Призрачный дар Шеола

Юлианна

Утро началось с лекции. Александр Романович, как обычно, стоял у доски с указкой в одной руке и очками в другой, и его голос, сухой и размеренный, заполнял аудиторию, как шум прибоя. За две недели я привыкла к этому звуку — он успокаивал, создавал иллюзию нормальности, хотя ничего нормального в том, что мы изучали, не было.

— Сегодня у нас свободный час, — объявил он, и по аудитории прокатился удивлённый шёпот. — Задавайте вопросы. Все, что накопились. О духах, о Шеоле, о том, как работает система. Я отвечу.

Антон поднял руку первым.

— Почему духи вообще вселяются в людей? Им что, просто нравится жить?

— Хороший вопрос, — кивнул Александр Романович. — Духи, которые сбегают из Шеола, не могут долго находиться в нашем мире без тела. Без носителя они слабеют и со временем рассеиваются. Им нужен живой человек — тёплый, дышащий, с душой, в которую можно врасти. Это как... как паразит, которому нужен хозяин. Только в отличие от паразита, дух может дать что-то взамен. Способности. Силу. Знания.

— А почему одних можно изгнать, а других — нет? — спросила я.

— Потому что со временем дух срастается с носителем. Чем дольше он внутри, тем глубже прорастает. Если дух вселился недавно — его можно извлечь без последствий. Если прошло много лет — извлечение убьёт носителя. Именно поэтому вы здесь. Не для изгнания. Для контроля.

— А как духи попадают в наш мир? — спросил Глеб. Это был первый раз, когда он заговорил на лекции, и все повернулись к нему. Он смотрел на преподавателя серьёзно, без тени смущения.

— Через Арку, — ответил Александр Романович. — Портал в Шеол, который находится здесь, в Уке. Обычно он закрыт, но иногда — во время прорывов, землетрясений, магических выбросов — барьер истончается, и духи просачиваются. Большинство — слабые, они не могут вселиться и просто бродят, пока их не затянет обратно. Но сильные — нинвиты, камули, урилды — ищут носителя.

— А что такое Шеол? — спросил Антон. — Это ад?

— Нет. Шеол — это промежуточное место. Там души проходят очищение перед перерождением. Это не ад и не рай. Это скорее... перевалочный пункт. Но некоторые души отказываются от очищения. Они цепляются за свои воспоминания, за свои грехи, за свою боль. Они становятся Застрявшими. И ищут способ вернуться в мир живых.

— А кто управляет Шеолом? — спросила я.

Александр Романович снял очки и протёр их.

— Этого мы не знаем. Есть Смотрители — духи, которые никогда не были людьми. Они следят за порядком, направляют души на очищение, не дают Застрявшим сбежать. Но кто создал эту систему и как она работает — загадка.

В аудитории было тихо. Каждый думал о своём. Я — о нинвите внутри меня, который когда-то отказался от очищения и теперь сидел в моём теле, как в клетке. Или я была в клетке? Грань между нами становилась всё тоньше.

После лекции я вышла в коридор и столкнулась с Инессой. Она стояла у окна, скрестив руки, и ждала — не меня. Алексея. Он появился через минуту, и я, сама не зная зачем, остановилась за углом.

— Нам нужно поговорить, — сказала Инесса. Её голос звучал напряжённо, как натянутая струна.

— О чём?

— О нас. О тебе. О ней.

— Инесса...

— Ты думаешь, я не вижу? Ты думаешь, я слепая? Ты смотришь на неё так, как никогда не смотрел на меня. Даже тогда. Даже в те ночи.

— То, что было между нами, закончилось. Ты знаешь это.

— Для тебя — да. Для меня — нет. Я не могу просто взять и выключить это. Ты был единственным, кто меня понимал. Кто был рядом, когда дух рвал меня изнутри. А теперь ты точно так же сидишь с ней.

— Это другое.

— Чем? Чем она лучше меня? Она новенькая, она не знает и половины того, что знаю я.

— Хватит.

Голос Алексея прозвучал так жёстко, что я вздрогнула. Инесса замолчала.

— Я не буду обсуждать это с тобой, — сказал он. — То, что было, — было. То, что сейчас, — не твоё дело. И я лично позабочусь о том, чтобы тебя перевели на другую заставу.

— Ты не посмеешь.

— Посмею.

Он развернулся и ушёл. Инесса стояла у окна, и её зелёный глаз горел так ярко, что, казалось, мог прожечь стекло. Я тихо отошла от угла и пошла в противоположную сторону. Внутри всё дрожало — то ли от страха, то ли от чего-то другого, чему я не могла подобрать названия.

Индивидуальная тренировка была назначена на обычное время — пятнадцать ноль-ноль. Я пришла в зал раньше и ждала, разминая правую руку. После утреннего разговора с Инессой внутри поселилось странное чувство — смесь тревоги и... удовлетворения? Он защищал меня. Он угрожал ей. Из-за меня.

«Он твой, — прошептал нинвит. — Ты это чувствуешь? Он выбрал тебя. Не её. Тебя».

— Заткнись, — прошептала я, но в этот раз в моём голосе не было злости. Только усталость.

Алексей вошёл ровно в три. Выглядел он напряжённым — разговор с Инессой не прошёл бесследно.

— Сегодня продолжим работать над щитом, — сказал он.

— Давайте.

Он взял мяч и встал напротив. Я приготовилась. Первый бросок — я блокировала. Второй — тоже. Третий — мяч пролетел мимо щита и ударил меня в плечо. Я поморщилась.

— Вы отвлекаетесь, — сказал он.

— Есть немного.

— На что?

— На вас.

Он замер. Мяч, который он держал в руке, застыл в воздухе на полпути — я даже не заметила, как поставила щит.

— Это не просто рефлекс, — медленно сказал он, глядя на зависший мяч. — Это осознанное действие. Вы только что остановили предмет, не глядя на него. Вы прогрессируете.

Он подошёл ближе, и мяч упал на пол. Его лицо было совсем близко — я чувствовала запах табака и чая, видела мелкие морщинки у глаз, которые появлялись, когда он улыбался. Сейчас он не улыбался.

— Вы понимаете, что делаете со мной? — спросил он тихо.

— Что?

— Вы заставляете меня забыть о протоколах. О правилах. О том, что я ваш куратор.

— Может, это не так уж и плохо?

— Это опасно. Для нас обоих.

— Я не боюсь.

— А я боюсь. Боюсь, что не смогу защитить вас. Боюсь, что Инесса... — он замолчал.

— Я слышала ваш разговор, — призналась я. — Утром. Случайно.

— И что вы думаете?

— Думаю, что она не остановится. Но думаю, что вы справитесь.

Он поднял руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были тёплыми, и я прикрыла глаза, позволяя себе забыть обо всём. Только он. Только я.

— Вы сводите меня с ума, — прошептал он.

— Взаимно.

Он наклонился и поцеловал меня — впервые. Не осторожно, не сдержанно. Этот поцелуй был глубоким, долгим, и в нём было всё, что мы так долго не решались сказать друг другу. Мои пальцы запутались в его волосах, его руки скользнули по моей спине, притягивая ближе. Я забыла, где мы. Забыла, кто мы. Осталось только это — его губы, его тепло, его дыхание.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, в зале было тихо. Только наше дыхание — тяжёлое, сбитое.

— Мы не должны были, — сказал он.

— Но мы это сделали.

— Да. И я не жалею.

Я улыбнулась. Бабочки в животе захлопали крыльями так, что, казалось, их слышно было во всей заставе.

Вечером в столовой появился новенький. Он вошёл вместе с мужчиной, которого я раньше не видела. Тот был коренастым, широкоплечим, с перебитым носом и руками, похожими на две кувалды. Двигался он тяжело, но уверенно — так двигаются люди, привыкшие к физической работе или к дракам.

— Это Олег, — негромко сказал Антон, заметив мой взгляд. — Оперативник. Работает на заставе уже несколько лет. Охрана, патрули, разведка. Он из тех, кто не носит духа, но знает о них больше, чем некоторые носители.

— Почему я его раньше не видела?

— Он редко появляется в учебном корпусе. Обычно он на внешнем периметре или в городе. Если Олег здесь — значит, что-то случилось.

Олег подошёл к нашему столу и кивнул.

— Это Матвей, — сказал он. — Новый ученик. Будет заниматься в вашей группе. Присмотрите за ним.

Матвей стоял чуть позади. Светловолосый, с зелёными глазами и чётко очерченной линией челюсти, он выглядел как человек, который привык к дисциплине. На нём была та же чёрная форма, что и на нас, но сидела она иначе — словно он носил её годами.

— Добро пожаловать, — сказала я.

Он поднял глаза и встретил мой взгляд. Что-то в этом взгляде было странное — не просто вежливость новичка, а нечто более глубокое. Изучающее. Как будто он смотрел не на меня, а сквозь.

— Спасибо, — ответил он. Голос у него был низким, спокойным.

Инесса, сидевшая в углу, не сказала ни слова. Но её взгляд, направленный на новенького, был таким же, как и на меня. Оценивающим. Холодным.

Матвей

Я сел за стол, стараясь не привлекать внимания. Олег уже ушёл, оставив меня одного среди этих людей — носителей, которых мой отец называл угрозой, паразитами, теми, кого нужно уничтожить.

Они не выглядели как угроза. Парень с вечной ухмылкой, который, кажется, никогда не закрывал рот. Старик, что-то ворчливо обсуждавший с ним, опираясь на трость. Мальчик, тихо сидевший с краю и глядевший в одну точку. Ещё одна девушка — тёмные волосы, острый взгляд, — которая смотрела на меня с холодным любопытством. И Юлианна — та самая цель из досье, — которая в реальности оказалась совсем не похожей на фотографию. Более живой. Более настоящей.

«Ты должен втереться в доверие, — говорил отец. — Собрать информацию. А когда придёт время — ликвидировать».

Я смотрел на них и пытался найти в себе ненависть. Не находил.

Позже, когда все разошлись, я позвонил отцу. Доклад был коротким: я на месте, меня приняли, план в силе. Он выслушал и добавил то, от чего у меня похолодело внутри:

— Когда будешь готов, мы ударим. Цель — не только Юлианна. Мы уничтожим всех носителей разом. А затем — портал. Хватит сдерживать это. Хватит играть в защиту. Мы покончим с этим навсегда.

— Всех? — переспросил я. — Там дети.

— Там носители. Разницы нет.

Я положил трубку и долго смотрел в стену. Разницы нет. Для него — нет. Для меня — есть.

Я вспомнил, как старик улыбался, помешивая чай. Как мальчик тихо сидел с краю, глядя перед собой. Как Юлианна сказала «добро пожаловать» — просто, по-человечески. Остальные вокруг выглядели обычными, самыми обычными и не агрессивными.

Я не знал, что делать. Знал только, что время уходит. И что однажды мне придётся выбирать.