Призрачный дар Шеола

Юлианна

После первого выезда прошло ещё три дня. Я успела прокрутить в голове каждую секунду того боя: как чертила «разделяющую» на груди рыбака, как дух рванулся к Глебу, как я поставила щит, не задумываясь. Алексей сказал, что гордится мной, и эти слова грели меня сильнее, чем любой чай.

Новый вызов поступил ранним утром. Мария снова собрала нас в учебном корпусе, и по её лицу я поняла: случай нестандартный.

— Горячие источники у подножия Авачинского вулкана, — сказала она, разворачивая карту. — Местные жители сообщают о странных явлениях. Вода в источниках стала ледяной. Туристы, которые приезжали туда на выходные, вернулись с жалобами на галлюцинации и панические атаки. Одна женщина рассказала, что видела лицо в воде — искажённое, страшное, — которое смотрело прямо на неё.

— Вселение? — спросил Антон.

— Нет. Дух не вселялся в человека. Он привязан к месту. Мы полагаем, что это Куткинняку — дух-хранитель источников из ительменской мифологии. Когда-то ему поклонялись, приносили дары, просили исцеления. Но что-то изменилось. Он стал агрессивным.

— Почему? — спросила я.

— Узнаем на месте. Для этого у нас есть Эхо. — Мария кивнула на Инессу. — Её психометрия сегодня — ключевой инструмент. Если дух не вселился в тело, вытягивать нечего. Значит, нужно понять, что его тревожит, и договориться. Или изгнать.

Инесса стояла у стены, скрестив руки. Её лицо было, как всегда, непроницаемым, но я заметила, как она чуть выпрямилась, когда Мария назвала её позывной.

— Состав тот же? — спросила я.

— Да. Все, кто был на первом выезде. Плюс я иду с вами — на этот раз не из вертолёта. Надежда остаётся на заставе. Слишком мало места для посадки у источников. Добираемся на внедорожниках.

Дорога заняла около двух часов. Мы ехали по серпантину, поднимаясь всё выше, и воздух становился холоднее. Вулкан Авачинский возвышался над нами — огромный, снежный, величественный. У его подножия, в долине, курились паром горячие источники. Обычно это место было наполнено туристами, но сегодня здесь было пусто. Только ветер гулял между деревянными мостками и пустыми бассейнами.

— Холодно, — сказал Глеб, поёжившись.

— Это не ветер, — ответил Алексей, глядя на «Спектр». — Это он. Дух. Он вытягивает тепло.

Я надела очки и увидела его. Над одним из источников клубилась тёмная, почти чёрная дымка, которая не имела ничего общего с паром. Она пульсировала, меняла очертания, и в ней угадывалось лицо — искажённое, как и описывала та женщина, но не злое. Скорее, страдающее.

— Я вижу его, — сказала я. — Он... не нападает. Просто висит.

— Потому что он не может уйти, — ответила Мария. — Он привязан к этому месту. Когда-то он был хранителем, но что-то сломало его. Эхо, ты готова?

Инесса вышла вперёд. Она была без перчаток — специально, чтобы касаться предметов кожей. Её зелёный глаз уже горел, предвкушая контакт.

— Мне нужно что-то, что принадлежало этому месту давно. Очень давно, — сказала она.

Евгений Иванович, осматривавший камни у источника, вдруг нагнулся и поднял что-то из травы.

— Вот, — сказал он, протягивая Инессе маленькую фигурку, вырезанную из кости. — Похоже на ительменского идола. Кто-то оставил подношение.

Инесса взяла фигурку обеими ладонями и закрыла глаза. Её лицо исказилось — не от боли, а от концентрации. Прошло несколько секунд. Потом минута.

— Он был целителем, — произнесла она наконец. — Куткинняку. Люди приходили к нему с болезнями, и он исцелял их. Но потом пришли другие люди. Они не верили. Они осквернили источник — бросили в него мусор, сломали алтарь, смеялись над теми, кто молился. Он не разозлился. Ему стало больно. И он замкнулся.

— Можешь показать ему? — спросила Мария. — Не просто прочитать. Показать. Как тогда, с рыбаком.

— Попробую. Но он сильнее. Мне понадобится помощь.

Я шагнула вперёд.

— Что нужно делать?

— Стой рядом. Если он атакует — ставь щит. Алексей — прикрывай. Остальные — не вмешивайтесь, пока я не скажу.

Инесса опустилась на колени у края источника. Вода в нём была чёрной и неподвижной, хотя ещё вчера, по словам местных, она бурлила от тепла. Инесса положила ладони на камни, обрамлявшие источник, и закрыла глаза.

— Я покажу тебе, — прошептала она, обращаясь не к нам. — Я покажу тебе, как они приходят до сих пор. Как верят. Как молятся. Ты не забыт.

Её глаз вспыхнул — ярче, чем когда-либо. Зелёный свет разлился по воде, и чёрная дымка над источником задрожала. Лицо в ней стало более чётким — старик с длинными волосами и закрытыми глазами. Он не смотрел на нас. Он слушал.

— Она передаёт ему образы, — тихо сказал Алексей. — Воспоминания. Не просто читает — транслирует.

Инесса заговорила снова, и я поняла, что она обращается к духу:

— Ты был целителем. Ты помогал. Но те, кто осквернил тебя, ушли. Они мертвы. А ты — всё ещё здесь. Зачем?

Дымка задрожала сильнее. Я увидела, как по воде пошли круги — хотя ветра не было.

— Она его колеблет, — прошептал Антон. — Смотрите.

Инесса вдруг выбросила вперёд руку, и над водой вспыхнуло изображение. Не просто образ — целая сцена. Я увидела людей в старинной одежде, склонившихся у источника. Они клали к его краю дары — рыбу, ягоды, маленькие фигурки из кости, похожие на ту, что держала Инесса. Они пели. Их голоса были тихими, как ветер в скалах.

— Смотри, — сказала Инесса. — Тебя помнят. Не те, кто осквернил. Другие. Они всё ещё приходят. Они всё ещё верят. Ты не забыт.

Дымка над водой начала светлеть. Чёрный цвет уступал место серому, серый — голубоватому. Лицо старика в дымке открыло глаза. Они были белыми, как у слепого, но в них больше не было боли.

— Уходи, — прошептала Инесса. — Ты сделал достаточно. Отпусти это место.

И дух начал таять. Не с воем, как камули, не с криком, как тот рыбак. Он просто растворялся, как утренний туман над водой, и в воздухе остался только запах — слабый, едва уловимый, пахнущий травами и дымом.

Инесса открыла глаза. Её лицо было белым как мел, и она пошатнулась. Я подхватила её под локоть.

— Ты как?

— Нормально. — Она тяжело дышала. — Просто он был... очень старым. Очень много воспоминаний. Я едва не потерялась в них.

— Но ты справилась.

— Да. — Она посмотрела на источник. Вода в нём снова стала прозрачной, и от поверхности начал подниматься пар. — Справилась.

Мария подошла ближе и опустила ладонь в воду.

— Тёплая. Возвращается к норме.

— Значит, он ушёл? — спросил Глеб.

— Не ушёл. Он отпустил. Это другое.

Я посмотрела на Инессу. Она всё ещё держалась за мой локоть, но в её зелёном глазу больше не было той холодной искры, которая так пугала меня раньше. Там было что-то другое. Усталость. И, может быть, покой.

— Ты молодец, — сказала я.

Она не ответила. Но её пальцы чуть сжали мой рукав — на секунду, не больше. И я поняла, что это её способ сказать «спасибо».

Несколькими днями ранее. Штаб «Чистоты»

Подземный бункер под Петропавловском гудел, как улей. В операционном зале, заставленном современным оборудованием, работали люди. Три больших панельных экрана транслировали данные: спутниковые карты Камчатки, графики перемещений, перехваченные сводки СКАЯ. Нейросеть анализировала тон сообщений в социальных сетях, частоту жалоб на мигрени, резкие изменения в поведении пользователей — всё, что могло указать на вселение.

За столом сидели аналитики. Молодой парень в очках отслеживал каналы перехвата медицинских баз. Женщина с короткой стрижкой прогоняла данные через алгоритмы распознавания. Хакер с татуированными пальцами вскрывал закрытые серверы. У центрального экрана стоял Владимир Константинович Родзаевский — сухощавый, с серыми глазами, которые, казалось, никогда не моргали.

— Наша цель, — произнёс он, и на экране появилась фотография. — Юлианна. Двадцать девять лет. Третья ступень. Слияние. Цвет — фиолетовый.

— Перехват СКАЯ? — спросил Коваль, коренастый мужчина с перебитым носом.

— Да. И данные от нашего источника на заставе. Объект проходит обучение. Представляет угрозу высшей категории. Наши пытались перехватить, когда её перевозили, но безуспешно. Сопровождающий неплохо подготовлен, а ещё она напала, выпустив силовой барьер.

Матвей стоял у стены, скрестив руки. Он смотрел на фотографию — молодая женщина с усталыми глазами и растрёпанными волосами, — и что-то внутри него сжималось. Ещё одна цель. Ещё один приговор. Она ведь просто защищалась. Как и все остальные, кого пришлось нейтрализовать.

— Мы не можем штурмовать заставу, — продолжал Родзаевский. — Слишком хорошо охраняется. Но у нас есть другой план. Мы внедрим своего человека.

— Кого? — спросил Коваль.

— Тебя, Матвей.

Матвей отлепился от стены.

— Меня?

— Да. Ты пройдёшь обучение как носитель. Для этого у нас есть крот внутри заставы — он подделает документы и обеспечит прикрытие. Твоя задача — войти в доверие, собрать информацию и, когда придёт время, ликвидировать объект.

— Почему я?

— Потому что ты мой сын. И потому что я тебе доверяю.

Матвей ничего не ответил. Он снова посмотрел на фотографию Юлианны. Она не выглядела как монстр.

«Мы убиваем не людей, — мысленно повторил он слова отца. — Мы уничтожаем духов».

Но где проходила грань между духом и человеком? И что делать, если ты больше не веришь в то, что делаешь?