Алая кровь. Выбор

Габи

На следующее утро, с благоволения директора, ученики покидали школу и шли к платформе поезда. Налегке. С рюкзаками, а не чемоданами. Мы с Роном и Мионой не исключение. Веселой компанией, по пути к платформе, обсуждали, кто с кем проведет эти выходные. Миона хотела побыть с родителями, навестить родню в другом городе. Рональд получил приглашение от семьи Лавгуд и планировал провести несколько дней в компании Луниса и его отца — Ксенофилиуса Лавгуда. А я, как и хотела, буду все каникулы с Малфой. Но для друзей:

— Сириус, Римус, они обещали погонять меня по тренировочному залу, с палочкой и оружием. Составить компанию в прогулках по Лондону.

— А Чарли? — спросил Рон, не поднимая на меня взгляд, — разве ты не получила от него приглашение на встречу? — хотела было спросить друга откуда он знает, ведь этот разговор был только между мной и директором, как Рон сам рассказал: — Чарли написал мне. Спрашивал о твоих интересах, увлечениях, предпочтениях в еде.

— Хм, — усмехнулась я, понимая, что грядет. Точнее, что планирует Молли, естественно, с разрешения директора.

С Роном нас поженить не получилось, решили позвать на помощь тяжелую артиллерию в лице Чарли. Старшее поколение. Парня, с которым я не знакома. С кем нас не связывает тесное общение и долгая дружба. Умно. Но бесполезно. Даже если он и будет обаятельным, галантным, не поможет. Об этом и сказала Рону. На что он напомнил о великолепном даре его матери:

— Зелья, — и как я могла о них забыть. Конечно. Помню я тот список в проверке крови. Захлебнуться можно. Только... — Ничего страшного, — сказала Рону. Тот пребывал в ступоре. — На Гриммо 12! — и отпустив Хэдвиг, успокоила друга: — со мной все будет хорошо.

Отмахнувшись от вероятности получить порцию «Подчинения» или «Амортенции», представила реакцию Молли и директора, когда после свидания со мной Чарли не просто уедет в Румынию, к драконам, а сбежит. В ужасе и страхе. Ведь теперь, в облике вампира, мне никакие зелья не страшны. Хоть «Дыхание Афродиты» свари, хоть «Песнь Сирены». Бесполезно.Леди: в данной ситуации ещё её спасает то, что у неё есть Пара. А также «розовая» ориентация

Предвкушая, наслаждаясь мысленными перлами мамочки Уизли в свой адрес, шла в купе. А там Малфой в сопровождении Нотта и Забини. Неподалеку сестры Гринграсс. Обменявшись улыбками и взглядами с любимой блондинкой, разошлись. Но уже по приезду, как только Рон и Миона покинут платформу, мы с Драко встретимся и навестим крестного. Будем жить у него до конца каникул.

«Интриганка!» — услышала я голос Йена на мой поток размышлений и предвкушений. Он, как и Северус, профессор МакГонагалл, остался в школе. Ему есть чем заняться в стенах Хога. А если вдруг мне понадобится его помощь, то я всегда могу призвать мышку и отправить послание.

«То ли еще будет!» — ответила мастеру, располагаясь в купе. Раскладывая вещи, извлекая из сумки внушительных размеров книгу по древним дарам Старших.

Хотелось больше узнать о даре «Вечный лес». Благодаря Мастеру я получила такую возможность. К нему в руки достаточно давно попал Гримуар древнего свихнувшегося мага, известного как Безумный. Кто-то называл его чернокнижником, кто-то демонологом. Так это или нет, точных сведений нет. Зато после себя он оставил множество изысканий, трудов, исследований. Не только о темной материи демонического мира, но и о первых наследниках Старших, несущих их волю.

— Певереллы, — ни капли не удивилась я, — они первые наследники воли Смерти, извечной Хель, и понятно почему. Такая мощь и дар... — читала и рассуждала вслух. Благо, в купе кроме меня никого не было.

К тому моменту, как я дошла до Певереллов, их древа рода, Рональд ушел в купе Рэйвенкло, к Лунису, а Миона к Невиллу и девочкам с Хаффлпаффа. Так что я могла спокойно, не одергивая себя, проговаривать все спорные и интересующие меня моменты. А также применять магию алого клана и тот самый странный дар, который в моем ментальном пространстве принял облик изумрудно-серебряного древа, окутанного лунным светом.

Следующими после Певереллов, отмеченных Смертью, шел род Силверрис. Покровительствовала этому роду младшая сестра Жизнь. Но от рода, судя по древу в Гримуаре, практически никого не осталось. Так, потомки побочных ветвей. А последний прямой потомок, наследующий и магию, и волю, погиб четырнадцать лет назад. И даже есть дата смерти: «31.10.1981г». Год смерти моих родителей, да и не только их. Много кто в тот год жизнь потерял и в реку перерождения ушел. А по вине Лорда или директора, уже неважно.

— Серебристый лес! — воскликнула я, увидев на следующем развороте рисунок Безумного, запечатлевшего и полностью расписавшего дар рода Силверрис. Деревья, трава, кустарники, даже молодые побеги, все это мне напоминало то самое древо, раскинувшее свои ветви в моем ментальном пространстве. Но я не успела погрузиться в чтение, дверь купе открылась.

За вещами зашел улыбающийся, сияющий от счастья Рон, следом за ним Миона. С такой же улыбкой на губах. А еще с легким румянцем смущения на щеках и кончиках ушей. Не расспрашивая подругу, взяла ее под локоток и повела к выходу. А там Римус, встречающий меня распростертыми объятиями. Не отказала волку и себе, позволила обнять.

— Пока, Габи! — попрощалась со мной подруга, обещая: — потом все расскажу.

— До скорого, Габи, — сказал Рон и, притянув меня к себе, шепнул в ухо: — будь с Чарли осторожна, — отпустил и ушел к Лавгудам, которые ждали его у стационарных каминов-телепортов. Мне же осталось дождаться Драко.

Она, как только студенты и родители разошлись по домам, счастливые и радостные, подошла к нам с Римусом. Поздоровалась с профессором. Шок — вот что было в глазах Римуса. Но это не все сюрпризы на сегодня. О них я Римусу обещала рассказать в присутствии Сириуса. Чтобы не повторять дважды. Он, не споря, но пристально на Драко смотря всю дорогу до каминов, молчал. Выжидал момент.

— Сириус! — отдалась я в объятия крестного, как только переступила порог камина на Гриммо. — Я так рада быть в каникулы с тобой. И не только с тобой, — сказала, протягивая руку блондинистой слизеринке. Сириус нахмурился, потемнел взглядом, потянулся было за палочкой, желая выпроводить Малфой вон и закрыть камин, как я сказала: — Сириус, нет.

— Почему? — рыкнул крестный, чуть сильнее сжимая руку на моем плече. — Ей тут не место! — процедил он сквозь зубы, памятуя все, что между нами с Драко было.

— Драко моя соулмейт!

Все!

Ни Римуса, ни Сириуса не стало. Только тишина повисла между нами. Ничего взрослым не объясняя, взяла Драко за руку и повела в свою комнату. Ей, в отличие от меня, нужен был отдых. Она с ног валилась от усталости, держалась только на гордости. Всем видом показывала, что полна сил, энергии. Но стоило двери в мою комнату закрыться, она рухнула на кровать от усталости. Сил не было даже на душ. Крепко-крепко обняв мою подушку, притянув ее к груди, закрыла глаза и почти провалилась в сон.

— Пижаму, Драко, — напомнила я слизеринке, сидя на краю кровати, касаясь ее волос, плеча, — переоденься, и кровать в твоем распоряжении.

— Угу, — сонно пробормотала Малфой, с неохотой поднимаясь, принимая сидячее положение. — Твою, — попросила Драко.

Не отказала девушке, достала ту самую пижаму, которая ей приглянулась. Быстро переодевшись, распустив волосы, сложив вещи на спинку кровати, блондинка легла, подогнула под себя колени, притянула подушку и уснула. К ней присоединилась и я. Прижав Драко к себе, устроившись носом в водопаде ее белых волос, дыша и отпуская напряжение, уснула.

Но стоило мне закрыть глаза, как я оказалась под кроной изумрудно-серебряного древа. Сидела, прислонившись спиной к могучему стволу волшебного древа. Вокруг, на сотни метров вокруг, ничего. Только ночная тьма. И лишь марево ночного светила да блеск драгоценных листьев освещали ментальное пространство. Подняв взгляд к луне, почти полной, хотела спросить, что я тут делаю, как услышала:

«Защити Лунного принца! Встань по левую руку...», — шумело резными листьями древо, вновь и вновь повторяя эту фразу.

Кто этот Лунный принц? От кого или чего его защитить? Древо мне так и не сказало, ни на кого не показало. Сколько я не пыталась, на заданный вопрос я получала один ответ: «Защити!»

— Знать бы кого защитить, — пробормотала я, просыпаясь, оказываясь все там же, в своей комнате на Гриммо 12.

***

Вечер, поздно.

Крестница и ее гостья спят. В комнате Габи. А Сириус и Римус, все еще пребывающие в шоке от решения Высшей сестры Магии, сидят на кухне, пьют крепкий кофе, разбавленный алкоголемЛеди: точнее, алкоголь, разбавленный кофе. Они были не против, нет. Скорее, удивлены выбором соулмейта для Габи. Девушка, и не простая, а блондинистая слизеринка, дочь самого ядовитого волшебника и высокомерного существа — светлоликого эльфа.

— Почему? — недоумевал изрядно пьяный Сириус, спрашивая такого же пьяного Люпина, в очередной раз поднимая терзающий разум вопрос. — Почему именно Малфой, а не кто-то другой? Скажи мне, Рэм?

— Пути Старшей Сестры... ик... неисповедимы, — пробурчал Римус, опускаясь на сложенные на столе руки. — Такова судьба... — пробормотал волк и уснул, посапывая.

Сириус, отставив пустой стакан в сторону, оставив друга спать на кухне, пошатываясь, пошел в комнату крестницы. Увидеть. Ему хотелось ее увидеть. Убедиться, что все в порядке. И вот, преодолевая ступеньку за ступенькой, так и норовившей его скинуть, он шел к Габи. К его магической дочке.

— Мха, — улыбнулся и расплакался Сириус, когда увидел, как его девочка, с умиротворением на лице, прижимает к груди блондинку. С трепетом и нежностью, словно дорогое сокровище держит в кольце рук. Даже во сне защищает, не дает никому навредить. — Был не прав, — сказал Блэк, закрывая дверь и уходя к себе. Все так же, пошатываясь.