Алая кровь. Выбор

***

«Наконец-то!» — думалось девушке, свершившей задуманное.

Теперь на ее пути никого нет. Ни Поттер, ни Малфой. Поттер сама ушла, Малфой... ее убрать с пути было несложно. Быть первой птицей факультета деве отмщения хотелось с того момента, как блондинистая язва стала ловцом. Она долго ждала. Возможности. Решимости. И вот сказанные Малфой слова, обидные, гадкие, подтолкнули ее к мести. Свершив ее, она освободилась. И теперь может летать в небесах, под облаками, не боясь никого и ничего. Малфой ей теперь ничего не сделает. Не скажет. Она растоптана, унижена.

«Этого не может быть?» — возмутилась девушка.

В день игры с Рэйвенкло с самого утра все слизеринцы пребывали в шоке. Малфой, до этого забившись в своих покоях, вышла, словно ничего не произошло. Ступая по полу, словно паря, изящно откидывая прядь волос, смотрела на всех, как и прежде, с безразличием. Пожелала она доброго утра только декану и капитану команды, говоря:

— Я готова вернуться, Пьюси.

— Позиция твоя, Малфой! — и посмотрел на Паркинсон, злющую, как все дементоры Азкабана.

Блондинка каким-то образом справилась со своими страхами и, преодолев их, вернулась в строй. Но этого просто не может быть. Тут явно что-то еще. Что-то магическое. Вмешательство извне или же... профессор. Он Окклюмент, а значит, может и Легилименцию применять. Память. Скорее всего, он подтер в памяти болезненные воспоминания. Поэтому Малфой спокойно вышла и вернулась к игре.

— Ничего. Я тебе напомню, — сказала девушка, направившись в комнату слизеринки, как только все ушли на завтрак.

Метла, как и всегда, стояла на прежнем месте. В углу комнаты. Повторить проклятие не составило труда. Пара взмахов палочкой, зубодробительная формула и готово. Блондинка снова ощутит те самые невероятные и душетрепещущие ощущения. На невероятной скорости, кульбит за кульбитом, поворот за поворотом, она вспомнит все. И позор, и слезы. Вновь поймет, что полеты не ее.

— Веселой игры, Малфой! — сказала девушка, покидая покои блондинки, не ведая, что хозяйка комнаты, настоящая, а не та, которая вышла, все это время была здесь. Скрывалась под мантией и видела виновного как в новом проклятии, так и в прошлом. Уже развеянном.

— Не знала, Панси, что обида на меня за правду на подобное тебя подтолкнет. Я считала тебя подругой, а ты оказалась...

Слезу горькую обидную, Малфой успела вовремя поймать. И как раз, как она ее спрятала в шелковых нитях платка, пришла Поттер, принявшая на себя ее лик. Блондинка думала, что гриффиндорка не увидит слез, но та увидела. Не показала, но запомнила. А еще почувствовала. По крови, текущей в жилах Драко. Кровь никогда вампиру не солжет. Скажет все как есть.

Еще раз! Паркинсон заставила плакать Малфой еще раз. За это она ответит. Как и за все остальное, что пришлось Драко пережить. По окончанию матча, когда Малфой в глазах факультета, школы, вновь станет прежней, виновницу бедствия ждет суд, а следом казнь. И суд факультета не важен. Приговор человеческий будет слишком мягким, не по совершенным поступкам. А вот месть существа, чей путь это кровь! В самый раз.

— Ты непременно за все ответишь, Паркинсон!

Поттер в облике Малфой, готовая к игре, улыбаясь, шла с командой в раздевалку. В ее руке метла блондинки с уже развеянным проклятием. Формула: «Фините Инкататем» и следа от проклятия не осталось. Летать и выиграть! — вот ее цель и слово капитана. Дав установку команде, напомнив о стратегии против Рэйвенкло, Эдриан уделил внимание ловцу. Отведя «Малфой» в сторонку, пригрозил:

— Поттер, только попробуй проиграть и уступить Чанг! Я тебя с Астрономической башни скину! Без метлы! — рычит Пьюси, вжимая девушку взглядом в пол. Та делала вид, что ей страшно. Что она проседает и верит, если не поймает — полетит.

— Поймаю, обещаю!

Говорит Поттер, успокаивая Пьюсси, на деле же улыбается. Внутри, в душе. Радуется, что снова сядет на метлу. И пусть не на свою Молнию, а малфойский на Нимбус 2001. Все равно. Полеты и игра. Ей этого не хватает. Она может летать без метлы, на крыльях летучей мыши, ловить потоки и носиться на таких же невероятных скоростях. Но это все ни то. Ощущения ни те. И вот сегодня она их вновь ощутит. А заодно поможет Малфой вновь оказаться в строю. Вернет ей титул «Птица Слизерина».

— Мисс Малфой, задержитесь! — потребовал настойчивый голос профессора Линси. Девушка, улыбаясь своей настоящей улыбкой и сверкая алыми радужками, подойдя к мастеру, спросила, что тот хочет: — предупредить.

— О чем?

— Твой стиль полета весьма запоминающийся. Крайне безрассудный и опасный. Многие за тобой следящие могут раскрыть по нему ваш с Малфой спектакль. Раз надела ее лик, то будь ей до самого конца. До того, как решится судьба виновной!

— Как прикажете, Мастер, — сказала брюнетка под личиной блондинки и откланялась, вернулась к команде.

А мастер, неплохо изучивший свою ученицу, понял. Она задумала что-то еще. Свою месть той, кто навредил паре. Унижение и позор по законам алого клана смывается кровью, слезами и мольбами. Если Поттер так поступит, то станет на шаг ближе к титулу. Усмехнувшись, пообещав самому себе ничего не предпринимать, а наблюдать, профессор Линси покинул раздевалку Слизерина. Вернулся на трибуны к Северусу. Болеть он будет за зеленую команду. Ведь там его ученица.

***

— Драко Малфой ловит снитч! — вещает с трибун комментатор Ли Джордан, — Слизерин победил!

Овации и поздравления, ведь игра была красивой, захватывающей. С опасными моментами и травмами. Слизерин — это та команда, которая играет на гранях правил. Пользуется поправками и пунктами, внесенными в правила игры. Мадам Хуч, наблюдающая за ходом, ни разу не свистнула, не удалила игрока с поля. Хотя сделала бы это. За один только толчок в трибуну и двойной захват. Но это разрешенные приемы. Не несущие смерть, только травмы, входящие в список. Грязные, опасные, но разрешенные. Не поспоришь.

— Как так? А почему не сработало? — удивлялась Паркинсон. Она единственная из зеленых, кто не радовался победе. Она смотрела на Малфой со снитчем в руке, на ее улыбку, счастье в глазах. И на метлу, которая была послушной. — Проклятие должно было сработать и в этот раз! — но сказала она это так громко, что рядом стоящие Нотт и Забини услышали, как и еще некоторые слизеринцы.

— Так это ты?! — зло прошипел Нотт, протягивая руки к вороту формы, желая его сжать и сдавить глотку брюнетке. Вокруг нее стягивалось кольцо, и у всех в глазах одно желание — прибить.

Но ссоры на люд змеи не выносят, поэтому разобраться с виновной решили тайно. В подземельях. Устроив обще факультетский консилиум, на котором решится судьба Паркинсон. Но сперва чествование победителя, вернувшегося в строй. Малфой, улыбаясь и радуясь, смотрела на всех привычным взглядом, в котором читалось превосходство. Над ситуаций, над страхом. Она больше не боялась. Чья это заслуга? Никто не знает. Как и то, что настоящая блондинка все еще сидит в своей комнате. Но это ненадолго. Уже скоро она выйдет и заживет привычной жизнью.

— Спасибо, Поттер, — шепнул Нотт девушке, поймав ту за руку, пока никто не слышал, — я не знаю, зачем тебе это, но... — Теодор недоговорил, так как блондинка на самом деле брюнетка подмигнула и ушла в комнату. — Но обязательно узнаю, что же вас с Драко связывает. И почему ты так часто навещаешь ее комнату под покровом мантии невидимости.

***

О том, что Нотт раскрыл ее, Поттер Малфой не сказала. Лишь о том, что теперь блондинка вновь может жить своей привычной жизнью. Быть самой собой. Ходить на уроки и, главное, летать. Виновный пойман и скоро будет наказан. Но Малфой, как только услышала о полетах, вздрогнула. В глазах — страх и паника. Но ничего. Ненадолго. Все придет. А летать и играть! Поттер пообещала:

— Я буду за тебя! — до тех пор, пока Малфой вновь не полюбит полеты и не станет «Птицей Слизерина».

— Почему? — и она не игру имела в виду, а то, что та за нее вступается. Ей помогает. И виновного найти, и играть, и вновь научить летать. — Что я тебе буду потом должна?

О долгах Поттер не говорила, а напомнила о том, что их связывает. О метке избранных, о цветах на их запястье, распускающихся, когда те рядом друг с другом. И даже несмотря на то, что они не испытывают друг к другу трепетных чувств, пока не испытывают, защищать и оберегать пару они обязаны. Этим Поттер и занимается. Защищает Малфой. Оберегает ее и помогает.

— Так что, Малфой, приготовься. Я буду твоим учителем по полетам! — рассмеявшись, подмигнув девушке, поймав из ее рук кроветворное, накинула на плечи и голову мантию невидимости. Опустошит пузырек с зельем гриффиндорка позже. Уже в своей комнате. А пока прощается и желает веселого собрания и суда над Паркинсон.

Поттер, как только прошла гостиную, подошла к картине. Готовая покинуть подземелье, ощутила чужое присутствие. Декан змей собственной персоной. Стоя в тени, наблюдая и не выходя, он сказал так, что слышала только Поттер и никто более. Ни картины, ни студенты. Он ее впервые за четыре с лишним года поблагодарил:

— Спасибо, мисс Поттер. Это важно для меня. Драко, она моя... — но не договорил, так как брюнетка махнула тому на прощание рукой, говоря:

— Это не ради вас, профессор, а ради нее, — что она имела в виду, профессор не понял. И спросить не успел. Та уже ушла.

Не понимал профессор и то, почему Поттер на это пошла. Что между ними с Малфой? Что их связывает? И это не кодекс ловцов. Нет. Тут нечто большее, глубокое. У гриффиндорки спрашивать бесполезно, не ответит. А выпытывать и давить тем более. Йен ему за это шею по дружбе свернет. Птенец его, как никак.

— Я буду наблюдать за вами, мисс Поттер!

Северус решил пойти именно этим путем, отринув остальные. Так сохранится и нить дружбы с Линси, и положительные отношения с Поттер. Ведь профессор, благодарный за помощь Малфой более не будет так яро третировать девушку. Она помогла не только ей, но и ему. Ведь найти виновного он должен был лично. Но дела, пост и уроки не позволяли ему провести расследование. Да и просьба крестницы не вмешиваться тоже связала профессора по рукам и ногам.

Габи

Быть под обороткой — выматывает. Как и быть кем-то другим. Но эти часы под чужой личностью того стоили. И матч выиграли, и виновницу поймали, почти осудили. Для меня же быть Малфой стало не только испытанием, но и небольшим счастьем. Там, в облаках, сражаясь с Чанг за снитч, я поняла, как скучаю по квиддичу. По этому адреналину, кипящему в крови, по давлению воздуха в легких на запредельной высоте. Летать просто так — я могу. Но вот так, с какой-то целью. Его мне подарила Малфой.

— И я этого не забуду. Отплачу.

Пригласить ее на встречу, которая является уроком полетов в тайне от нее, не составило для меня труда. Зачаровать бумажного посланника, принявшего облик журавлика, и отправить его, дело двух минут. А там, глубокой ночью, под покровом мантии невидимости, должен состояться он - полет. Пост дежурных сдан деканам, а я, зная, что нас с ней точно не станут искать, пришла на парапет башни. Профессора, что Снейп, что Линси предупреждены. Осталось дело за ней. За ее решимостью.

— Поттер, ты с ума сошла? — шепотом шипит на меня блондинка, — ты приглашала на разговор, а не на... ах... — удивлено выдохнула она, так как я взяла ее за руку и прижала к себе. Обняв ее за плечи, запустив в серебряный водопад волос кончик носа и вдыхая ее запах сущности, сказала:

— Я рядом, верь мне!

Она смогла выдавить из себя «Угу». Ее щеки и кончики ушей нещадно жгло огнем смущения, а сердце билось часто-часто. Дыхание сбивалось, а губы от жара в крови пересохли. Их она смочила кончиком языка, а подняв взгляд на меня, отпрянула. Сущность, моя сущность на ее реакцию проявилась и окрасила алым глаза. Губами же почувствовала укол. Клыки также требовали крови. Ее крови. Но рано. Еще рано. Может позже. Пока и зелья на ее крови хватит.

— Малфой, полетаем? — накинув на себя мантию, протягивая ей руку, пригласила следовать за мной. Та нерешительно, все еще смущаясь, сделала шаг навстречу ко мне. Рука ее в моей ладони и резко рывок. Блондинка на моей «Молнии» прижата спиной к груди в кольце моих рук.

— Если мы разобьемся, Поттер, я тебя зааважу! — предупреждает Малфой. И под мой звонкий смех с парапета астрономической башни взмывает в небеса метла...