень.
Настолько сильно, что иногда страшно.
С этой мыслью она и задремала.
Книга выпала из рук.
Сон.
Гостиная её поместья.
Длинный стол.
Вальбурга Блэк.
Отец.
Том Реддл.
Беллатриса.
Эван Розье.
Еще люди.
И...
змея.
Огромная.
Толстая.
Мерзкая.
Они что-то обсуждали.
Но звука не было.
Только тишина.
Потом голос.
Ледяной.
Прямо в голове.
— Ты поплатишься, кудрявая идиотка... за то, что увидела это.
И боль.
Резкая.
Привычная.
Ужасная.
Она очнулась от того, что кто-то тряс её за плечо.
— Извините... у вас всё хорошо?
Перед ней стояла девочка.
Длинные каштановые волосы.
Испуганные глаза.
Первокурсница.
Сьюзи едва шевелила губами.
— Д... два этажа выше... дверь с именами Лили Эванс, Марлин Маккиннон...
Она тяжело вдохнула.
— Скажи... Сьюзи на лестнице... пусть Лили возьмет настойку безоара...
Девочка побледнела.
И убежала.
Через пару минут сверху кто-то уже бежал.
— Говоришь, проснулась и увидела, что Сьюзи лежит на ступеньках?!
— Да!
— Может Макгонагалл позвать? — встревоженно спросила девочка.
— Сейчас пять утра, — ответила Мэри. — Не в первый раз.
Когда они подбежали, Сьюзи с трудом подняла голову.
И снова уронила.
Слабость была чудовищная.
Лили схватила её за руки.
Марлин и Мэри — за ноги.
Первокурсница поддерживала спину.
Они донесли её до дивана.
Лили открыла настойку безоара.
Практически силой влила.
Потом приложила вату со спиртом к носу.
Постепенно дыхание выровнялось.
— Сьюзи твою мать, что произошло?!
Сьюзи закрыла глаза.
— Сон...
Голос был слабый.
— Гостиная в моем доме... там были Вальбурга... отец... Беллатриса... Эван Розье... и Том Реддл.
Первокурсница побледнела.
Лили резко повернулась к ней.
— Никому не говори о том, что услышала.
Девочка закивала.
Потом неожиданно выдала:
— Тогда... вы поможете мне подружиться с Сириусом?
Повисла тишина.
Сьюзи слабо улыбнулась.
— Может... с Питером?
— Сириус мой парень.
Девочка округлила глаза.
— Простите! Я не знала! Он просто очень красивый...
Марлин фыркнула.
— Тут не поспоришь.
— Можно тогда просто иногда с вами сидеть? Я клянусь, никому ничего не расскажу.
Лили всё еще смотрела подозрительно.
Сьюзи уже улыбалась.
— Как тебя зовут?
— Ариана. Ариана Голдштейн.
Лили моргнула.
— Голдштейн?..
— Моя бабушка Куинни Голдштейн.
Лили аж выпрямилась.
— Подожди... то есть ты родственница Ньюта Саламандера?!
Ариана смущенно кивнула.
— Вроде да.
Сьюзи невольно рассмеялась.
Впервые за ночь.
Уже ближе к восьми утра в гостиную спустился Сириус.
Сначала сонный.
Потом увидел Сьюзи.
И сон с него слетел мгновенно.
Спутанные кудри, огромные синяки под глазами, бледное лицо.
Он резко подошел к дивану.
— Что случилось?
Потом заметил Ариану.
Подозрительно прищурился.
— А это кто?
Ариана мгновенно выпрямилась.
— Я не делала ничего плохого.
Сириус перевел взгляд на Сьюзи.
— Сью?
— Ей можно верить, — тихо сказала Сьюзи. — Она помогла.
Сириус сел рядом и молча провел рукой по её волосам, убирая кудри с лица.
Он сразу понял — ей плохо.
Очень.
Но при посторонних расспрашивать не стал.
Просто придвинулся ближе, чтобы она опиралась на него плечом.
Через пару минут спустились остальные мародеры.
Джеймс зевал.
Питер еще наполовину спал.
Римус выглядел уставшим, но собранным.
Ариана, увидев всех разом, чуть не задохнулась от восторга.
— О боже...
Потом быстро схватила сумку.
— Мне пора! Надо собраться, чтобы точно понравиться Лео Беккеру!
— Кому? — моргнул Джеймс.
— Второкурснику!
— Удачи, — серьезно сказал Питер.
— Спасибо!
Она убежала.
Гостиная погрузилась в тишину.
Первым заговорил Джеймс.
— Что произошло?
Сьюзи глубоко вдохнула.
И рассказала все.
Про сон.
Про гостиную.
Про Тома Реддла.
Про змею.
Про слова.
Когда она закончила, никто не говорил секунд десять.
Сириус сидел слишком тихо.
Это Сьюзи не нравилось больше всего.
Потому что когда Сириус молчал — это значило, что внутри у него буря.
Он только крепче обнял её за плечи.
— Пошли завтракать, — наконец сказал Джеймс.
— Да, — тихо поддержала Лили.
По пути в Большой зал Сьюзи все же рассказала еще одну вещь.
Про Регулуса.
Про коридор.
Про руку.
Сириус резко остановился.
— Левую?
— Да.
Он побледнел.
Едва заметно.
Но Сьюзи заметила.
— Сириус?
Он быстро натянул привычную полуулыбку.
— Ничего.
Но это было не «ничего».
Совсем.
За гриффиндорским столом к ним подсел Фрэнк Лонгботтом.
— Слышали?
— Что? — спросил Джеймс, накладывая себе яичницу.
Фрэнк понизил голос.
— Про Беллатрису и Эвана Розье.
Сьюзи замерла.
— Что?
— Ходят слухи... что они одни из них.
— Из кого? — спросил Питер.
Фрэнк огляделся.
— Пожиратели смерти.
Сьюзи поперхнулась салатом.
Сириус мгновенно хлопнул её по спине.
Фрэнк удивленно посмотрел.
Но ничего не сказал.
Только нахмурился.
— В любом случае, — продолжил он, — лучше быть осторожнее.
Полнолуние пришло быстро.
Слишком быстро.
Это был второй раз, когда Сьюзи должна была пойти с Римусом уже как полноценный анимаг. Но Сьюзи волновалась как в первый.
Перед Выручай-комнатой у нее тряслись руки.
— А если я запаникую? — тихо спросила она.
— Не запаникуешь, — сказал Джеймс.
— А если обращусь обратно?
— Не обратишься, — сказал Сириус.
— А если—
Сириус взял её за щеки обеими руками.
— Сьюзи.
Она замолчала.
— Дыши.
Его серые глаза смотрели прямо в её.
— Ты справишься.
— Откуда такая уверенность?
Он улыбнулся.
Тепло.
Мягко.
— Потому что я тебя знаю.
У Сьюзи внутри все чуть отпустило.
Римус уже был внутри.
Бледный.
Напряженный.
Он тяжело дышал.
Мадам Помфри ушла.
Дверь закрылась.
Тишина.
Потом началось.
Тело Римуса выгнулось.
Раздался хруст костей.
Сьюзи вздрогнула.
Хоть она и знала, что происходит... видеть это было страшно.
Очень.
Римус закричал.
Через секунды перед ними уже стоял оборотень.
Огромный.
Жуткий.
Он зарычал.
Сьюзи инстинктивно шагнула назад.
— Сейчас! — крикнул Джеймс.
Трое начали превращаться.
Олень.
Пес.
Крыса.
Сьюзи закрыла глаза.
Сосредоточилась.
Отпустила контроль.
И через мгновение вместо неё стояла белая лиса.
С мягкой шерстью.
С пушистым хвостом.
С маленькими завитками шерсти у головы.
Сириус-пес ткнулся носом в её бок.
Будто спрашивал:
Ну? Все хорошо?
Лиса-Сьюзи фыркнула.
Оборотень бросился вперед.
Джеймс-олень сразу принял удар на рога.
Сириус рванул сбоку.
Римус переключился на него.
Питер бегал рядом, отвлекая.
Сьюзи сначала замерла.
А потом...
Поняла.
Она не беспомощна.
Она может помочь.
Лиса сорвалась с места.
Она была быстрой.
Невероятно.
Сьюзи обежала оборотня сзади и резко куснула за бок.
Не сильно.
Но достаточно, чтобы отвлечь.
Римус развернулся.
И тут Сириус сбил его плечом.
Джеймс удержал рогами.
Ночь тянулась долго.
Но постепенно Сьюзи перестала бояться.
Она начала чувствовать движение.
Ритм.
Команду.
Они не просто сдерживали Римуса.
Они были стаей.
И впервые Сьюзи почувствовала:
Она часть мародеров.
По-настоящему.
Утром, когда Римуса выпустили из крыла больницы, все выглядели убитыми.
Кроме Джеймса.
У него почему-то всегда оставалось слишком много энергии.
— В Выручай-комнату, — объявил он. — Нам нужен отдых.
— Тебе нужен психиатр, — пробормотал Римус.
— Одно другому не мешает.
В Выручай-комнате появились диваны, подушки, настольные игры и еда.
Много еды.
Очень много.
— Поттер, ты заказал половину кухни? — спросила Лили.
— Да.
— Зачем?
— Для моральной поддержки.
Сначала играли в магические шахматы.
Потом в плюй-камни.
Потом в карты.
Марлин жульничала.
— Я не жульничаю!
— Ты держишь четыре туза, — сказал Питер.
— И?
— В колоде их четыре.
— Именно.
Мэри согнулась от смеха.
Даже Римус улыбался.
Сьюзи сидела рядом с Сириусом, прижавшись плечом.
Ей было спокойно.
На какое-то время даже слишком спокойно.
Позже все разбились на маленькие группы.
Джеймс с Лили спорили о квиддиче.
Римус читал книгу, пока Питер заглядывал через плечо.
Сьюзи с Сириусом о чем-то тихо говорили.
А Марлин с Мэри устроились на полу у дивана.
Разговор снова зашел о Томе Реддле.
О войне.
О смерти.
И вдруг Марлин сказала:
— Мэри, если я умру, сожги мои вещи.
Мэри уставилась.
— Почему?
— Чтобы тебе не было так грустно.
— Дурочка.
Мэри толкнула её плечом.
— Я и без вещей грустить буду.
Марлин тихо засмеялась.
— Ну тогда оставь мои лучшие юбки.
— Ты не умрешь.
Мэри говорила твердо.
Будто заклинание.
Будто если сказать уверенно — сбудется.
— Мы будем сидеть друг у друга на кухне.
— Угу.
— Обсуждать Римуса как моего мужа.
Римус подавился воздухом.
— Простите, что?
Все рассмеялись.
Мэри продолжила невозмутимо:
— И твоего какого-нибудь мужа.
— Красивого.
— Терпеливого.
— Это важнее.
— Во дворе будут бегать наши дети.
Марлин улыбнулась.
Уже не шутливо.
Мягко.
Почти грустно.
— Как думаешь, на кого будут похожи твои?
Мэри задумалась.
— Надеюсь, не на меня в детстве.
— Почему?
— Я кусалась.
Сьюзи прыснула.
Марлин рассмеялась.
Сьюзи смотрела на Марлин и Мэри, и внутри у нее неприятно тянуло.
Они смеялись, шутили, спорили о том, какими будут их будущие дети, и со стороны это выглядело как обычный вечер друзей после тяжелого дня. Будто войны не существовало. Будто за стенами Хогвартса не происходило ничего страшного. Будто никто не умирал, будто Черная метка не появлялась над домами, будто Том Реддл был просто страшной сказкой для непослушных детей.
Но Сьюзи знала.
Они все знали.
Страшнее всего было именно это — когда жизнь вроде бы продолжается как раньше, но где-то глубоко внутри ты понимаешь, что прежней она уже не будет.
Сириус, будто почувствовав её состояние, молча переплел их пальцы и большим пальцем провел по костяшкам её руки. Это было почти незаметное движение, но Сьюзи сразу стало легче. Он ничего не говорил, просто был рядом, и иногда этого было достаточно.
— О чем задумалась? — тихо спросил он, наклонившись ближе.
Сьюзи не сразу ответила. Она смотрела на огонь в камине, где золотистые отблески прыгали по стенам Выручай-комнаты.
— О том, что мне страшно, — честно сказала она. — Не за себя даже... за вас.
Сириус чуть нахмурился.
— За нас?
— За тебя. За Лили. За Джеймса. За Римуса. За Марлин и Мэри... За всех.
Она сглотнула.
— Я иногда думаю... а что, если в один день кого-то просто не станет?
Сириус замолчал.
Его лицо стало серьезным — без привычной насмешки, без легкой улыбки, без того хулиганского блеска в глазах.
Он смотрел на нее так, будто пытался запомнить каждую черту.
— Тогда, — тихо сказал он, — мы сделаем все, чтобы этот день не наступил как можно дольше.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
Сьюзи прикусила губу.
А потом вдруг уткнулась лбом ему в плечо.
Сириус сразу обнял её, прижимая к себе.
Не резко.
Очень бережно.
Так, будто держал что-то хрупкое.
Время шло.
Камин постепенно затухал.
Даже Джеймс наконец перестал спорить с Лили о том, что ловец — самая важная позиция в квиддиче.
— Потому что без ловца игра может длиться годами!
— А без охотников вы даже очки не наберете, Поттер!
— Но—
— Джеймс.
— Ладно, ты права.
— Я знаю.
Сириус прыснул.
— Подкаблучник.
— Заткнись, Бродяга.
Позже, когда уже все начали расходиться по спальням, Сьюзи поймала взгляд Марлин.
Та улыбнулась.
Но в этой улыбке было что-то странное.
Будто она знала что-то, чего не знали остальные.
И от этого Сьюзи снова стало тревожно.
Следующие недели шестого курса были странными.
Снаружи — обычная школьная жизнь.
Уроки.
Домашка.
Квиддич.
Шум в гостиной.
Смех за ужином.
А внутри — постоянное напряжение.
Будто каждый жил с невидимой иглой под кожей.
Иногда новости из внешнего мира доходили до школы.
Очередное нападение.
Очередная семья исчезла.
Очередной слух о Пожирателях.
И каждый раз в Большом зале повисала тишина.
Даже слизеринцы становились тише.
Особенно после того, как слухи про Беллатрису и Эвана начали звучать все громче.
Регулус стал еще более замкнутым.
Сьюзи замечала его иногда в коридорах.
Он всегда шел быстро.
Один.
Не разговаривал.
Почти ни на кого не смотрел.
Но один раз...
Она увидела кое-что.
Он завернул за угол, думая, что его никто не видит.
И резко схватился за левую руку.
Так резко, будто от боли.
Сьюзи замерла.
Он тяжело дышал.
Лицо было белым.
Потом он поднял голову.
Увидел её.
И между ними снова повисло молчание.
В его глазах было столько всего, что Сьюзи не смогла разобрать.
Страх.
Боль.
Стыд.
Паника.
И...
мольба?
Но уже через секунду он натянул привычную маску холодного Блэка.
Развернулся.
Ушел.
Сьюзи стояла еще секунд десять.
Сердце билось слишком быстро.
Однажды вечером, уже в октябре, они снова собрались в Выручай-комнате.
На этот раз без особой причины.
Просто потому что хотелось побыть вместе.
Комната выглядела уютно — мягкие диваны, пледы, свечи в воздухе, стол с едой и настольными играми.
Марлин сразу полезла в карты.
— Кто проиграет, тот выполняет желание победителя.
— Опасно, — сказал Римус.
— Почему?
— Потому что ты зло.
— Спасибо.
— Это был не комплимент.
— Я все равно принимаю.
Они играли долго.
Очень долго.
Смеялись.
Спорили.
Питер впервые выиграл партию у Джеймса и был так счастлив, будто только что победил в дуэли с самим Дамблдором.
Мэри сидела рядом с Римусом и периодически смотрела на него так, что Сьюзи становилось смешно.
— Она влюблена по уши, — шепнула Сьюзи Сириусу.
— Он тоже.
— Думаешь?
— Я не слепой.
Сьюзи улыбнулась.
— Иногда я сомневаюсь.
— Грубо.
Прошла примерно неделя.
Ноябрь в Хогвартсе становился все холоднее. По утрам окна покрывались тонкой изморозью, а в коридорах гулял сквозняк, из-за которого даже слизеринцы перестали делать вид, что им не холодно.
Сьюзи сама не понимала, почему продолжала думать о Регулусе.
Она видела его всего пару раз после той встречи в коридоре.
И каждый раз становилось хуже.
Он похудел еще сильнее.
Скулы заострились.
Под глазами залегли глубокие тени.
А самое жуткое — он начал оглядываться.
Постоянно.
Будто за ним следили.
Будто он ждал, что из-за угла кто-то выйдет.
И однажды ночью Сьюзи не спалось.
Сон не шел.
В голове крутились мысли.
Про войну.
Про Тома.
Про сон.
Про Регулуса.
Она аккуратно вышла из комнаты, и взяла карту мародеров
Камин почти догорел.
Сьюзи села на диван.
Развернула карту.
— Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.
Чернила задвигались.
Появились коридоры.
Точки.
Имена.
Она лениво скользила взглядом по карте...
Пока не замерла.
Regulus Black.
Астрономическая башня.
Сьюзи нахмурилась.
Три часа ночи.
Что он там делает?
Она продолжила смотреть.
Точка Регулуса не стояла на месте.
Он ходил.
Туда-сюда.
Туда-сюда.
Туда-сюда.
Как зверь в клетке.
Минут пять Сьюзи просто смотрела.
А потом точка резко двинулась.
Быстро.
Очень быстро.
К лестницам.
К подземельям.
К слизеринской гостиной.
И исчезла.
Сьюзи почувствовала мурашки.
Что-то было не так.
Очень.
На следующий день Регулуса не было за слизеринским столом.
За столом слизерина стояла странная тишина.
Даже Малфой выглядел напряженным.
Сириус тоже это заметил.
— Что?
— Регулуса нет.
Сириус замер.
Медленно повернул голову к слизеринскому столу.
Лицо стало каменным.
— Может заболел.
Но сказал он это так, будто сам не верил.
Регулуса не было и вечером.
И на следующий день.
И через день.
Тревога начала расползаться.
Слухи пошли почти сразу.
— Его забрали родители.
— Нет, он заболел драконьей оспой.
— Нет, его отправили во Францию.
— Нет, он уже с Пожирателями.
Последний слух Сьюзи ненавидела больше всего.
Потому что он звучал слишком похоже на правду.
И слишком неправильно одновременно.
Через три дня произошло то, чего Сириус боялся больше всего.
В гостиную Гриффиндора влетела школьная сова.
С письмом.
На имя Сириуса Блэка.
У Сьюзи все похолодело.
Сириус сорвал письмо.
Увидел почерк.
Побледнел.
— От кого? — тихо спросил Джеймс.
Сириус не отвечал.
Только смотрел.
Потом скомкал письмо.
Слишком резко.
Сьюзи поймала его за запястье.
— Сириус.
Он молчал.
— Сириус.
Голос у нее стал тверже.
Он посмотрел на нее.
В глазах была ярость.
И страх.
Редкая смесь.
— Это от матери.
В гостиной стало тихо.
Сьюзи медленно развернула письмо из его рук.
Пробежалась глазами.
И у нее внутри все оборвалось.
Регулус пропал.
Не вернулся домой.
Не выходил на связь.
Вальбурга требовала, чтобы Сириус немедленно сообщил, если что-то знает.
— Нет, — выдохнула Сьюзи.
Сириус засмеялся.
Только смех был... страшный.
Пустой.
— Нет?
— Нет.
— Сьюзи.
Он резко встал.
— Он исчез.
Исчез.
Это Регулус.
Мой брат, который никогда ничего не делал против правил.
Который ел по расписанию.
Спал по расписанию.
Дышал по расписанию.
Он не исчезает просто так!
К концу фразы Сириус почти кричал.
Джеймс поднялся.
— Бродяга—
— Нет!
Сириус дернул рукой.
Тяжело дышал.
Сьюзи тоже встала.
Подошла к нему медленно.
Очень.
Будто к дикому зверю.
— Посмотри на меня.
Он не хотел.
Она взяла его лицо в ладони.
Заставила.
Серые глаза были полны паники.
Боже.
Сьюзи редко видела Сириуса таким.
Не злым.
Не саркастичным.
Испуганным.
По-настоящему.
— Ты думаешь, он мертв? — шепотом спросила она.
У Сириуса дрогнула челюсть.
— Я не знаю.
И это признание будто сломало его.
— Я... я не знаю, Сью.
Голос треснул.
— Я ненавидел этот дом.
Ненавидел их всех.
Но он...
Он мой брат.
Последние слова он почти выдохнул.
И у Сьюзи защемило сердце.
Потому что вот он.
Настоящий Сириус.
Под всеми шутками.
Под наглостью.
Под бравадой.
Мальчик, который все еще любил младшего брата.
Несмотря ни на что.
Сьюзи крепко его обняла.
Сириус сначала замер.
А потом резко вцепился в нее.
Так, будто если отпустит — развалится.
— Мы найдем его, — тихо сказала она.
— А если нет?
Сьюзи закрыла глаза.
В голове всплыл Регулус.
Его тени под глазами.
Его рука.
Его взгляд.
Мольба.
Страх.
И вдруг...
Ее прошиб холод.
Она вспомнила.
Левая рука.
Как у ее отца.
Как он ее прятал.
Черная метка.
Сьюзи резко отстранилась.
— Сириус.
— Что?
Она побледнела.
— Я думаю... я знаю, почему он исчез.
Сириус застыл.
— Что?
Голос Сьюзи едва слушался.
— У него была метка.
В комнате стало мертво тихо.
Даже Джеймс перестал дышать.
— Что?
— Я видела.
Она говорила быстро.
Почти задыхаясь.
— Он держался за левую руку. Ему было больно. Очень. Я не поняла тогда, но сейчас...
Сириус побледнел так сильно, что даже губы стали белыми.
— Нет.
— Сириус—
— Нет.
Он покачал головой.
— Нет.
— Послушай—
— МОЙ БРАТ НЕ—
Он замолчал.
Потому что понял.
Понял раньше, чем договорил.
И это было хуже всего.
Потому что он тоже вспомнил.
Регулус.
Письма.
Странное поведение.
Холодность.
Исчезновения.
Тишину.
Он уже знал.
Просто не хотел признавать.
Сириус сел обратно.
Медленно.
Словно ноги перестали держать.
И очень тихо сказал:
— Если он получил метку...
Он сглотнул.
— ...то либо он стал одним из них.
Поднял взгляд.
В глазах стояла боль.
— Либо попытался сбежать.
У Сьюзи сердце пропустило удар.
Потому что они оба подумали об одном и том же.
Если Регулус попытался уйти от Волдеморта...
Тогда он в смертельной опасности.