Призрачный дар Шеола

Юлианна

Это случилось ночью.

Я проснулась от холода — неестественного, пробирающего до костей, хотя одеяло было плотным, а батареи работали исправно. Открыла глаза и поняла, что стою в коридоре. Босиком. В пижаме. Правая рука прижата к стене, пальцы сами собой выводят какой-то знак — кривой, рваный, но узнаваемый. Руна. Я не знала её значения, но моё тело знало.

«Наконец-то», — прошептал нинвит.

Я попыталась отдёрнуть руку, но не смогла. Пальцы продолжали чертить — теперь уже на двери. На двери Глеба.

— Прекрати, — прошептала я вслух, но губы почти не слушались. — Что ты делаешь?

«Беру своё. Ты слишком долго сопротивлялась. А мне нужна сила. Мне нужно вернуть то, что я потерял».

— Ты не получишь Глеба. Он ребёнок.

«Он — источник. Его свет — это чистая энергия. Я могу вытянуть её. Всего немного. Он даже не заметит. А я снова стану собой. Тем, кем был до того, как умер».

Я закричала — или попыталась. Из горла вырвался только хрип. Тело больше не подчинялось мне. Я была заперта в собственной голове, как в клетке, и сквозь прутья смотрела, как мои руки, мои ноги, мои пальцы делают то, что хочет он.

Дверь Глеба приоткрылась. Он стоял на пороге — худой, бледный, в пижаме на размер больше. Его глаза были широко открыты, но не испуганы. Он смотрел на меня — или на того, кто сейчас управлял моим телом, — и молчал.

Я хотела сказать: «Уходи, закрой дверь, он опасен». Но вместо этого мои губы растянулись в улыбке.

— Ничего, — сказала я чужим голосом. — Просто проходила мимо. Спи.

Глеб не шелохнулся. Он смотрел на меня пристально, и его ладонь, лежавшая на дверном косяке, начала слабо светиться — тем самым белым светом, которого он так боялся.

— Ты не Юлианна, — сказал он тихо.

И захлопнул дверь перед моим лицом.

А я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как нинвит внутри меня смеётся.

Очнулась я в медицинском крыле. Надо мной склонился Алексей, и его лицо было бледным.

— Ты меня слышишь? — спросил он.

— Да. — Голос был моим, но слабым, как после долгой болезни. — Что случилось?

— Ты пыталась уйти. Тебя нашли у вертолётной площадки. Ты пыталась запустить двигатель.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором мелькнули обрывки воспоминаний — чужих, не моих. Вертолёт. Ветер. Руки на штурвале. И голос нинвита: «Мы улетим отсюда. Найдём место, где нас не будут держать в клетке. Ты и я. Вместе».

— Он хотел улететь, — прошептала я. — Он пытался угнать вертолёт.

— Знаю. — Алексей взял меня за руку. — Мы едва успели. Если бы ты взлетела... — Он не договорил.

— Он говорил со мной. — Я села на кровати, голова закружилась. — По-настоящему. Он сказал, что ему нужна сила. Что он хочет вернуть то, что потерял. Что он... — Я запнулась. — Что он может вытягивать энергию из других носителей. Из Глеба. Из Антона. Из всех.

Алексей нахмурился.

— Это плохо. Очень плохо.

— Что теперь?

— Теперь тебе введут сыворотку.

— Сыворотку? — я непонимающе посмотрела на него.

— «Подавитель». Мы используем её для носителей, чей дух слишком силён. Она подавляет его активность. Временно. Но эффективно.

— Почему мне не сказали раньше?

— Потому что мы надеялись, что ты справишься сама. — Он помолчал. — Инесса сидит на ней уже два года. Её дух слишком силён, чтобы она могла жить без подавления. Теперь, похоже, ты тоже.

Я вспомнила слова Инессы — о клетке, о поводке, о том, что школа держит её на цепи. Теперь я понимала. Я стала такой же.

Внутренний разговор

Меня оставили одну в палате. Я закрыла глаза и позвала его.

— Зачем ты это сделал? Ты же говорил, что мы можем сосуществовать. Что ты не враг.

«Я и не враг», — отозвался он. Голос звучал иначе — не как шёпот, а как полноценная речь, словно он стал сильнее. «Я просто устал ждать. Ты не понимаешь, каково это — быть запертым в чужом теле двадцать шесть лет. Я был шаманом. Я проводил обряды, говорил с духами, лечил людей. А теперь я — паразит. Ты думаешь, мне это нравится?»

— Ты пытался вытянуть силу из Глеба. Ты пытался украсть вертолёт. Ты чуть не погубил нас обоих.

«Я пытался освободиться. Не погубить — освободить. Мы могли бы уйти вместе. Найти место, где нет СКАЯ, нет Чистоты, нет сыворотки. Я мог бы научить тебя тому, что умею. Проводить ритуалы. Говорить с духами. Ты бы стала сильнее, чем кто-либо на этой заставе».

— Я не хочу становиться сильнее. Я хочу контролировать тебя.

«Контролировать? — он усмехнулся. — Ты всё ещё думаешь, что это возможно? Я был здесь до тебя. Я пророс в каждую клетку твоего тела. Если ты вытянешь меня — умрёшь. Если будешь подавлять сывороткой — ослабнешь. Единственный способ выжить — принять меня. Полностью. Или я найду способ взять то, что хочу. Без твоего согласия».

— Что ты хочу?

«Вернуть своё. Я был шаманом. Я проводил ритуалы, которые давали силу. Если я смогу сделать это снова — здесь, в этом мире, — я смогу существовать без твоей энергии. Я смогу быть собой. А ты — ты останешься жить. Мы оба останемся жить».

— И что для этого нужно?

«Кровь. Энергия. Немного. Я не убью никого, если ты боишься. Просто... позаимствую. У Глеба, у Антона, у других. Они даже не заметят».

Я похолодела.

— Ты предлагаешь мне стать вампиром?

«Я предлагаю тебе выжить. И мне — тоже. Решай».

Он замолчал. А я лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Он предлагал мне выбор, которого не существовало. Я могла подавлять его — и медленно угасать. Или принять — и стать чудовищем.

Выбора не было.

Матвей

Ночью, когда все спали, я вышел к старому причалу. Здесь, вдали от камер и чужих глаз, я включил передатчик. Отец ждал.

— Докладывай, — раздался его голос в наушнике.

— У них есть сыворотка. «Подавитель». Подавляет активность духа. Юлианна только что получила дозу — у неё случился прорыв. Дух взял контроль и пытался угнать вертолёт.

— Интересно. — В голосе отца послышался холодный интерес. — Значит, она опаснее, чем мы думали. Это хорошо.

— Почему хорошо?

— Потому что если она потеряет контроль в нужный момент, это посеет хаос. Хаос нам на руку. Продолжай наблюдать. Что-то ещё?

— Инесса, — сказал я. — Она знает обо мне.

Пауза.

— И что она хочет?

— Присоединиться. У неё свои счёты со школой. Она на сыворотке два года и ненавидит их за это. Я думаю, ей можно доверять. В её интересах, чтобы застава пала.

— Доверять — никому, — отрезал отец. — Но использовать — да. Пусть помогает. Если подведёт — ты знаешь, что делать.

— Да. Знаю. Но, отец...3 дня мало. Дай ещё время.

— Посмотрим.

Я отключил передатчик и долго смотрел на море.

Алексей

Я не спал всю ночь. Сидел в своём кабинете, перебирал сводки, пытался понять, как упустили момент. Как позволили духу взять контроль. Юлианна была сильной. Она держалась дольше, чем я ожидал. Но даже у неё был предел.

В дверь постучали. Вошёл Глеб — босиком, в пижаме, с одеялом на плечах.

— Не спится? — спросил я.

— Она приходила, — сказал он. — Ночью. Но это была не она.

— Знаю. Мы остановили её. Она теперь в безопасности.

— Вы остановили её тело. Но не духа. Он всё ещё там. И он хочет... — Глеб запнулся. — Он хочет меня.

Я отложил бумаги и посмотрел на него.

— Ты это почувствовал?

— Да. Он хотел вытянуть мой свет. Я видел его. Он старый. Очень старый. И он боится. Не нас — чего-то другого. Того, что ждёт его в Шеоле.

— Он тебе это сказал?

— Нет. Я просто... увидел. Когда он стоял у моей двери.

Я молча смотрел на мальчика. Его способности росли. Он больше не был просто носителем белого света. Он становился чем-то большим.

— Иди спать, — сказал я. — Завтра тяжёлый день.

Он кивнул и ушёл, а я остался сидеть в темноте, думая о том, что духи не просто паразиты. Они — личности. Со своими страхами, желаниями, целями. И дух внутри Юлианны только что показал, на что он способен. Это было только начало.